– Из Москвы Шолохов и Погорелов уехали на Дон вместе и с тех пор стали неразлучными друзьями, – заключил Ю.Б. Лукин.
– Жив ли Иван Погорелов?
– Нет…
Вот от этой отправной информации и начал я поиск сведений об Иване Погорелове, будучи уверенным, что чем больше узнаю о нем, тем больше узнаем мы о Михаиле Шолохове, причем в обстоятельствах драматических, требовавших напряжения всех духовных и физических сил.
В десятках монографий о Шолохове о Иване Погорелове не упоминается ни слова. Только в написанной Л. Г. Якименко есть краткая информация об этом человеке, действительно сыгравшем исключительно важную роль в судьбе Михаила Шолохова. Автор монографии встречался с Иваном Погореловым и на основании бесед с ним сообщает в монографии «Творчество М. А. Шолохова»:
«До сих пор мне видится этот человек, грузновато-массивный, прихрамывающий (бандиты прострелили ногу в годы гражданской войны), доброжелательно улыбающийся. Как все люди оттуда, с Дона, он умел и любил пошутить… И его уже нет.
Для меня он был окружен дымкой легенды. Комсомольский активист, чекист, он был награжден орденом Красного Знамени за героизм, проявленный в годы гражданской войны. Секретарь парторганизации Новочеркасского индустриального института, он отказался выполнить «указание» краевых органов об исключении из партии «врагов народа». Он знал некоторых из обвиненных с детских лет, знал, что обвинения против них – ложные от начала до конца. И.С. Погорелова исключили из партии за «пособничество врагу». Ему грозило заключение.
И вот руководители Ростовского НКВД решили использовать положение этого человека, сделать его оружием самой бессовестной и подлой провокации.
И Погорелов принимает единственно верное решение, решение, достойное коммуниста и гражданина: сделать все, чтобы спасти Шолохова. Воспользовавшись приездом Шолохова и Лугового (первого секретаря Вешенского РККПСС) в Ростов, И. С. Погорелов рассказал им на окраине города, у «Ростсельмаша», о готовящейся провокации.
Погорелов с огромными трудностями добрался до Москвы. Ночевал за городом, в лесах. Оставил подробное письмо в ЦК и уехал на Дон».
И последнее, что пишет о И.С. Погорелове автор книги:
«На заседание Политбюро ЦК были вызваны многие работники из Ростова и Вешенской. «Нашелся» и Иван Погорелов. Он первый изложил суть «дела».
Шолохову было заявлено, что он может спокойно трудиться. Что покой и безопасность ему будут обеспечены».
Хотелось узнать об этой истории подробности. Вдова писателя Василия Кудашева, М.Е. Чебанова-Кудашева, связала меня с дочерью Ивана Семеновича – Алиной Ивановной Погореловой, живущей в Москве.
Она и показала мне некоторые документы об отце. И Шолохове.
На титульном листе объемистого тома эпопеи, вышедшей перед войной, когда под одной обложкой уместились все четыре книги, читаю написанные пером, фиолетовыми чернилами, шолоховские слова:
«Дорогому Ване Погорелову – с любовью и дружеским чувством. 28.2.41.
М. Шолохов».
Как выглядел тогда Иван Погорелов, вижу на фотографии, где он снят в гимнастерке без знаков различия, с орденом Красного Знамени старого образца. Таким награждались бойцы и командиры до образования СССР. Тогда это был орден РСФСР.
С Михаилом Шолоховым Иван Погорелов снимался редко. Один раз их сфотографировали в дни войны в номере гостиницы «Националь». Другой – много лет спустя на Дону, во дворе школы, куда старые друзья направлялись на встречу с детьми. Есть еще любительская фотография, сделанная в коридоре вагона поезда «Тихий Дон».
Сохранилось два письма Михаила Шолохова Ивану Погорелову. Прежде чем их привести, посмотрим другие документы, послушаем воспоминания дочери И. С. Погорелова.
В «Тихом Доне» есть эпизод, где описывается, как в штаб банды Фомина привели пленного молодого бойца, которого затем зарубили озверевшие бандиты. Этот эпизод в какой-то степени автобиографический. Будущий писатель попал однажды в плен, был допрошен самим батькой Махно, находившимся тогда за Днепром.
Попал однажды в плен и Иван Погорелов. Путь в революцию у него оказался таким же, как у многих сверстников – с юных лет, еще до того, как исполнилось шестнадцать, взял в руки оружие, вовлеченный взрослыми в братоубийственную войну.
Заглянув, чтобы еще раз перепроверить себя, в сохранившиеся документы, Алина Ивановна говорит:
– Мой отец, Иван Семенович Погорелов, родился на хуторе Патроновка Тарасовского района Ростовской области 13 августа 1904 года. Он на год старше Михаила Александровича. Оба родились на Дону.
В семь лет отец остался круглым сиротой, жил у бабушки в станице Митякинской, будучи своей бедной родне в тягость. Когда ему еще не исполнилось шестнадцать, отправился из станицы искать лучшей доли. Приехал в Луганск, не имея там ни родных, ни знакомых. На вокзале на него обратил внимание один из чекистов, пожалел бездомного, привел в свою семью, присмотрелся к нему и… предложил работать там, где работал сам, – в ЧК. Как разведчика Ивана Погорелова «внедрили» в отряд, который вел бои с регулярными войсками. Но и там имели агентуру.
