Мелкая клевета эта сама по себе не нуждается в опровержении. Всякий, даже не искушенный в литературе читатель, знающий изданные ранее произведения Шолохова, может без труда заметить общие для тех его ранних произведений и для «Тихого Дона» стилистические особенности, манеру письма, подход к изображению людей.
Пролетарские писатели, работающие не один год с т. Шолоховым, знают весь его творческий путь, его работу в течение нескольких лет над «Тихим Доном», материалы, которые он собирал и изучал, работая над романом, черновики его рукописей (подчеркнуто мной. – Л.К.).
Никаких материалов, порочащих работу т. Шолохова, нет и не может быть в указанных выше учреждениях, не может быть и ни в каких других учреждениях, потому что материалов таких не существует в природе.
Однако мы считаем необходимым выступить с настоящим письмом, поскольку сплетни, аналогичные этой, приобретают систематический характер, сопровождая выдвижение почти каждого нового талантливого пролетарского писателя…»
Авторы письма обращались с просьбой к читателям помочь им в выявлении «конкретных носителей зла» для привлечения к судебной ответственности.
Распространяя домыслы, били не только в автора романа. Целились и по Александру Серафимовичу, по тому, кто благословил молодой талант, кто писал предисловия к его книгам, открыв зеленый свет в литературу. Недругов тогда у Серафимовича было хоть отбавляй: еще здравствовали многие бывшие члены «Среды», исключившие после революции писателя из кружка за его политические убеждения, активную поддержку новой власти.
Те, кто подписал письмо, знали несколько лет Михаила Шолохова как члена писательской организации, Александр Серафимович читал «Тихий Дон» в рукописи, Александр Фадеев видел черновики романа. Этому есть доказательство в найденных мною рукописях романа…
Основываясь на том, что заявление руководства РАПП выдержано в резких выражениях, его авторы обращались к общественности с просьбой помочь в выявлении «конкретных носителей зла» для привлечения к судебной ответственности, публикатор делает вывод: «И всякие слухи смолкли».
Александр Солженицын полагает: общественность замолчала, опасаясь репрессий.
«А вскоре, – заключает публикатор, – и сам непререкаемый Сталин назвал Шолохова «знаменитым писателем нашего времени». Не поспоришь».
Да, такими словами охарактеризовал Сталин молодого писателя в начале июля 1929 года в письме Феликсу Кону, редактору одной из центральных газет. Но содержание этого сталинского письма нигде не оглашалось, практически никто этой характеристики, данной автору «Тихого Дона», не знал, письмо обнародовано только двадцать лет спустя.
С Михаилом Шолоховым не только спорили в печати, но и подвергали яростной бездоказательной «партийной» критике. Так, например, в ростовской молодежной газете «Большевистская смена» в сентябре 1929 года появилась статья, где писателю предъявлено по тем временам суровое обвинение в «пособничестве кулакам». В новосибирском литературном журнале «Настоящее» опубликована осенью того года статья «Почему «Тихий Дон» понравился белогвардейцам?». Михаилу Шолохову приписывали кровное родство с зажиточным крестьянством, идейную общность с кулачеством, забвение классовых интересов…
Разве посмели бы редакции газет и журналов писать в таких выражениях о Михаиле Шолохове, зная, что Генеральный секретарь ЦК партии называет его «знаменитым писателем нашего времени»! Не знал этой характеристики и автор «Тихого Дона», впервые прочитав о себе в 1949 году в 12-м томе собрания сочинений И. В. Сталина.
И здесь, когда зашла речь о событиях 1929 года, об отношениях между Михаилом Шолоховым и Российской ассоциацией пролетарских писателей, пора разобраться: действительно ли «неистовые ревнители» повинны в дыме, что тянется из далекого прошлого и окуривает имя автора «Тихого Дона» черным облаком?
Издатель «Стремени» полагает, что руководство РАПП причастно к плагиату, своим письмом в газеты оно якобы преследовало цель не установить истину, а заставить замолчать тех, кто знал правду о «Тихом Доне». Одного же из тех, кто подписал письмо, Серафимовича, вообще заподозрил в соучастии в плагиате.
Пытаясь разобраться в сути проблемы, опровергнуть мифы в отношении Шолохова, некоторые наши шолоховеды ответственность за клевету возлагают все на тот же злосчастный разогнанный давно РАПП.
Откроем книгу Константина Приймы «С веком наравне», изданную в 1986 году. Рассказав о помощи Александра Серафимовича, данной им высокой оценке роману в «Правде», автор утверждает:
«Однако руководство РАПП и ее генсек Авербах Шолохова не признали и подвергли резкой критике идейно-художественный замысел «Тихого Дона»».
Действительно, идеологи РАПП критиковали «Тихий Дон» и в рукописи, и после выхода первых книг. Но между понятиями «критиковали» и «не признали» – дистанция огромного размера. Если бы дело обстояло именно так, как полагает Прийма, то три книги «Тихого Дона» не появились бы на страницах журнала «Октябрь», являвшегося рупором РАПП.
