Кира взглянула вверх: перед глазами колыхалась такая масса зеленоватой воды, что от страха у нее помутился рассудок. Ее охватила паника – почудилось, будто она заключена в стеклянный шар, из которого нет выхода. И ей суждено медленно плавать от края к краю до тех пор, пока чья-то гигантская рука не начнет его переворачивать.
В эти мгновения перестала существовать и Кира Максимова, и Илья, и Антон… Не было никакого «Кошачьего царства», и Лариса, распахнув объятия, не встречала в нем никаких детей. Земля обезлюдела… Оставалось лишь солоноватое безмолвие, взявшее ее в плен.
Кажется, в какой-то момент она потеряла сознание. Захлебнулась и, очнувшись, отчаянно забарахталась. Ужас просачивался сквозь поры тела, тянул ко дну… Зачем она стремилась туда? Как оказалась в море? Этого Кира не помнила, и от этого паника стискивала ей горло все крепче.
И вдруг Кира увидела солнце. Оно проступило мутным пятном, но этого оказалось достаточно, чтобы она сообразила, куда ей плыть. Собрав последние силы, она устремилась к размытому водой свету и через несколько секунд вырвалась из казавшегося замкнутым шара.
На ее счастье, рядом дрейфовала какая-то лодка… Уцепившись за борт, Кира долго отплевывалась и судорожно вдыхала воздух, не в силах надышаться. Как же это, оказывается, прекрасно – просто дышать! Ей хотелось смеяться от радости, но на это ее сил не хватило.
А лодка была пуста.
«Может, это я на ней приплыла?» – Кира удивилась, что не помнит этого, но не особенно испугалась.
После пережитого кошмара все казалось ей мелким, неважным. Сердце не могло успокоиться и неистово колотилось, от чего никак не восстанавливалось дыхание, руки мелко тряслись. Ясно было одно: нужно поскорее вернуться на берег. На суше она почувствует себя уверенней, и ей удастся собраться с мыслями.
Забраться в лодку получилось не сразу, пару раз Кира сорвалась, но, передохнув, она перетащила непослушное тело за борт. Свалившись на дно, она со стоном расслабилась и наконец смогла улыбнуться солнцу – спасителю своему. Потом закрыла глаза и долго лежала, покачиваясь на мелких волнах. Было так хорошо, что не хотелось браться за весла и отдавать им последние силы. Бессвязные мысли ее обрывались, она не успевала додумать из них ни одну.
Как ее относит к скалам, Кира не замечала, да ее и не беспокоило это. Равно как и ничто другое. Она слышала мужской голос, кричавший «Кира!», и усмехнулась: какое странное имя… Но не попыталась вспомнить собственное. Было лень думать. Лень грести веслами. Лень шевелиться.
Задремав, она не увидела, как лодка забилась в расщелину между огромными камнями, похожими на знаменитые Адалары. Правда, эти стояли друг к другу почти вплотную – лишь узкая лодчонка и смогла чудом протиснуться в эту щель. Киру прикрыла тень, и она не обгорела, пока спала. А очнувшись, обнаружила себя в каменном плену. Он был не таким страшным, как водный, и потому у нее только вырвалось:
– Ух ты!
Сейчас Кира чувствовала себя бодрой и полной сил, только спина побаливала от жестких досок, на которых она спала. И в голове было все так же мутно: где она и как здесь оказалась? Но нужно было действовать, если она не собиралась оставаться в этой расщелине навечно…
Поднявшись, Кира изо всех сил уперлась в каменные стены и вытолкала лодку, перехватывая по камню руками. Огляделась и обнаружила, что солнце заметно опустилось к горизонту, значит, проспала она довольно долго. В сознании забродили смутные сомнения: торопилась ли она куда-то, не упустила ли чего? Как занесло ее в море?
«Я ведь живу в Подмосковье, – вспомнила она с облегчением. – С родителями. Слава богу – вспомнила! Кира… Это же мое имя! Надо же… Кто-то звал меня или это приснилось мне? Что я делаю в… Это какой город? Какая страна?!»
Пока она была уверена в одном – это Черное море. Его фантастический цвет Кира любила и не спутала бы с другим… Средиземное разочаровало ее, показавшись каким-то сереньким… Вдруг вспомнилось: «Я была там со Станиславом! Но это же не оно… А Станислав? Он-то где?»
Казалось странным, что она решилась выйти в открытое море в одиночку. Хотя в детстве решилась бы не раздумывая. Как ей удалось растерять свою храбрость?
Воспоминания всплывали точно со дна моря – неспешно, одно за другим. Вот стало очевидно: это Станислав сделал ее зависимой от него настолько, что она стала опасаться каждого шага в одиночку…
– Сейчас я все вспомню, – проговорила Кира вслух и взялась за весла.
Берег оказался недалеко, Кира вытащила лодку на гальку минут через десять. Кроме нее, здесь никого не было, но это ее обрадовало – можно посидеть и подумать. Невнятные воспоминания продолжали всплывать: она приехала сюда одна, поселилась у старушки с кошками… Как ее звать… Людмила Васильевна! У Киры отлегло от сердца, когда она вспомнила адрес, где сняла комнату. По крайней мере, она в России, и вернуться домой не составит труда. Вспомнился и номер маминого телефона, по которому надо будет ей позвонить, как только она доберется до сумки с вещами – ведь телефон там? Кира надеялась, что телефон остался в комнате – в лодке его не было.