– Когда однажды захватили группу красноармейцев, один из «пленных», оказавшийся тайным агентом, опознал и выдал папу, – рассказывает дочь Погорелова. – Повели его вместе с захваченными красноармейцами на расстрел. Отец не стал ждать, пока приговор приведут в исполнение. И в бешеном прыжке перепрыгнул яму, куда должны были сбросить расстрелянных. Ушел от погони, спрятавшись в шахте. Пулю, раненый в ногу, унес с собой. Выжил. Стал с тех пор действовать особенно осторожно. До начала боя, как разведчик, старался выполнять задания в одиночку, переодевался, ходил под видом нищего.
Эти слова дочери Ивана Погорелова дополняют записи в военном билете.
«10.1.20–12.1922 г. Уполномоченный по борьбе с бандитизмом и командир особого назначения отряда.
В боях с белобандами в 1920 – 21 г. три ранения».
Про одно ранение нам известно.
Другие получены при столь же чрезвычайных обстоятельствах.
Смерть много раз в юности пыталась его настичь, но он уходил от нее, как тогда, перед расстрелом.
После гражданской войны в ростовском журнале «На подъеме» в июньском номере 1928 года появился очерк Вс. Воскресенского под названием «Миллерово». Из него явствует, что Ивана Погорелова называли «красным дьяволенком», первым донским казаком-комсомольцем, утверждалось в очерке и то, что он «сражался в одиночку». По этому поводу Иван Погорелов заметил: «Неправда, был у меня отряд».
Правда была в том, что в расположении врага, на людях Иван появлялся один, связной находился поодаль. Отряд располагался в укрытии.
Так было и в тот раз, когда два часа отбивался один от множества нападавших. Помогло то, что умело выбрал огневую позицию – яму на дороге, а также то, что всегда ходил, обремененный оружием и боеприпасами. У него было два маузера, два нагана, четыре гранаты, карабин, много патронов. Вот это плюс умение стрелять позволило одному сдерживать многих. Прибывший к месту перестрелки отряд не ожидал увидеть в живых командира. Спешили, чтобы отомстить. Спасли раненого, но живого.
За ним охотились. Верил в предчувствия. Очень был чуток ко всему, что происходило вокруг. Попав в засаду в избе своей тети, сумел невредимым вырваться из огненного кольца.
Третью рану получил, выследив и пленив бывшего полковника царской армии, некоего Федорова. Иван в одеянии нищего выглядел подростком, умел разыгрывать сироту, попавшего в беду, вызывая у сердобольных казачек слезы. Таким образом от одной проникшейся к нему жалостью старухи выведал, в какой избе прячется неуловимый полковник. Поговорил с ним и поспешил к своим. Вот тогда и вступил в дело отряд. Началась перестрелка. Пришлось избу поджечь. Федорову ничего не оставалось, как спасаться через дымоход, откуда он попал в руки «сироты». Но глаза в той перестрелке командиру отряда обожгло.
Вот почему на снимке двадцатых годов Иван Погорелов в очках. За тот бой награжден орденом Красного Знамени. Более высокой орденской награды тогда у республики не было.
Держу в руках орден с винтом. На нем выгравирован № 3848. Сохранилось удостоверение. В нем сказано: «Предъявитель сего тов. Погорелов Иван Семенович действительно награжден орденом «Красное Знамя» за № 3848 по личному составу армии, что подписью и приложением печати удостоверяется».
Персональным пенсионером Иван Погорелов стал в конце двадцатых годов, молодым. Три ранения, хромота. Пришлось расстаться с военной службой.
Хотелось учиться. Поступил, сумев подготовиться, в Новочеркасский индустриальный институт, на факультет, готовивший электроинженеров. Специальность по тем годам явно престижная и романтическая. Хотелось быстрее, по «завету Ленина», электрифицировать страну. В институте пришлось не только учиться. Его, студента, избрали секретарем парткома института.
Даже когда Иван Погорелов учился, война для него не кончилась. Однажды от пули спасла его дочь. Ей было тогда два года. Она первой увидела в окне «дядю», который целился в отца. Иван Погорелов и на этот раз опередил выстрел, с дочерью в руках рухнул на пол. Террорист промахнулся. Приходилось Погорелову иногда участвовать в операциях по изъятию хранившегося незаконно оружия.
Еще один дополняющий образ И. Погорелова документ, сохранившийся на обветшавшем листке. В его левом углу, вместо бланка, кто-то старательно вывел большими буквами слова: «РСФСР, сельсовет», стараясь придать буквам торжественность и официальность, подобающую любому документу. Текст его гласил:
«Дано сие гражданину поселка хутора Патроновка Погорелову Ивану Семеновичу, что он действительно сын хлебороба, бедняка, имущественное положение: нет ничего. Что и удостоверяется».
Подпись председателя и печать.
Да, ничего у Ива