И поклялась себе больше не приближаться к дому Ильи.
– Всего пять букв, – подбадривала Кира толстую девочку, угрюмо смотревшую на нее исподлобья. – Ну? На букву «к» очень много слов, вспомни, пожалуйста.
«Кровь, – пришло ей на ум. – Казнь…»
– Кошка, – буркнула девочка к ее радости.
– Вот! Кошка. Замечательное слово. Мы же с тобой в «Кошачьем царстве!»
Пухлый палец ткнулся в игрушечную зеленоглазую царевну:
– Вон сидит. Чего тут думать?
– Можно и так, – согласилась Кира. – Давай-ка вставим буквы в окошечки.
– Дурацкая игра. Для мелких…
Ее пухлая тоже мама, невысокая, с темными свалявшимися кудряшками, подоткнула пальцем очки. Губы ее кривились от неудовольствия.
– Абсолютно дурацкая. Могли бы придумать что-нибудь более интеллектуальное.
Выпрямившись, Кира взглянула на посетительницу сверху вниз. В левом уголке рта-подковки помада была размазана, и стоило бы сказать об этом… Но Кира только выжала приветливую улыбку:
– Интеллектуальных игр у нас много – проходите в зал. Это просто забавная разминка.
– Ничего забавного, – отрезала женщина.
– А я? Я – забавный?
Из-за дверного косяка высунулся громадный рыжий кот с глазами Антона и улыбнулся так, что девочка-толстушка кинулась к нему, раскинув руки:
– Котяра!
«Затопчет сейчас!» – Кира благодарно улыбнулась ему. Уже со счета сбилась, в который раз Антон пришел ей на помощь.
Она искоса взглянула на мать девчушки и убедилась, что и та – надо же! – оттаяла, услышав громкое урчание рыжего. Следуя за котом по пятам, они скрылись в зале, и Кира с облегчением выдохнула. Лариса предупреждала: не все посетители будут приятными и веселыми. Особенно среди молодых мам почему-то все больше таких, кто недоволен всем на свете. Но и с ними приходится работать, чтобы не побежали с жалобами.
– Не поверишь, но некоторые сразу Путину пишут! – смешно тараща честные-честные глаза, уверял Антон.
– Врешь!
– Правда, – ответила за него Лариса. – Понимаешь, Кира, когда маленькие, ни на что не способные человечки чуют возможность досадить тому, кто пытается изменить этот мир к лучшему, они пользуются этим. И тем самым доказывают собственное могущество. Это сплошная фикция, конечно! Но им-то чудится, что они и в самом деле всесильны, раз могут сломать жизнь другого человека…
Когда Кира с опозданием в полчаса ворвалась в кафе, Лариса сидела на ее месте и проверяла книгу учета, в которую нужно было записывать посетителей из местных, чтобы приглашать их на мероприятия.
– Простите, – часто дыша от бега, выдохнула Кира. – Это не повторится.
Несколько секунд Лариса смотрела на нее, будто не узнавая, потом улыбнулась:
– Бывает. Я понимаю, с ним теряешь счет времени…
«Ей это известно… Так это все-таки она?!» – ужаснулась Кира и пролепетала:
– С кем?
– С морем, – откликнулась Лариса удивленно. – Ты же с моря? Волосы мокрые…
Кира быстро закивала, потом пробормотала:
– Просто вы так сказали… Как о живом человеке.
– А оно – живое, – спокойно возразила Лариса. – Ты еще не до конца это прочувствовала… Если останешься тут, поймешь.
Кира обмерла:
– Если?
– Многие приезжают, полагая, будто здесь рай… Потом сталкиваются с теми же, а то еще и большими трудностями. И бегут отсюда, возвращаются на материк, чтобы наведываться к морю только летом. Ты знаешь, что зимой тут жуткие ветра?
– Я читала…
– Читала? В Интернете? – Она усмехнулась, но сдержанно, чтобы не обидеть. – С ног сбивает… А зимой легкий морозец покажется тебе двадцатиградусным. И сервис далеко не московский…
– Меня это мало волнует!
Лариса прищурилась:
– Тебя уже что-то здесь держит?
«Так я тебе и сказала!»
Кира широко раскинула руки.
– «Кошачье царство». Разве можно добровольно покинуть сказку?
Перевернув страницу журнала, Лариса невнятно проговорила:
– Сказки бывают и страшными. – И вдруг вспомнила: – Да! Я же хотела попросить тебя: сможешь часа два подежурить здесь одна? Нам с Антоном нужно съездить в банк и еще кое-куда. Сейчас он с этими закончит… Я без него сегодня не справлюсь.
– Это вы-то? – улыбнувшись, не поверила Кира. – Мне кажется, вы справитесь с чем угодно.
Лариса закрыла журнал и поднялась, уступая ей место:
– Это лишь видимость. Точно так же, как Антошкина легкость создает обманчивое впечатление его несерьезности. А он очень надежный парень!
– Я в этом убедилась.
– И во многих вещах разбирается лучше меня.
– С возрастом он станет насто…
Лариса перебила ее:
– Возраст – относительное понятие. На некоторых и в сорок лет нельзя положиться.
Кира попыталась угадать: «Это об Илье? Кажется, ему еще нет сорока… Но неважно. Почему возник этот разговор? Ей что-то известно? В маленьких городках тайну не утаишь?» И попыталась свести все к шутке:
– Надеюсь, вы меня не сватаете?