Правда, до сих пор не удавалось вспомнить, как она решилась взять лодку и выйти в море… И чем занималась она в этом городе? Мысли как в стену утыкались в день, когда ей пришлось хоронить мертвого крота…
«Это было сегодня? – пыталась она сообразить. – А как же я оказалась в море? Если – не сегодня, то почему я не помню, чем занималась в другие дни?»
В конце концов Кира пришла к мысли, что не так уж все и плохо, даже если какой-то временной кусок и выпал из ее памяти. Наверное, с ней не случилось ничего важного, раз это так легко забылось… Оставив лодку, она пошагала вдоль берега и обнаружила тропинку, ведущую наверх, где должна была проходить дорога.
Все хорошо, твердила она и чувствовала себя абсолютно счастливой. Все хорошо. Она не утонула – это главное. Хватило сил добраться до берега. Вот только лодку она не вернула в прокат… Наверняка же в прокате взяла?
– Там должен остаться мой паспорт! – сообразила Кира и слегка обеспокоилась.
Но потом решила, что найти прокат лодок не составит труда. Даже если таких в городе несколько, она обойдет все, объяснит ситуацию, покажет, где осталась лодка, и заберет документ. Все хорошо.
Взобравшись по склону, Кира увидела шоссе, до которого оставалось не более двухсот метров. Все складывалось удачно!
Лариса не находила себе места, пытаясь освободиться от чувства вины. Когда сын вернулся поздним вечером, на нем лица не было, и сразу стало ясно, что Кира попала в беду.
– Как можно исчезнуть в море вместе с лодкой? – бормотал Илья, пряча глаза.
Лариса не сомневалась: в эти минуты он чувствовал себя убийцей. Конечно, Антон застал их уже не в постели, но каким-то звериным чутьем угадал, что произошло в доме в его отсутствие. И не попытался удержать гнев. Он орал на Илью так, что Ларису распластало по стене звуковой волной:
– Ты, подонок чертов! Тебе в каждую постель залезть надо?! Никого пропустить не можешь?
Крыть Илье было нечем, защищаться он не пытался. Лариса хотела было вступиться за него, но сын пригвоздил ее взглядом:
– Молчи… Как ты могла?!
«Он разочаровался во мне. – Ей стало холодно от этой мысли. – Вряд ли сын возненавидит меня, но вот будет ли уважать? Любовь безотчетна, необъяснима, а уважение нужно еще заслужить. В том числе и от своих детей…»
Необходимо стряхнуть оцепенение, организовать поиски, у нее были знакомства в службе спасения. Но ей не удавалось заставить себя врасти в изменившуюся реальность. Протягивая Илье руку, она была уверена: сын убежал за своим счастьем, а оказалось – угодил в черное отчаяние.
Ей хотелось бы заверить его, что Кира жива и обязательно вернется, но она и сама не очень верила в это. Правда, утонуть вместе с лодкой в штиль было совершенно немыслимо, и, скорее всего, о гибели речь действительно не идет. Но куда-то же исчезла эта несчастная девочка… Пираты в их водах не промышляли, но от богатых идиотов на яхтах никто не застрахован. Любой из них мог похитить красивую девушку, а лодку затопить, чтоб не осталось следов.
С сыном Лариса не стала делиться этими опасениями, но Илье выложила – нужно же было разработать какие-то версии. Правда, толку от этого оказалось немного: у него были совершенно сумасшедшие глаза, губы тряслись – Лариса с трудом понимала, о чем он говорит. Да и особенного смысла в его словах не было… Он твердил, что приносит всем только несчастье, и ей нужно гнать его, гнать, гнать, гнать…
– Сиди здесь, – приказала она. – Ты будешь наш штаб. А мы с Антоном пойдем на поиски.
Оставлять их наедине вдвоем было безумием.
Первым делом Лариса решила проверить самую естественную версию – Кира вернулась домой, а телефон выключила, чтобы не слышать жалких оправданий Ильи. Это было правдоподобно, но, к сожалению, не подтвердилось. Дом Ильи оказался пуст…
Лариса позвала Киру с порога, но никто не откликнулся. Тогда они с Антоном быстро обошли все комнаты, даже заглянули в котельную и кладовую, но Киры не было нигде. Войдя в спальню, Антон остановился возле постели, оставшейся неубранной, и Ларисе показалось, будто он сейчас порвет на клочки простыни, так яростно раздулись его ноздри. В глаза ему она побоялась взглянуть, но не сомневалась, что они покраснели от полопавшихся сосудов.
– Пойдем, – тихо позвала она сына. – Ее здесь нет.
– Ее нет нигде, – глухо отозвался Антон. – Я потерял ее. Я это чувствую.
Лариса одернула его с нарочитой грубостью:
– Перестань молоть чушь! А я вот чувствую, что Кира жива-здорова. Просто никого из нас видеть не хочет. Согласись, ее можно понять.
– Согласиться? – переспросил Антон, не глядя на мать. – С чем? С тем, что моя мать спит с моим братом? И девушка, которую я люблю, тоже? Или с чем, мама? С тем, что я – убогий инвалид, которому просто нет места в этом чертовом мире?
Ларисина рука потянулась к его плечу – и отдернулась, Антон наверняка оттолкнул бы ее. Лучше не доводить до такого… Матери не должны заводить детей в точку невозврата.