Остались только Ба и Ксюша Рыбки. Валентина Петровна, кажется так ее звали… Но все звали ее Ба, и свои и чужие дети.
- Я знаю, что это из-за него. Я его видела.
- Что? – Повернулся, не веря своим ушам.
- Я его видела. Он терся у моего дома и ждал, а когда я возвращалась с работы, поймал у подъезда. – Она говорила ровно, но я видел, как стучит венка на шее, выдавая испуг. – Он рассказал мне тогда все. В подробностях. – Ксюша сморщилась, будто от боли и отвернулась к окну. – Рассказал, как насиловал ее. Как ему понравилось, и что он сделает тоже самое со мной.
Выдохнул, сбрасывая взрыв от желания прямо сейчас размазать ублюдка по стене, а Ксюша все говорила:
- Он говорил, что я расплачусь за ее долг, за годы, что он в дурке пролежал. Пьяный, грязный, с гнилыми зубами. Я тогда испугалась. Заорала так, что соседи выбежали, и он убежал, крича, что вернется.
У нее по рукам побежали мурашки. Огромные и колючие.
- Он будто ждал. Пришел через пару дней после смерти Ба. Я тогда ее только похоронила. Я вижу его иногда, он теперь везде мне мерещится, будто из-за угла выглядывает и тут же наброситься как подлый бешеный пес. И растерзает. И Наташа сниться, точнее то, что он с ней делал. Я хочу ее спасти, но у меня не выходит…. Не получается….
Поднялся с постели и набросил рубашку, лежавшую на стуле. Поправил брюки, надел носки и все это под немым взглядом Ксюши, которая, казалось, смотрела и не видела.
- Я до машины. Сейчас приду. – Вышел в прихожую, сорвал с крючка ключи, не сдержав злость, и вышел, несколько раз проверив, закрыл ли замок квартиры.
Уже в машине стучал кулаками по рулю, пытаясь выплеснуть хоть малую долю злости кипящей лавой внутри. Я в ярости был. За всю жизнь не был так зол, как сейчас.
Гандон! Уебок! Тварь!
Даже лицо его толком не помнил, но дали бы его сейчас – разорвал бы на тряпки, на лоскуты, избавляя мир от этого куска дерьма. Сломал бы его и заставил грязь под ногами жрать, проталкивая в горло. Мысленно уже слышал, как хрустят его кости, но лицо Ксюши, вставшее перед глазами, сбило пыл.
Все равно эта тварь сдохнет. Собаке собачья смерть. Под забором, в гнилых струпьях. Не хочу пугать девочку, не хочу напоминать ей об этом хоть как-то.
Выдохнул. Достал телефон и включил, и, проигнорировав рабочие звонки, набрал хорошо знакомый номер.
Глава 19
- Собирайся.
- Что? – Ксюша сидела на постели, потирая припухшие глаза.
Подошел к ней, боясь застудить снежным воздухом, что принес в квартиру с улицы, и сел перед ее коленями.
- Прости меня, девочка моя, но не дам я тебе эти четырнадцать дней. Мне они не нужны, да и ты я вижу, через силу не терпишь. – Она приоткрыла рот, и я с запозданием продолжил: - Собирай все, что тебе нужно, все ценное, документы, технику, если что-то взять хочешь, хотя у меня все есть. За остальным приедем попозже, а сейчас давай, быстренько. К нам скоро приедут, а ты в этом халатике, который кроме меня никто видеть не должен.
- Что? Антон!
Не стал с ней спорить, что-то доказывать, приводить аргументы, просто запустил пальцы во взъерошенный затылок и притянул к себе, целуя мягкие, сладкие губы. Мне мало ее было, я дышал, и надышаться не мог. Все эти слезы ее, испуги, они меня земли под ногами лишали, будто я совсем беспомощный, пока она плачет.
Я даже не раздумывал больше. Это правильно. Все правильно, что между нами происходить и так тому и быть. А рисковать ею, ради каких-то условных доказательств – тупость. Нахер их. В топку. Сжечь эти стены, что между нами и смять ее, сладкую, так чтобы косточки захрустели, и она меня ногами обняла.
Прижала к себе, честно, как она умеет.
- Но я не хочу переезжать… - Заупрямилась, стоило только отпустить, но глаз не открыла и взволнованно облизала губы.
- А я даже думать не хочу, что это гавно шляется у твоего дома. Нет, Ксюша, и думать забудь. Собирайся. – Потянул ее за руку, поднимая с постели и подтолкнул к комоду, шлепнув по попке для скорости. – Я сейчас погрею мясо, ты пока сумку собирай. Поедим и ко мне.
- А кто должен был приехать?
- Мой друг. Спец по охране. Установит сигналку на квартиру, чтобы ты меньше переживала.
- Антон, ты уверен? – Стоит растерянная посреди комнаты, и неловко сжимает свой локоток, сведя коленки вместе.
- Посмотри на меня. – Подняла глаза, секунду подумала и кивнула:
- Вижу. Уверен.
- Прекращай сомневаться в моих решениях, женщина!
- Как скажите, доктор Скольников! – Крикнула в ответ и зашуршала шмотками.
Серега обещался приехать через час, за тридцать минут обезопасить дверь, а остальное доделать уже с утра. Конечно, моему звонку он был не рад, и, судя по шуму на фоне, продолжал отгуливать второй праздничный день.
Да насрать. Главное чтобы квартира до завтра простояла в целости, а Ксюши здесь и духу не было. Запереть ее у себя дома, означало, что все, пути назад нет. Она моя, я ее, и это грело. Сильно, сука, грело! До пульсации по венам и вспышек в голове.