– А почему нет? Я была бы рада такой невестке! – ответила Лариса ей в тон. И засмеялась: – Не пугайся. Ты хорошая девушка, но я, знаешь, не лезу в чужие дела. Даже если они касаются моего сына… Так ты продержишься тут без нас пару часов?
– Ох… Постараюсь, – ответила Кира с опаской.
Ей и вправду было страшновато один на один остаться с такими, как та толстая девочка и ее ворчливая мама. Погладив ее плечо, Лариса улыбнулась:
– Все не так страшно. В обеденное время посетителей не бывает, но я тебя на всякий случай проинструктирую. Главное, про нашу бабушку не забывай, вдруг ей что-то понадобится? В последнее время у нее часто кружится голова… Ты проводи ее в туалет, если будет надо, ладно? И подожди у двери. Я понимаю, что неловко просить тебя об этом, но Зинаида Андреевна панически боится умереть в туалете. Ей страшно представить, что ее найдут в некрасивом виде. И она запомнится нам такой.
Резким жестом заправив волосы за ухо – очень маленькое, прильнувшее к голове, – Лариса виновато поджала губы:
– Знаешь, наверное, я тоже со временем начну бояться того же… Возможно, такой страх настигает каждого. Представь, ты всю жизнь старалась скрашивать всем жизнь, а запомнишься перепачканной старухой, свалившейся на пол со спущенными трусами…
Кира поспешила ее успокоить:
– Не волнуйтесь! Я за ней прослежу. А вам еще рано так думать!
– Никто не знает, когда истекает его время.
– Не знает. И это ведь хорошо, правда? А то и остаток жизни был бы отравлен.
– Ты не хотела бы заранее выяснить, когда пробьет твой час?
– Нет уж! А то я спутала бы Богу все планы – скончалась бы от страха еще раньше.
Рассмеявшись, Лариса обеими руками сжала ее локти:
– Тебе еще жить да жить!
– И вам. Лариса, я хотела сказать… Это так… необычно, что вы заботитесь о свекрови.
Слегка нахмурившись, та качнула головой:
– Ничего необычного. Зинаида Андреевна всегда была очень добра ко мне. И об Антошке все детство заботилась.
– А сейчас не помнит его…
– Помнит. То есть иногда вспоминает. Вчера вот спросила про его ногу… Видела бы ты, как он радуется в такие минуты!
«Другого случая может и не представиться», – сообразила Кира. И хотя ей всегда было неловко совать нос в чужие дела, быстро спросила:
– А что у него с ногой?
Взгляд Ларисиных глаз потускнел, будто она что-то переключила внутри усилием мысли.
– А он не рассказывал? Тогда не стоит и спрашивать. Это слишком тяжело для Антоши.
– Авария? – сделала Кира последнюю попытку.
Но Лариса ушла от ответа, спрятавшись за натужной улыбкой:
– А пойдем-ка выпьем с Зинаидой Андреевной чаю, чтобы она попривыкла к тебе?
Кира оглянулась на входную дверь:
– А если придет кто-нибудь?
– У нас же есть сторож! Наша рында. – Лариса указала на медный колокол над дверью, увенчанный кошачьей головой.
«Мне нужно завести такой внутренний колокол, – подумала Кира. – Чтобы предупреждал об опасности… А то я, похоже, не улавливаю ее приближения. Или я… наговариваю на Илью? И ничего страшного с той женщиной не случилось?»
За столом, поднеся к лицу чашку дымящегося чая, пахнущего ягодами, она спросила, опустив ресницы:
– Лариса, вы говорили, что ваш племянник, Илья, ведет здесь студию? И у него получается? Он не похож на человека, который любит возиться с детьми.
Лариса устремила на нее внимательный взгляд:
– Он и не любит. Это я его уговорила. Илья согласился только потому, что считает, будто обязан мне чем-то… Хотя это бред, конечно.
– Обязан? – уцепилась Кира.
– У него были небольшие проблемки… с законом. Я уладила это дело.
– Он… убил кого-то?
– Бог с тобой! – Лариса испуганно звякнула чашкой. – Чуть чай не пролила… Ты что? Неужели наш Илюшка похож на человека, способного убить?
«Еще как похож…»
– Мне кажется, в некоторых… ситуациях любой способен…
– Я тебя умоляю! – воскликнула Лариса. – Может быть, мы не будем говорить за чаем о таких вещах?
И она указала глазами на Зинаиду Андреевну, безмолвно макавшую в чашку печенье. Сухие пальцы казались совсем белыми, будто в них вовсе не осталось жизни. У нее был сосредоточенный и вместе с тем отрешенный вид, казалось, мозг не совсем осознавал то, что творила рука.
«Зачем она это делает? – удивилась Кира. – У нее же сохранились зубы…»
Подвинув свекрови вазочку, Лариса устремила на нее долгий взгляд. Раньше Кира была уверена, что с такой нежностью можно смотреть лишь на постаревшую мать.
– Зинаида Андреевна пекла самое вкусное печенье, какое только можно представить… Что там мои колбаски! Тортики, рулеты – все таяло во рту. Если б не… – Лариса проглотила слово «инсульт», – мы могли бы открыть настоящее домашнее кафе. Отбою не было бы от посетителей! Но я такое не потяну.
– А я потяну, – вырвалось у Киры.
– В смысле? – Лариса подалась к ней. – Ты хорошо печешь?
– Я же технолог кондитерского производства. Так у меня в дипломе написано. Но я и до диплома любила заниматься выпечкой.