Кто есть кто в команде Трампа? — страница 2 из 32

Определенная историческая логика в этом безусловно есть. Так, Обама ведь не знал, вступая в должность президента США, что ему в основном придется иметь дело с экономическим кризисом в стране и мире, «арабской весной», Крымом и Украиной, Сирией и хакерами. Его предшественник Джордж Буш-младший понятия не имел, что все его президентство пройдет в борьбе с Аль-Каидой и преодолением внутренних и внешних последствий трагедии 11 сентября 2001 года. А Джордж Буш-старший никак не мог предполагать, что на его долю выпадут распад СССР и подписание исторического документа, провозглашающего окончание «холодной войны». Каждый из них имел изначально другие политические намерения и программы, борясь в свое время за Белый дом.

Иными словами, любой президент, в том числе и президент США, предполагает, но реальность в стране и мире располагает – диктует, навязывает свою повестку дня. С какими проблемами столкнется в Белом доме президент Дональд Трамп, мы пока не знаем. Однако можно сказать, что именно то, как он их будет решать, как будет действовать в неожиданных политических обстоятельствах, в какой мере сможет обуздать непредсказуемость развития мира, насколько он сумеет сохранить верность своей политической программе образца 2016 года, – и станет важнейшим фактором, тем, что определит будущее место Дональда Трампа в истории.

Наконец, есть группа политических экспертов, которые полагают, что Трампа нельзя будет характеризовать однозначно, что он как политик пройдет несколько важных этапов в своем собственном развитии и понимании ситуации в своей стране, да и в мире в целом. Многие вообще воспринимают Трампа как симптом, символ или, если хотите, результат того, что сама Америка оказалась в определенном застое – стала испытывать усталость от многолетнего господства той части американской политической элиты, которая олицетворяла глобальный имперский проект и была тесно связана с международными финансовыми кругами.

Как результат этого господства, промышленная элита Америки в значительной степени оказалась на вторых ролях в собственной стране, что противоречило всей американской истории и американской традиции. Производство стало все более активно перетекать из США в другие страны – от Мексики до Китая, а в самой Америке средний класс начал заметно беднеть, его финансовое положение стало ухудшаться, а его социальные и политические взгляды учитывались далеко не в адекватной степени. А между тем старая политическая истина гласит: Америка всегда является именно такой, каким является ее средний класс. Америка – страна среднего класса. Победа Дональда Трампа стала в этом смысле выражением большого недовольства этого среднего класса тем, как доминирование национальной элиты, ориентированной на глобальные финансовые проекты, сказалось на его материальном и политическом положении. Сторонники именно такого взгляда из победы Трампа делают, как правило, далекоидущие выводы о будущем Америки и его собственной политической судьбе.


Кто за кого голосовал?



Конечно, Дональд Трамп отнюдь не является посторонним человеком для национальной элиты США. На этот счет не должно быть никаких иллюзий ни у кого. Он такой же представитель элиты, как и сотни тысяч других предпринимателей, финансистов, политиков, интеллектуалов, ученых и военных.

Однако очевидно, что Трамп, во-первых, является представителем другой части американской элиты. Ее промышленной, предпринимательской части, которая всегда конкурировала за влияние в стране с элитой финансовой и политической. Промышленная элита США объективно более заинтересована в развитии национальной экономики, что и нашло свое отражение в программе президента Трампа. Во-вторых, Трамп является заметным представителем именно нью-йоркского крыла элиты США, находящегося в вечной «мягкой» конфронтации с элитой политической, элитой вашингтонской. С пресловутым «вашингтонским обкомом», если хотите.

В-третьих, являясь безусловно ярким человеком, Трамп уже показал, что в политике он может действовать нетрадиционными для американской политической культуры методами. Если среди либеральных демократов США, которые сегодня уступили напору Дональда Трампа, было и остается немало сторонников политического реализма, то Трамп безусловно уже перещеголял их в поисках еще более реалистичного, даже постреалистического, если хотите, и неидеологизированного подхода к тому, как оценивать политическую действительность. Он считается настоящим мастером в области деловых переговоров и в области заключения выгодных сделок. Похоже, что именно предпринимательский подход он вносит сегодня в политику сильнейшей страны мира. Если это так, то это, естественно, вызовет или тектонические изменения во всем стиле ведения дел главными странами мира, или поставит американское руководство в трудную ситуацию диссонанса с мировым политическим классом, построенным сегодня по лекалам финансовых глобальных структур.

В-четвертых, при всем этом надо признать (и не забывать!), что по очень многим вопросам Трамп придерживается вполне традиционных, даже консервативных взглядов – от запрета на аборты до проблем беженцев и иммиграции, от взгляда на систему медицинского страхования в США до разных аспектов внешней политики.