- Я готова. – Девушка стояла в пороге, одетая в простые джинсы и зеленый джемпер, кажется, так эта штука называлась.
Волосы собрала в маленький непослушный хвостик, который тут же рассыпался, и потупила глаза.
- Садись. Съедим, наконец, мясо.
- Да я не голодная… - Промямлила, но одного взгляда хватило, чтобы она взяла вилку и нацепила на нее кусочек заботливо нарезанного стейка.
Вот так. Мне нравится. Ее послушание заводило сильнее, чем откровенные стоны. И то, как она быстро поняла фишку, заводило еще сильнее. Она давала добро, принимала правила и судя по румяным щекам, вполне осознанно.
Ел и не чувствовал вкуса, рассматривая как двигаются ее щечки, как она гуляет взглядом, явно о чем-то задумавшись, и болтает ногой, уплетая разогретое мясо.
- Перестань. – Вопросительно посмотрела на меня, приподнимая темную бровь. – Перестань меня соблазнять.
- Даже в мыслях не было, доктор! – Она всплеснула руками, показывая, что очень даже было. И возможно ее задумчивость, как раз была связанна с обдумыванием нового способа, как затащить меня в постель.
- Отшлепаю. – Зрачки ее растянулись, заполняя серые глаза и дыхание, сбившееся выдало с головой.
Так и знал. Ей понравилось. Именно это ее заводило. Моя девочка.
Поймал ее лодыжку прямо под столом и положил к себе на колено, прекращая болтание.
- Ешь.
Уже в прихожей, проверив все сумки, которых было всего три, я подхватил ее на руки и понес к машине. Обуви то нет. Но меня это не сильно парило. Мои туфли будут на ней как лыжи, а значит до весны, пока не потеплеет земля, точно от меня не сбежит. И это хорошо.
Усадил ее в машину, вернулся за сумками, которые торопливо забросил в багажник и набрал номер Сереги.
- Да еду я, еду! – Протянул он в трубку и его синяя тойота выглянула из-за угла. – Встречай с караваем.
Передав ему ключи, вернулся в машину и выдохнул, повернув ключ.
Ксюша рядом, вроде даже успокоилась и с любопытством поглядывает по сторонам, немного сминая пальчиками край куртки.
- Боишься?
- Волнуюсь. – Выдохнула девушка. – Перемены. Они никогда не были в моей жизни хорошими.
- Обещаю, все будет иначе. Клянусь, Рыбка. Время исполнить твое желание.
Глава 20
Так же на руках занес ее в квартиру и поставил прихожей, подталкивая к тому, чтобы зашла внутрь.
- Я за сумками.
Вернулся, все так же стоит почти в пороге, вновь ссутулила плечи и опустила глаза.
- Почему не проходишь?
- Неловко. – Призналась и глубоко вздохнула, прикрывая глаза. – Извини. Мне просто непривычно. Я немного растеряна.
Убивала ее искренность.
Сложно говорить о своих чувствах, но моя смелая Ксюша, глубоко вдыхала и признавалась в своих переживаниях, шокируя меня, взрослого мужика, такими простыми и без слов понятными переживаниями. Признавалась, делилась своими мыслями, давая понять, что мое мнение важно для нее, она просит защиты.
Как вообще эта хрупкая, погоняемая жизнью девушка смогла жить одна? У меня в голове не укладывалось, почему!? Почему такую девочку никто не захомутал?
Подумал и сам себя разозлил. Нечего. Наша девочка.
- Я могу тебе как то помочь освоиться? – Спросил, не имея ни одного припасённого варианта в голове.
- Я, наверное, как кошка. – Она смущенно улыбнулась. – Мне нужно немного времени.
- Кормить, гладить и играть обещаю.
Улыбка стала чуть шире, и она сделала шаг навстречу, но замерла как вкопанная:
- А как я на работу буду отсюда ездить?
- Буду довозить и забирать. – Ответил сразу же, не раздумывая, даже не давая ей поводов для сомнения в уже принятом решении.
- Ты же много работаешь. Врачи, насколько я знаю, мало никогда не трудятся.
- Меня давно в частную звали. Там зарплата другая, и график нормальный. Уйду туда. Смогу и довозить и забирать. И еще по магазинам с тобой пройтись и ужин приготовить времени хватит.
Стоит, смотрит. Губы чуть подрагивают, в легкой, неуверенной улыбке:
- Так же нельзя. У тебя стаж….
- Ты опять меня не слушаешь. – Снял ботинки и медленно, предвкушая, направился к ней. – Это перемены, они нормальны, когда люди сходятся. Их жизнь меняется, жизнь вообще меняется. И ни то ни другое не плохо. Я уйду в частную, ты, если хочешь, можешь работать там, где работала, но знай, я против. У тебя астма и таскать подносы с посудой не лучшее занятие. Но решать тебе. Только не заигрывайся.
- Что это значит? – Смотрит на меня снизу вверх. Завораживает.
- То и значит. Узнаю, что не берешь с собой лекарство или снова был приступ – запру дома и привяжу к кровати. – Серые глаза сверкнули.
- И что? Всю жизнь, вот так, к кровати привязанной? – Она сложила руки перед собой, будто я уже стянул их петлей, и потрясла перед лицом.
- Не всю. Но пару часов точно. Я не шучу. – Шагнул к ней, чувствуя, как отступила и задышала чаще, не моргая, смотря мне прямо в глаза. – Залюблю, чтобы до тебя мои слова доходили.