И сегодня был еще один обычный день, такой же, как и все предыдущие, если бы мне не поплохело.
- Ксюнь, что с тобой? – Катя, которая покоя мне не давала, уговаривая познакомить ее с кем-нибудь из друзей Антона, сейчас взволновано заглядывала мне лицо, забыв даже про полный поднос посуды. – Ты зеленая, Ксюш. Тебя тошнит?
- Воздуха не хватает. – Я перевела дыхание и сглотнула кислый ком в горле. – Я, наверное, поду подышу немного на улице.
- Иди, иди. А то твой мужчина на головы поотрывает, если не дай бог, что.
Я криво улыбнулась и, добежав до раздевалки, набросила куртку и мышкой юркнула в проход, вдыхая морозный свежий воздух.
- Ксения? – Управляющая Алевтина вышла из своей машины, которую я по рассеянности не заметила и пошла ко мне навстречу. – Ты чего тут стоишь?
- Подышать вышла. В зале все под контролем, Катя за моими столами присматривает.
- Подышать? – Она еще раз осмотрела меня, обращая внимание на руки, мучаясь вопросом, не покурить ли я вышла часом. – Осторожнее с «подышать», Ксения. От этого бывают дети. – И прошагав мимо на своих дорогущих сапогах со шпилькой, исчезла внутри здания.
Дети? Какие дети?
Осознание произошло болезненно, даже спазмом прострелило висок. Я ведь и вправду могла забеременеть. Это совсем не исключено! Стоило вспомнить, с каким рвением мой мужчина пытался этого самого ребенка заделать. Он же меня из постели не выпускал. А если выпускал, то брал там, где ловил.
Месяц уже прошел, а я все поражаюсь тому, как много в нем сексуальной энергии. Он вообще не уставал, все время хотел, и стоило проявиться лишь маааааленькой провокации, он реагировал сразу же! Чувство такое, что он всю жизнь любовью не занимался, а меня ждал и теперь отрывается.
Любовь.
Нет, мы еще не сказали друг другу эти слова, списывая все на момент притирки, который проходил в ускоренном варианте. Будто у меня выбор был! Я уже в нем пропала, растворилась и жизни себе без Антона не представляла. А теперь меня тошнит… В прямом смысле.
- Тебе купить чего? Я до магазина пошла. – Повар Света поправила пушистую шапку на голове и вопросительно посмотрела на меня, державшуюся за стену.
- Тест.
- Что?
- Тест на беременность мне купи, пожалуйста. Только нормальный, точный.
- Оо, я в этом спец! – Напомнила она о трех своих детях. – Подозрения? – Я только кивнула. – Я скоро.
Черт, меня правда тошнит ужасно. Голова кружится.
Это что, токсикоз? И сколько так будет продолжаться?
Я размышляла об этом, не замечая ничего вокруг, как и вернувшуюся Свету, которая сунула мне в руку картонные коробочки и подмигнула.
Меня шатало. От испуга, от тошноты вспотели ладони, и кажется лоб. Челка прилипла и мешала думать, противно приклеившись к коже.
- Рыбка! Ты работать будешь или нет? – Катя догнала меня уже у туалета, но успев разглядеть, что я спрятала в карман, выпучила глаза: - Я присмотрю, делай все что надо! – Развернулась и, махнув кончиком косички, убежала в зал.
Господи, страшно то как.
Сидела на унитазе и боялась посмотреть на результат.
Духу не хватало подтвердить свои опасения, в том, что моя жизнь изменилась окончательно. В том, что я больше не одинока, что квартира не душит воспоминаниями и есть мужчина, что спасет, вытащит и прогонит все кошмары по ночам, прижимая к горячей груди.
Даже не верилось, что он вообще появился в моей беспросветной жизни. Такой большой, сильный, заботливый со своими командными замашками.
От воспоминаний о нашей близости тепло спустилось к животу, и я свела ноги. Перед глазами стояли картинки моих рук на его широкой груди, поцелуях, страстных стонах и капельках пота на моей коже.
Я на него подсела. Повернулась окончательно. Значит, пришло время.
Я вздохнула, набирая полные легкие воздуха и наконец, взглянула на белую штуковину в своих руках.
Две полоски.
Не поверив, перепроверила тест.
Две полоски.
Последний, третий в коробочке показал тот же результат.
Две полоски.
Я беременна.
Глава 25
- Привет. Прости, что задержалась, доводила стол до конца. – Антон кивнул, даже не повернувшись, и сжав напряженными пальцами руль, вырулил со стоянки ресторана. – Как твой день прошел?
- Не особенно. – Буркнул он.
- А что случилось? – Пожал плечами, так и не посмотрев на меня.
Сердечко сжалось и жалобно забилось о ребра.
В машине висела напряженная тишина, даже радио было выключено и я, поёжившись, повернулась к окну, понимая, что обычный маршрут изменился, и мы едем куда-то в другую сторону:
- Куда мы?
- В твою квартиру.
Внутренности рухнули вниз, к пяткам, высыпаясь на коврик под сидением.
Он все решил. Это чувствовалось как-то подсознательно, что он принял решение и назад не свернет. Он вообще такой, упрямый. Бесполезно приводить аргументы, если его мозг уже поставил все точки над «Ё». У меня даже шансов нет.
Вот это страх. Испуг животный, что от меня ничего не зависит, что я не у дел. Мне остается только покориться и идти туда, куда он скажет, а судя по тому, как сжаты его губы – прочь от себя.
