Теперь о нумерации страниц и глав. В отличие от первых двух, страницы третьей части нумеровались только раз. Главы, однако, меняли нумерацию. В черновике местоположение их не менялось, в рукописи они находятся в той последовательности, в какой были написаны, за исключением одной – «Вставной главы»: о ней впереди. Положение в рукописи некоторых глав существенно отличается от того, какое они позднее заняли в беловике, а затем и в публикациях.
Видно по всему: материал переполнял автора, он писал, не обращая внимания на необходимость делить текст на главы, нумеровать их. Этим ему приходилось заниматься порой после того, как рукопись была сочинена вчерне, при обработке. Вот тогда автор и произвел перепланировку: одни главы при этом сдвигались ближе к началу романа, другие, наоборот, перемещались к концу.
Посмотрим местоположение каждой из глав.
Первую Шолохов начинает с событий, происходивших на дворе у Мелеховых, а завершает описанием обыска и ареста Штокмана, повествование распадается по месту действия на две части, поэтому Шолохов намеревался разделить его на две главы. Знак «2 гл.» видим на полях перед замечательным пейзажем: «Караулил людей луговой скоротечный покос, доцветало за Доном разнотравье…». За этой картиной в число действующих лиц – косарей, грабельников, баб – неожиданно врываются становой пристав со следователем, приехавшие за Штокманом. Возникает догадка – не к становому приставу ли относится уже упоминавшаяся шолоховская пометка на полях «… Стан.»?
Проставленный было на полях знак «2 гл.» автор зачеркивает.
Естественно, что последующие главы II, III, IV и V также в связи с этим перенумерованы.
Глава VI появилась на своем месте не сразу, написана она позднее первоначальной, была 9, 10. Изменил при переработке автор и композицию внутри этой главы. Перенес с начала в конец два последних абзаца, начинающихся со слов: «Увозили казаки под нательными рубахами списанные молитвы…». Поэтому пришлось этот текст переписывать дважды, причем второй раз на полях, в конце главы.
В отличие от всех других, VII глава не меняла ни положения, ни нумераций. Но первоначально была намного короче, завершалась перед словами: «Сотни разбились по окрестным помещичьим усадьбам». Над ними автор поставил знак: «Гл. 8». Но потом его убрал.
В VIII главе (прежде 9) описывается подробно яростный рукопашный бой, где отличились реальный казак Крючков (заколов пикой неприятеля) и герой романа Степан Астахов. В эту главу первоначально входили также эпизоды краткой IX главы, тематически родственные, где рассказывается о «подвиге казака Крючкова», каким его изображала официальная пропаганда в годы Первой мировой войны, представляя казака в образе национального героя.
Сохранился в рукописи ненумерованный лист из VIII главы. На нем бой казаков с драгунами переписан Шолоховым набело. Сравнивая его с черновиком, видишь, какую большую работу произвел Шолохов, создавая замечательную картину боя кавалеристов, относящуюся к вершинам батальной беллетристики.
Так, в черновике нет эпизода, появившегося в беловике, где показывается, как драгун пытался палашом поразить казака Иванкова. Переживаниям этого казака Михаил Шолохов придавал большое значение и, шлифуя текст, описал детально психологическое состояние Иванкова, потерявшего только после окончания схватки сознание, из его окаменевшей руки с трудом вынули шашку. В черновике после слов «Мейн муттер!» (в публикациях «Мейн готт!») следует:
«В стороне восемь человек драгун огарновали Крючкова».
В публикуемых текстах «огарновали» заменено на обычное – окружили.
По-видимому, Михаил Шолохов испытывал сомнения, создавая главу о бое казака Крючкова, понимал, что редакторы, склонные в те годы к вульгарной социологии, могут воспрепятствовать публикации, приписать ему «любование казачеством» и т. д. При переработке автор было решил вообще не давать главу о Крючкове и на полях написал: «Не печатать». Но, как видим, это решение отменил. Видно из этого распоряжения и то, что черновик передавался для перепечатки машинистке.
Х глава нумеровалась 11. На ее полях встречается странная на первый взгляд, уже упоминавшаяся надпись: «Арестовывают борщ». Ни о каком борще, и тем более его «аресте», в главах третьей части «Тихого Дона» нет упоминания. Я было подумал, что вряд ли удастся расшифровать значение этой шолоховской надписи. Но потом вспомнил, что есть в «Тихом Доне», но только в IV главе четвертой части сцена, подобная той, что послужила причиной восстания матросов на броненосце «Потемкин». Однажды казакам принесли щи с протухшим мясом.
«Зараз арестуем щи и – к сотенному», – предлагает Михаил Кошевой товарищам, когда их глазам предстало мясо с червями. Таким образом, сочиняя Х главу третьей части, Михаил Шолохов в то же самое время задумал эпизод, условно им названный «Арестовывают борщ». Не исключено, что и написан он был тогда же, став очередной заготовкой автора.