Далее Прийма утверждает:
«Узнав из анкеты Михаила Шолохова – делегата I съезда пролетарских писателей (1928), что он не имеет университетского диплома и был лишь учителем ликбеза, солдатом-чоновцем, продкомиссаром и мостил улицы столицы, дипломированные «ортодоксы» РАПП в Москве и Ростове-на-Дону не поверили в редчайший талант этого юноши. Им было невдомек, что Великая Октябрьская социалистическая революция находила свое концентрическое выражение и в появлении из глубин народа выдающихся самородков…».
Кого имеет в виду Прийма под дипломированными «ортодоксами» РАПП? Ясно, что не Серафимовича и не Фадеева, не имевшего законченного высшего образования. Тогда, очевидно, «генсека» Авербаха? Но он бросил учебу в пятом классе гимназии и с головой окунулся в революционную борьбу, став секретарем МК комсомола, членом ЦК комсомола, редактором «Юношеской правды», где дебютировал в литературе бывший продкомиссар, мостивший улицы столицы…
Как Леопольд Авербах, ушел из 5-го класса гимназии Михаил Шолохов…
Наличие диплома или его отсутствие не имело никакого значения для «ортодоксов» этой воинствующей организации, ратующих за пролетарскую литературу, содействовавших притоку в ее ряды выходцев из пролетариата и беднейшего крестьянства, принявших в свои ряды Михаила Шолохова до выхода его книг.
Константин Прийма приводит краткую биографическую справку на генерального секретаря РАПП Леопольда Авербаха, почерпнутую из известной книги С. Шешукова «Неистовые ревнители». Из этой справки явствует, что Авербах в 1926 году стал генеральным секретарем РАПП. Именно на него и других руководителей РАПП пытается Константин Прийма возложить ответственность за клевету.
«Не признав таланта Михаила Шолохова, рапповцы начали против молодого советского писателя закулисную возню и повели открытую борьбу в печати», – пишет Прийма.
Это еще не прямое обвинение РАПП в преступлении против Михаила Шолохова. Однако оно не заставляет себя долго ждать и появляется в виде цитаты из учебного пособия для вузов 1962 года (Ф. Абрамов, В. Гура, М.А. Шолохов, Семинарий, с. 19):
«… рапповские «вожди» состряпали чудовищное обвинение Шолохова в плагиате! Завистники и недоброжелатели из литературных кругов, придумывая различные клеветнические версии, всячески раздували темные слухи, травили талантливого молодого писателя, мешали ему работать».
Где «чудовищное обвинение Шолохова в плагиате» обнародовано, где его хоть какие-то материальные следы?
В советских литературных журналах за 1928–1929 годы можно найти десятки критических статей, где речь идет о «Тихом Доне». Одни относят роман к лучшим образцам отечественной литературы, называют эпопеей, причисляют к классике, другие обвиняют в разных прегрешениях, находят слабости, наклеивают на автора политические ярлыки… Но нет ни одного журнала, ни одной газеты, где бы Михаил Шолохов обвинялся в плагиате. Нет намека на этот плагиат.
Константин Прийма находит этот намек. Где?
«Там, в кулуарах пленума РАПП, из реплик друзей и намеков недругов Шолохов понял, почему генсек РАПП Авербах фигурой умолчания обошел в своем докладе «Тихий Дон»: бывшие деятели Донбюро РКП(б) (1918–1919) недовольны изображением во втором томе их участия в съезде казаков-фронтовиков в станице Каменской и при разгроме калединщины (1918). С этого и пошло».
С чего именно «пошло»? Выходит, что с намеков и реплик. Да, Авербах в докладе не упомянул «Тихий Дон». Но о нем говорили другие руководители РАПП как на пленуме, так и на первом съезде РАПП в 1928 году. Хотя бывшие руководители Дона, проводившие «расказачивание», массовый террор, были недовольны романом Шолохова, ни они, ни руководители РАПП нигде не уличали его в плагиате.
Михаил Шолохов нигде и никогда не обвинял РАПП в этом.
А шолоховед Константин Прийма обвиняет!
Из лучших побуждений автор «С веком наравне», прибегнув, подобно автору «Стремени» к доказательствам, основанным на «намеках», наносит вред Михаилу Шолохову.
Именно руководители РАПП в Москве подписали письмо в газеты в защиту своего члена, когда пошли гулять по свету «намеки» и «реплики», которые необходимо было разоблачить публично. Это сделано не кем-нибудь, а «неистовыми ревнителями». Они полагали, что в распространении слухов повинны «враги пролетарской диктатуры, классовые враги». Но и это выдумки. Я уже называл имя одного из советских писателей, члена партии с 1904 года Ф. Березовского, распространявшего клевету относительно авторства «Тихого Дона».
Константин Прийма полагает: в наветах повинны руководители РАПП.
Но ими были не только Авербах, Киршон (первыми подписавшие письмо в газеты), но и Серафимович, Ставский, Фадеев! Неужели Прийма и этих известных советских писателей причисляет к клеветникам?!
В родном крае, Ростове, молодому автору, как и в Москве, не раз пришлось испытать несправедливость. И на малой родине его критиковали, наклеивали политические ярлыки, задерживали публикации и т. д. Но никто и никогда в Ростове, как и в Москве, публично не обвинял писателя в тяжком грехе. Однако Константин Прийма усматривает и в ростовских публикациях «намек».