Как сообщила Мария Михайловна, дочь Шолохова, Н. это, по всей видимости, Нина Петровна Громославская, сестра Марии Петровны Громославской, жены Шолохова.
Рукой автора переписана вся VII глава, с 1 по 10 страницы, начиная со слов: «Обычно из верховских станиц…». Его же – начало главы VIII до диалога Митьки Коршунова и Астахова:
«– Это ты, Астахов? – окликнул он.
– Я. А Крючков с ребятами где?
– Там, в халупе».
Далее текст старательно переписывался Н. Ее знак встречается на страницах 11–22, то есть на двенадцати страницах. На последний лист попал текст, начинающийся словами: «Казаки-второочередники с хутора Татарского и окрестных хуторов на второй день после выступления из дому ночевали на хуторе». Это известное начало VI главы. Каким образом попало оно сюда? Объяснение есть – ведь эта глава первоначально шла за текстом IX главы.
Завершается беловик VI главы так: «Дед сурово наставил глаза, ответил всем сразу».
Подведем итог. Третья часть «Тихого Дона» значительно больше предыдущих, главы ее стали объемнее; если в первой части романа 85 страниц, во второй – 93 страницы, то в третьей части «Тихого Дона» 124 страницы черновика двадцати двух глав и 14 страниц «Вставной главы», то есть 138 страниц! При этом число глав примерно такое, как прежде, – 23 главы.
А если прибавить 22 страницы беловика, то всего сохранилось 160 страниц третьей части «Тихого Дона», автографов Михаила Шолохова, и 12 страниц, переписанных с авторского черновика рукой Н. Причем на этом беловике есть следы шолоховской правки.
Прибавим к ним: 221 страницу черновиков и беловиков первой части, 127 страниц черновиков и беловиков второй части романа. Это в сумме 498 страниц автографов первой книги «Тихого Дона».
Она написана, начиная с 8 ноября 1926 года, за год. По воспоминаниям современников известно, что в октябрьскую годовщину 1927 года Михаил Шолохов находился в Москве, куда приехал не с пустыми руками.
Из цитировавшейся нами переписки Михаила Шолохова с Александром Серафимовичем можно заключить, что автор «Тихого Дона» ничего не сообщал о работе над романом даже тому, кто благословил его в самом начале пути в литературе, кто написал предисловие к первому сборнику «Донских рассказов». В то самое время, когда на рабочем столе в Вешенской уже лежала толстая стопка черновиков с рукописью романа, автор в обращениях к маститому Серафимовичу предстает начинающим литератором, безуспешно напоминающим о себе повторными письмами с просьбой прочесть давно высланную книгу и дать о ней отзыв, черкнуть «о недостатках и изъянах. А то ведь мне тут в станице не от кого услышать слово обличения…».
Велико было изумление автора «Железного потока», когда к нему в номер гостиницы «Националь», где происходила их первая встреча, явился молодой земляк и принес на сей раз не рассказы, продолжающие успешно начатую серию, не повесть даже, а роман!
Александр Серафимович, умудренный жизнью, опытом многолетней работы в литературе, не склонный к преувеличениям, пришел в восторг.
В дни десятой годовщины Октябрьской революции у себя дома, в номере гостиницы, он принимал зарубежных писателей, друзей Советского Союза, приехавших в Москву по случаю праздника. Знакомя их с молодым гостем, хозяин дома торжественно, придавая значение каждому своему слову выразительной интонацией, сказал:
«– Друзья мои! Вот новый роман. Запомните название – “Тихий Дон” и имя – Михаил Шолохов! Друзья мои! Перед вами великий писатель земли русской, которого еще мало кто знает, но запомните мое слово, вскоре его имя услышит вся Россия, а через два-три года – и весь мир!».
Мы знаем из воспоминаний писателя Николая Тришина, что в то самое время, когда решалась судьба рукописи, он предложил другу поработать в Москве в штате журнала.
Некоторое время Михаил Шолохов с женой, дочерью и сестрой жены проживал на станции Клязьма под Москвой. Было это, по воспоминаниям Марии Петровны Шолоховой, зимой, ей запомнилось, как однажды в лютый зимний мороз с мужем она бежала от дома на станцию, на пригородный поезд, стараясь добежать до его отправления, чтобы не замерзнуть в ожидании нескорого прихода следующего поезда.
По свидетельству очевидцев, это было зимой 1927/28 годов. Мария Петровна говорила мне, что жили они в Подмосковье недолго, хотя она хорошо запомнила подмосковную квартиру, дорогу на станцию, проходившую через лес.
Однажды в ожидании поезда на Казанском вокзале Михаил Александрович, узнав, что провожавшие его литературовед Виктор Петелин и поэт Владимир Фирсов собираются ехать по Ярославской дороге, до Загорска, предался воспоминаниям.