За Х главой первоначально шла глава, где на авансцену выходил Листницкий: «В первых числах августа сотник Евгений Листницкий решил перевестись из лейб-гвардии Атаманского полка в какой-нибудь казачий армейский полк» (ее прежний номер – 12). Но в композиции «Тихого Дона» Михаил Шолохов совершил важное изменение. Вслед за Х главой он поместил «Вставную главу», сочиненную в форме дневника молодого казачьего офицера, бывшего студента Московского университета. В ней 14 страниц и своя нумерация. Это одна из шолоховских заготовок, о которых он вспоминал позднее, рассказывая об истории создания «Тихого Дона».
Именно эта глава, где подробно описывается довоенная Москва, хорошо известная Михаилу Шолохову, жившему в то самое время в городе, дала столь необоснованный повод анонимным клеветникам заподозрить писателя в плагиате, обвинять его в том, что он переписал якобы роман с рукописи некоего белого казачьего офицера. Хотя на самом деле, как мы видим, ничего подобного никогда не было и не могло быть, когда речь идет о таком писателе как Михаил Шолохов. Романист использовал давний, можно сказать, испытанный классический прием – повествование в форме дневника.
В отличие от черновика, в основном написанного черными чернилами, строки «дневника» – фиолетовые. Как мы знаем, фиолетовыми чернилами написан второй вариант первой части «Тихого Дона». Не исключено, что тогда же создавался загодя и «дневник».
«Работая над первой частью, я заглядывал во вторую, отчасти в третью», – вспоминал Шолохов…
Это и есть тот самый случай «заглядывания» вперед на несколько частей.
В рукописи XI глава начинается теми же словами, что и в книге: «Небольшая в сафьяновом, цвета под дуб, переплете записная книжка»… Весь «дневник» написан на одном дыхании и практически без последующих поправок вошел в текст романа. Есть только одно существенное различие – оно в конце этой главы. В тексте изданий «Тихого Дона» «дневник» офицера заканчивается записью, датированной 5 сентября. «Сутки кормили лошадей на коновязях, а сейчас опять туда. Физически я разбит. Трубач играет седловку. Вот в кого в данный момент я с наслаждением выстрелил бы!..»
На этом «дневник» обрывается.
В рукописи романа далее читаем: «Шли в лоб ранен издыхаю книжка попадет русскому отошлите по адресу Семипалатинск Почтовая 78 Василию Гор…».
Последние слова в «дневнике» Михаил Шолохов писал, нарушая правила орфографии и пунктуации, запись эта делалась из последних сил человеком, теряющим сознание. На полях автор обратил внимание, по-видимому, машинистки: «Знаков препинания не надо». И пририсовал стрелку, нацеленную на текст без знаков препинания.
Синим карандашом, тем самым, которым окончательно нумеровалась рукопись, Михаил Шолохов решительно зачеркнул последние строчки «дневника», и теперь предоставляется дотошному краеведу из Семипалатинска установить, почему Михаил Александрович указал именно этот город и улицу Почтовую… Думаю, что сделал он это не случайно.
Не сразу нашлось место для XII главы, где описываются взаимоотношения Мелехова и казака Чубатого, склонного к садизму, про которого Григорием сказано, что у него «волчиное сердце, а может, и никакого нету». Она была 16. Первые страницы главы в рукописи перечеркнуты по всему полю крест-накрест с начальной строчки и до слов: «У тебя сердце жидкое. А баклановский удар знаешь? Гляди!». Но в текст романа эти перечеркнутые страницы вошли.
XIII глава первоначально нумеровалась 17. И в ней вся картина атаки, во время которой Григорий Мелехов был ранен и вышиблен из седла, также перечеркнута рукой Шолохова.
XIV глава вначале располагалась перед «дневником» и поэтому была по счету 12, XV и XVI соответственно нумеровались 13 и 14.
XVI глава возвращает читателей на хутор Татарский. При переработке, хотя эта глава невелика, Михаил Шолохов разделил ее на три части, выделил XVII и XVIII главы. После этой операции 15 глава, описывающая посещение Натальей Ягодного, где жила Аксинья, стала XIX.
Последние главы XX-XXIII первоначально имели номера 19–22, а поменяли они их, прибавили по единице, после того, как появилась в романе «Вставная глава», знаменитый «дневник».
К концу третьей части, судя по всему, автор устал. Заключительные главы написаны с помарками, да и бумага попалась плохая, черные чернила расплывались пятнами. Пришлось некоторые абзацы переписывать на отдельных листах и наклеивать сверху «грязных» мест. Так что текстологам представится возможность разобрать и эти заклеенные страницы, которые переписчикам и машинистке были явно не под силу. Такая клейка, например, есть на 94 странице рукописи. На ленточке бумаги пять строк, начинающихся со слов: «Иди, служивый. Тоже едрена-матера…».
На 124 странице рукописи Михаил Шолохов пишет, как это делал прежде, ставя точку в последней главе:
«Конец третьей части».
Кроме черновика, сохранился не полностью беловик. Он включает в себя весь текст VII, VIII и IX глав, а также начало VI главы. Этот беловик переписывался частично Михаилом Шолоховым, частично помощником, который каждую свою страницу подписывал прописной буквой Н. У него своя нумерация с 1 по 22 страницы.