Приложила руку к животу, сгорая от скрипучей боли осознания, что моя сказка закончилась, подошла к концу. Я бы могла избавиться от ребенка, но пока машина не остановилась, приняла твердое решение – я буду рожать. Пусть этот малыш, который еще только-только начал развиваться у меня под сердцем еще совсем мал, но я его оставлю. Он должен жить и не заслужил того, чтобы от него избавлялись как от обузы.
Это мой ребенок!
И даже если Антона не будет рядом, я буду вспоминать ту сказку, что он мне подарил. Я должна быть благодарна и буду. У меня после него останутся теплые воспоминания о том, как могут любить и родной человек, который будет звать меня мамой.
Мама…
Я так много раз хотела повторять это слово раз за разом, чтобы меня услышали, но наша с Наташей мама предпочла другую жизнь, без нас. И я ее ошибки не повторю.
Я сохраню свою любовь.
- Выходи. – Антон вышел и, открыв мою дверь, широко ее распахнул, предлагая мне покинуть его авто, и хоть я и была преисполнена решимостью, следовала за ним как на казнь. Казнь, моей любви о которой я раньше не подозревала.
Да, я люблю. Люблю этого мужчину, и сейчас смотрю ему в спину, покорно следуя туда, куда он ведет.
Родные пенаты встретили с теплом и просторными коридорами, которые я сама дала добро освободить. Еще неделю назад Антон выпросил у меня разрешение выкинуть тот хлам, до которого у меня все не доходили руки, и, попросив кого-то своего, принялся освобождать жилплощадь.
Из зала нам навстречу вышла девушка в простеньких серых брючках, круглых очках и с высоким русым хвостиком.
- Здравствуйте.
- Добрый вечер.
Я окончательно перестала понимать, что происходит, а Антон, скинув ботинки, присел на корточки, расстегивая мои сапоги. Что он делает?!
Мягко избавив меня от обуви, мужчина протянул руки, чтобы увести за собой.
- Алина, это Ксюша, хозяйка квартиры. Ксюша, это Алина, она занималась разбором вещей. Я нанял ее, чтобы разобрать хлам.
- Понятно.
- Приятно познакомится. – Девушка кивнула и взяла в руки старый потрепанный и практически на хлопья разваливающийся альбом. – При уборке, я обнаружила одну очень интересную вещь, думаю, она предназначалась вам. – Между трухлявых страничек, оказался конверт из старой пожелтевшей бумаги, на главной стороне которого были красивые ровные буквы, сложенные в мое имя. – Я оставлю вас. Антон, набери мне, когда закончите, я пойду, выпью кофе. – Она поднялась, и, стряхнув пыль с брючек, вышла, быстро обувшись и захлопывая дверь на автоматический замок.
- Что это?
- Я не знаю. – Антон усадил меня на диван и сам устроился рядом. – Это для тебя и Алина запретила мне смотреть.
Пробежалась пальцами по конверту, чувствуя внутри пухлые листы бумаги, что возможно отсырели за годы и пошли волнами. Там что-то важное. Эта мысль стучала в голове и я, стараясь сохранять спокойствие, легко вскрыла старый клей, который держался на последних силах, вынимая старые листики в клеточку из школьной тетради.
- Мне уйти? Вдруг там что-то личное.
- Нет, прошу. – Я сжала его руку, на секунду представив, что сейчас его не может быть рядом, и я останусь одна с тем, что в этом письме. Тет-а-тет. Один на один, и стало жутко. – Останься.
Антон кивнул и замолчал, позволяя мне подготовиться и решиться.
«Моей рыбке Ксюше» - гласила надпись на первой странице.
Глава 26
«Возможно, ты уже взрослая читаешь это письмо. А может, еще совсем малышка, которой я тебя запомню. Но я хочу попросить прощение, за то, что оставила тебя. Я виновата, рыбка моя. Очень виновата перед тобой.
Не все складывается так, как нам хотелось бы. Моя жизнь больно ударила меня по голове, смертельно, и я с призрением к себе признаюсь, что не могу этого пережить. Мне стыдно и мерзко от себя самой, но другого выхода я не вижу. Прости меня, если сможешь.
Сейчас, я смотрю на то, как ты спишь, и не могу поверить, что вижу это в последний раз. Меня на осколочки раскололо и я до ужаса боюсь, что пораню тебя, поэтому делаю такой выбор. Без меня, сломленной и униженной, тебе будет лучше. Возможно, ты возненавидишь меня, возможно. И не могу тебя в этом винить, но я не могу позволить, чтобы и твоя жизнь разрушилась как моя.
Я ношу под сердцем ребенка от монстра, животного, дикого, больного монстра. И этому выродку не место на земле. Его просто не должно быть. И я не позволю ему появиться на свет. Прости меня милая, что позволила такой ненависти, лютой и иссушающей поселится в своем сердце и разрушить как песочный замок свою душу.
Я не знаю, найдешь ли ты это письмо вообще. Я планирую спрятать его как можно дальше, лелея надежду, что когда-нибудь, оно попадет в твои руки, и ты его прочтешь, не позволив никому разбить свое сердце.
Прощаться оказывается еще больнее, чем умирать, а я умирала тогда. Я знаю, что он будет лгать и отмазываться, знаю, что всеми способами будет уворачиваться от того, что сделал. Но у меня есть доказательства, есть свидетели. Нас видели тогда, и знали, что он делал со мной, пока я кричала от боли, умоляя его прекратить. И он это знает.