Перечитывая эпизод – венчание Григория в церкви, где «мельтешились Дуняшкины глаза, чьи-то как будто знакомые и незнакомые лица», Шолохов на полях 74 страницы принимает решение: «Упомянуть про Степана». Но так и не упомянул о нем ни в этой главе, ни в последующей… Аксинью, однако, упомянул…
Заканчивая картину венчания и вместе с ней всю главу, Шолохов намеревался поставить последнюю точку и первой части.
«…Держа в своей руке шершавую крупную руку Натальи, Григорий вышел на паперть. Кто-то нахлобучил ему на голову картуз. Пахнуло в легкие полынным теплым ветерком с юга, из захолодавшей степи влагой шагавшей из-за Дона ночи. Где-то за бугром сине вилась молния, находил дождь, а за белой оградой, сливаясь с гулом голосов, зазывно и нежно позванивали бубенцы на переступавших с ноги на ногу лошадях».
Вслед за этими строчками Шолохов ставит цифру – 24. Садится и создает короткую главу, полагая, что тем самым закончит всю первую часть «Тихого Дона». Перед ним на столе 75 страница…
В этой главе описывается первая брачная ночь молодых.
Уложился в одну страницу, перенеся на 76-ю всего четыре строки…
Вот она эта, никому пока не известная глава.
«Гуляли четыре дня. Вызванивали стекла мелеховских куреней от песенного зыка, пляса, рева. Дарья, похудевшая и желтая, прогуляв ночь, чуть свет вскакивала к печке, стряпала, гоняла качавшуюся от недосыпанья Дуняшку. У крыльца валялись перья зарезанных кур и уток, неметеный двор зеленел раскиданными объедьями сена, наскоро выдоенные коровы уходили в табун, покачивая тугими вымями. Пахло в комнатах мелеховских куреней перегорелой водкой, табаком, спертым человечьим духом.
Григорий в первую ночь проснулся на заре. В ставенную щель сукровицей сочился окровяненный зарею свет. На подушке, разметав косы, спала Наталья. Руки закинуты выше головы, подмышками в впадинах рыжие («наивные» зачеркнуто. – Л.К.) курчавые волоски. Ноги под одеялом скрещены крепко-накрепко («как с вечера» зачеркнуто. – Л. К.), изредка стонает.
Григорий вспомнил, как просила она не трогать ее, сыпала, захлебываясь, скороговоркой жалкие, тусклые слова, плакала; и отчего-то искрой на ветру угасла радость.
Не было прежнего самодовольства, как раньше, когда силком овладевал где-нибудь на гумне или в леваде облюбованной и заманенной туда девкой. Вспомнилось: в прошлом году на молотьбе приглянулась ему поденная работница девка. Манил ехать в степь за хлебом.
– Поедем («Фрося» зачеркнуто. – Л.К.), Нюрушка.
– Не поеду с тобой.
– А што?
– Безобразишь дюже…
– Не буду, ей-богу!
– Отвяжись, а то отцу докажу.
Подстерег, когда спала в амбаре одна, пришел. Нюрка вскочила, забилась в угол. Тронул рукой – завизжала хрипло и дико. Сбил с ног подножкой, побаловался и ушел. Испортил девку почином. С той поры стали ходить к ней хуторские ребята, друг другу рассказывали, смеялись. Подговорил Гришка Митьку Коршунова как-то вечером, увели за гумно Нюрку, избили и завязали над головой подол юбки. Ходила девка до зари, душилась в крике, каталась по земле и вновь вставала, шла, натыкалась на гуменные плетни, падая в канавы… Развязал ее ехавший с мельницы старик. Хуторские все глаза Нюрке просмеяли. Пускай, мол, подошлет Нюркина мать сватов. Смеялся Гришка над тогдашней своей проделкой, а теперь вспомнил («доверчивые» зачеркнуто. – Л.К.) ласковые на выкате Нюркины глаза и заворочался на кровати, до боли хлестнутый стыдом».
Затем поставил автор, как ему тогда казалось, последнюю точку в первой части «Тихого Дона». Это подтверждают авторские слова ниже:
«Часть вторая
1.»
Но дальше писать не стал. Страница, не в пример другим, чистая.
Вернемся к 24 главе, так и не ставшей последней, более того, вообще исключенной из романа. Михаил Шолохов размышлял, как с ней поступить, внизу на полях главы сделал пометку: «Перенести?». Но куда – так и не решил.
На этой же 76 странице, вверху, на полях, есть еще одна шолоховская запись карандашом: «Дать гульбу, «баклановцев», параллель – молодежь и рассказ деда Гришаки».
Даты на 76 странице, где заканчивалась первоначально первая часть «Тихого Дона», нет. Но мы можем утверждать, что закончена она была в первой половине декабря 1926 года. За 20 дней ноября автор написал свыше 50 страниц. Никакие внешние обстоятельства от рабочего стола тогда его не отрывали, в полной тайне от литературного мира сочинял он роман, создавая по нескольку страниц в день.
Тогда же, в ноябре, появились первые главы второй части «Тихого Дона».
В декабре 1926 года и в январе-феврале 1927 Михаил Шолохов сочинял вторую часть «Тихого Дона». После этого в марте приступает к редактированию первой и второй части, их переработке.
В процессе этой работы он и исполнил данное самому себе поручение: «Дать гульбу, «баклановцев», параллель – молодежь и рассказ деда Гришаки».