Все последние десятилетия (особенно после окончания «холодной войны») США в своей внешней политике отходили от ее понимания как комбинации двухсторонних отношений с другими странами, воспринимали внешнюю политику как системную задачу, в которой важно задать правильные и выгодные глобальные тренды, а двухсторонние отношения уже не так и важны. Главное, считали они, то, как другие страны вписываются в эти тренды, заданные именно Америкой. Похоже, Трамп и здесь придерживается прежних, более традиционных взглядов. Внешняя политика при Трампе, вероятнее всего, вернется к комбинации важных для США двухсторонних отношений, содержание которых может быть не связано с общим контекстом того, как развивается мир. Отсюда, в частности, и такое внимание с его стороны к традиционным спарринг-оппонентам США – Китаю, России, Ирану и т. д.

В-пятых, Дональд Трамп, наверное, первый в истории США президент, который – причем демонстративно – довольно равнодушно относится к религии. Он и до этого никогда не был особенно религиозным человеком, но его избирательная кампания показала, насколько незначительную роль традиционные религиозные ценности играют в его политическом ви́дении. Парадоксальным образом эта его особенность отнюдь не оттолкнула от него многих религиозных консерваторов, хотя на этапе праймериз у них был выбор из более близких им по духу республиканских кандидатов. Это пока оставляет открытым вопрос о том, каких ценностей будет придерживаться Трамп в этой важной для многих стран мира и миллионов людей сфере.

В-шестых, особенностью избирательной кампании 2016 года стал открытый конфликт между основным республиканским кандидатом в президенты и большей частью американских средств массовой информации, а также институтов гражданского общества. Как результат, Америка после победы Трампа возвращается к более традиционным для нее жестким отношениям между властью и СМИ, властью и гражданским обществом. Относительный «медовый месяц» между ними закончился поражением Хиллари Клинтон и уходом в отставку президента Обамы. Обычно такая ситуация хорошо сказывается и на качестве власти, и на качестве главной – расследовательской – линии американской журналистики, и на активности институтов гражданского общества, занимающихся внутренними проблемами США. Нельзя не признать, что большая часть американских средств массовой информации с большей симпатией относятся к либеральным политикам, нежели к консервативным. Журналистское и академическое сообщество Соединенных Штатов скорее либеральное, нежели консервативное профессиональное меньшинство Америки. С одной стороны, это понятно и объяснимо. Но с другой – в 2016 году они явно оказались в определенном диссонансе с массовыми настроениями среди американских избирателей и соответственно в оппозиции к Трампу.

В-седьмых, наверное, со времен президента Рональда Рейгана в Белом доме не было президента, столь тесно связанного с военно-промышленным комплексом США и американской армией, с научно-техническими и промышленными воротилами Америки и с ее мощными ветеранскими организациями. Безусловно, эти круги американской элиты всегда тяготели к республиканцам, к консерваторам, однако именно в лице Трампа они нашли своего верного политического союзника. Если при этом не забывать, что уже в период избирательной кампании новый президент умудрился сильно испортить отношения с большей частью разведывательного сообщества США, понятно, что ему вольно или невольно, но придется еще больше полагаться на военно-промышленный комплекс, военную разведку и другие структуры такого рода. Как результат, Дональд Трамп может оказаться гораздо более решительным, более агрессивно и милитаристски настроенным политиком, чем его представляют наблюдатели со стороны. Хотя это тоже отнюдь не факт. Однако он, безусловно, будет делать упор на модернизацию Вооруженных сил США, особенно военно-морских и ядерных, увеличит вложения в военно-промышленный комплекс, в содержание армии и других спецслужб.

В-восьмых, учитывая решительный настрой Дональда Трампа на максимальное следование американским национальным интересам в самом прямом значении этого слова, лидерам других стран будет гораздо труднее договориться с Трампом, труднее будет найти общий язык и договориться с Вашингтоном. Трамп, как я уже упомянул выше, гораздо менее идеологизирован, чем многие его коллеги из других стран, гораздо более их нацелен на достижение конкретных, видимых практических результатов, которые он, очевидно, предпочитает таким вещам, как «единство взглядов», «идеологическая близость» и т. д. Вряд ли его заинтересуют разговоры о духовных ценностях и вечных скрепах, зато он легко поймет разговор на языке конкретных национальных интересов. Главный вопрос, который он будет задавать себе при принятии тех или иных решений: что именно получит Америка в результате такого решения, в чем ее выгода, политическая или военная прибыль, чем это усилит страну, которую он возглавляет, как это увеличит его личный политический капитал и т. д.