«– А ведь до войны Пушкино, Заветы Ильича, Правда. все станции по вашей дороге, знаете, конечно, казались глухоманью. Долго тащился туда паровичок из Москвы. Жил я в тех местах однажды. Вроде бы все хорошо было, лес, тишина, многие восторгались, а мне было скучно, тоскливо на душе. Потом только догадался, что, тяготит меня: нет степного простора. Глаза повсюду на что-то натыкались. Я же степняк… Там, у нас-то, куда ни посмотришь, всюду простор, безбрежность и ровная степь, гладкая как стол. Всегда радовался, когда в лесу попадалась просека, выйду и смотрю вдаль, хоть чем-то напоминает степь, видится далеко…»
Вот почему Шолохов, закончив дела в Москве, вернулся на Дон. Только там он чувствовал себя нормально, только там он мог сочинять великий роман.
Глава седьмая. Четвертая часть
Глава седьмая, последняя, рассказывающая о четвертой части «Тихого Дона, написанной в начале 1928 года, в то самое время, когда уже началась публикация первых глав романа. Это также черновик, правленый Шолоховым по рукописи. Автор делает попытку разобраться в пометках Шолохова на полях романа, раскрывающих некоторые секреты его творческой лаборатории. Здесь же исследуются черновые заготовки писателя. Это еще одно неопровержимое доказательство авторства писателя.
Пришло время открыть вторую папку с рукописью, хранящуюся почти шестьдесят лет в архиве в Москве. На титуле самодельной обложки рукой Михаила Шолохова большими буквами написано:
«ТИХИЙ ДОН»
Роман
Часть четвертая».
Вся ли часть сохранилась, где и когда сочинена? Задавая себе эти и другие вопросы, перелистав почти всю рукопись, нигде не встретив дат, я уже стал было думать, что ответа не найду.
Но почти в самом конце стопки листов, на 121 странице, встречаю неожиданно полюбившиеся автору слова, которыми он испытывал новое перо: «Проба пера».
Вслед за ними – ответ на мои вопросы:
«Букановская
28 февраля 1928 года
М. Шолохов».
Ниже еще две подписи:
«Н.Тришин
А. Шолохов».
Почему вдруг вспомнилось о московском друге, Н. Тришине, и отце, мы можем только догадываться. Но дата и название станицы дают нам точный ответ – четвертая часть «Тихого Дона» была завершена в юнце февраля 1928 года в станице Букановской, где проживали родители жены.
Она далась трудно. О работе над четвертой частью автор вспоминал и говорил не раз…
Первая страница рукописи начинается так:
«Тихий Дон»
Часть четвертая
I.».
«1916 год. Октябрь. Ночь. Дождь и ветер. Полесье. Окопы над болотом, поросшим ольхой. Впереди проволочные заграждения. В окопах холодная слякоть. Меркло блестит мокрый щит наблюдателя. В землянках редкие огни. У входа в одну из офицерских землянок на минуту задержался приземистый офицер (было – казак. – Л.К.), скользя мокрыми пальцами по застежкам, он торопливо расстегнул шинель, стряхнул с воротника воду, наскоро вытер сапоги о втоптанный в грязь пучок соломы и только тогда толкнул дверь и, пригинаясь, вошел в землянку».
Действие далеко переместилось с мелеховского двора на хуторе Татарском в Области Войска Донского, неумолимо приближаясь к тем самым событиям, что волновали воображение автора давно, в 1925 году, в конечном счете заставив его взяться за перо, чтобы написать роман «Тихий Дон».
«Написал три части романа, – рассказывал М. А. Шолохов Исаю Лежневу, – которые и составляют первый том «Тихого Дона». А когда первый том был закончен, и надо было писать дальше – Петроград, корниловщину, – я вернулся к прежней рукописи и использовал ее для второго тома. Жалко было бросать уже сделанную работу».
Шолохов не раз в беседах с литературоведами и журналистами признавался, что тяжелее всего ему давалась четвертая часть «Тихого Дона», основанная на историческом, документальном материале, где действующими лицами выступали не только его герои, но и реально существовавшие личности.
«Когда выяснялось, что нужны архивные материалы или исторические данные, писатель прерывал работу на месяц, другой и уезжал в Ростов или в Москву, рылся в архивах, а особенно его интересовали газеты первых лет Советской власти», – со слов писателя и его близких рассказывал на страницах «Известий» о том, как создавался «Тихий Дон», специальный корреспондент газеты Исаак Экслер, в предвоенные годы не раз бывавший в Вешенской.
«Больше всего трудностей и неудач, с моей точки зрения, было с историко-описательной стороной. Для меня эта область – хроникально-документальная – чужеродная. Здесь мои возможности ограниченны. Фантазию приходилось взнуздывать», – так говорил Шолохов журналисту, беседуя с ним в 1940 году, после завершения затянувшейся на пятнадцать лет работы над эпопеей.
Автор книги «Путь Шолохова» Исай Лежнев в разговорах, происходивших в редакции газеты «Правда» во время войны при наездах писателя в Москву, неоднократно, по его словам, пытался установить: когда именно сочинил автор «Тихого Дона» вторую книгу романа. Что же отвечал на вопросы Исая Лежнева писатель?
«– Невозможно твердо определить сроки работы над вторым томом, с точностью установить границы времени. Работая над первой книгой, я заглядывал во вторую, отчасти в третью. Писал иногда наперед целые куски для следующих частей, а потам ставил их на нужное место. Да и в дальнейшей моей работе элемент заготовки играл и играет большую роль».