Что это случилось именно в марте, доказывает еще одна авторская дата, которую сохранила «Вставная глава к гл. 24».
Так озаглавил писатель шесть страниц рукописи с первоначальной нумерацией 77–82.
Вот ее начало:
«Коршуновы прикатили на щегольской в узорах бричке уже после того, как молодых привели из церкви. Протрезвевший Петро часто выбегал за ворота, вглядывался вдоль улицы, но серая дорога, промороженная игольчатыми зарослями колючек, не стонала немым гулом под тяжестью лошадиных копыт и бричек на железных ходах. Улица была безлюдна и скучна. Петро проводил взгляд за Дон. Там приметно желтел лес и вызревший махорчатый камыш устало гнулся над озерной осокой…».
Эта большая «Вставная глава к гл.24» и заменила малую 24 главу, сокращенную, став последней.
В ней – картина свадьбы в доме Мелеховых.
Материал переполнял душу писателя, лился широко и свободно. Автор явно не спешил, хотя действие стояло на месте, – для сюжета глава не имела особого значения.
Вот в этой главе предстает перед глазами еще одна дата: 28 марта 1927 г. Она поставлена карандашом на полях страницы. И свидетельствует о том, что «Вставная глава к гл. 24» создавалась в процессе переработки романа, когда вчерне была завершена не только первая, но и вторая часть, когда производились окончательные сложные композиционные перестановки.
Чувствуя, что финал несколько затянулся, автор не только полностью сократил 24 главу, но сделал и во «Вставной» сокращения, после этого объединил две заключительные главы в одну – XXIII.
Привожу сокращение из «Вставной главы к гл.24».
«Мимо стоявшего у ворот Петра прошла Астахова Аксинья. Петро скользнул по ней случайным невнимательным взглядом и только после того, как прошла она, вспомнил, что лицо ее необычно весело, словно пьяно. Глядя ей вслед на подсиненный кружевной платок, накинутый на голову, восстановил перед глазами выражение ее лица и подумал: «Скоро забыла про Гришку. Так оно и должно быть».
Аксинья завернула за угол плетня, огинавшего мелеховский двор, и за выбеленной стеной сарая стала спускаться к Дону. Петра заинтересовался, почему она пошла к Дону не через свой двор или по проулку, а степью. Он хотел пройти следом, поглядеть, но где-то в хуторе брехнула одна собака, потом другая, и до слуха его донесся чуть слышный строчащий перестук колес. Петра облегченно вздохнул. Родилась и умерла в мозгах, отуманенных неперебродившим хмелем, куценькая мысль: «Шибко едут, колеса стрекочут»…»
Во «Вставной главе к гл. 24» действуют второстепенные герои, но писалась она так же вдохновенно, как все, потому что выражал автор в этой главе любовь к своим землякам, казакам. Он самозабвенно любил их со всеми достоинствами и недостатками, обожал песни, фольклор, традиции, обычаи, язык, каким они говорили.
Шолохов заканчивал шестую страницу «Вставной главы». Места на ней не оставалось, последнюю фразу лепил на полях.
«Дед Гришака, торжествуя, глянул на соседа: тот, уронив на грудь огромную угловатую голову, уснул под шум, уютно всхрапывая».
Это был действительно конец первой части «Тихого Дона». Но места на странице, чтобы написать об этом, не осталось…
Теперь, имея рукопись, дополненную «Вставной главой к гл. 24», Михаил Шолохов решает перепланировать и перенумеровать еще раз всю первую часть «Тихого Дона». Это привело к тому, что мы видим на листах тройную, двойную и одинарную нумерацию.
С 1 по 8 страницы – нумерация одинарная.
С 9 по 12 страницы «Вставной главы» – нумерация двойная. Первоначальная была 41, 42, 43, 44.
С 13 страницы – нумерация тройная. Как мы помним, именно на этой странице 8 ноября Михаил Шолохов начал писать «Тихий Дон». Когда появилось другое начало романа – главы 1А и 2А объемом в восемь страниц, тогда страница 1 при второй нумерации стала 9. Когда же при окончательной перепланировке впереди нее оказалась «Вставная глава», размером в четыре страницы, то в третий раз страница оказалась 13.
Точно так же вел себя числовой ряд и последующих страниц, вплоть до 40, второй раз ставшей 48, а в третий – 52.
Несколько иначе в силу этих же обстоятельств вели себя страницы 45 и 46. Располагавшиеся перед ними листы 41–42 и 43–44, как мы знаем, автор использовал для «Вставной главы», перенесенной в начало романа. Поэтому при последнем пересчете 45 и 46 страницы изменились не на 8 единиц, а только на 4. Страница 45 стала 49, а страница 46–50.
В третий раз при перенумерации все страницы с 9 по 50 изменились из-за все той же «Вставной главы» объемом в четыре страницы, которая расположилась вслед за 8 страницей. Она заставила перенумеровать и страницы заключительных глав, начиная с 51, где мы видим двойной числовой ряд. Так, 51 страница стала 55, 75, соответственно, – 79.
76 страницей с заключительными четырьмя строчками Михаил Шолохов при окончательном счете решил пренебречь.
Поэтому следовавшая за ней страница 77, где начиналась «Вставная глава к гл. 24», стала 80 страницей, увеличилась не на четыре единицы, а на три! Точно так же на три изменился счет последних страниц. Всего в рукописи 85 страниц.