– А теперь сделай вид, что ты модель, что ты делаешь снимки для своего портфолио. Позируй, принимай эффектные позы, подставляй лицо морскому ветру, поднимай руки, выгни спинку сексуально. Вот так, отлично!
Марк фотографировал ее, разогревая словами, подсказывал, в какую сторону посмотреть, как положить на талию руку. Фотографировал то на одну камеру, то на другую. Аня уже все поняла. Муж направлял камеру не на нее, а на борт той самой яхты.
– Кто там? – негромко спросила она.
– Вот так хорошо, девочка! – крикнул он. – Давай, крошка, давай, активнее, ведь ты будущая звезда! – И тут же шепнул: – Никогда бы не поверил: двое сенаторов в такой компании.
Он закончил снимать, прошел в каюту, сказав:
– А теперь быстро уходим.
Встал к штурвалу, и яхта понеслась по волнам.
– Так кто это был? – Ане было очень любопытно.
– Председатель сенатского комитета по разведке, а второй возглавляет комитет по обороне. А третьим в их компании был Гонсало Мендес, или просто Шарки Мендес. После того как поймали Эскобара, он теперь главный наркобарон в Колумбии.
– Надо быстро уходить? – спросила Аня.
– Как можно быстрее. Они тоже не идиоты. Видели, как я снимаю. Могли и догадаться, что даже если я и в самом деле фотографирую молодую красавицу, то они все равно попадали в кадр. Потом, когда меня заметили, они отошли от стола, но я продолжал снимать, чтобы они не подумали, что охотятся на них. Предполагаю, что мы оторвемся. Им еще с якоря сниматься, а скорости обоих судов приблизительно, одинаковые, но до Ки Уэста мы дойдем раньше. Надеюсь. А вот до Майами добраться не сможем. А потому я тебя высажу в порту. Ты сразу в местный аэропорт. Час лету – и ты в Майами… Нет, так не надо. Они могут позвонить и предупредить. А потому бери в аренду машину и гони на север. Ближайший международный аэропорт опять же в Майами. Бери билет в Европу и улетай.
Марк обнял жену, прижал к себе и шепнул ей так тихо, словно боялся, что кто-нибудь может его услышать:
– Желательно в Россию.
Аня смотрела за корму, где волны оставляли после себя бурлящий белый бурун. Большой яхты не было видно, а потому она посчитала, что страхи Марка напрасны.
Они сошли на берег, и Марк помогал ей нести большую теннисную сумку с вещами.
– Поедем вместе, – попросила Аня. – Мне спокойнее будет.
– Яхту я здесь не оставлю. Они видели название и ее бортовой регистрационный номер. По нему быстро найдут владельца. А если подойдут с разговорами, покажу, что снял на вторую камеру, а там только ты да море.
Марк улыбнулся жене:
– Все, что снято, станет невероятной сенсацией. И эта сенсация на карте «Hasselbland». Так что забирай камеру вместе с картой. Мне ничего не угрожает: я – известный фотограф, скажу, что девушка заказала снимки для модельного агентства. Знаю только имя – Дженни. Сходили в море, я ее высадил, а уж куда пошла потом, это ее дело. Так что сама мне не звони. Я свяжусь с тобой сразу, как только выберусь отсюда.
– Но они проверят и поймут, что на снимках твоя жена. Зачем придумывать что-то?
– Не сразу поймут. Отговорюсь как-то. Ты за меня не переживай и не звони, пока я сам с тобой не свяжусь.
Возле бюро проката автомобилей они расстались. Марк поцеловал ее и сказал, чтобы она ждала его в России. Он давно хотел там побывать. Потом улыбнулся и вдруг вспомнил:
– Сто двадцать лет назад в больнице для бедных умер бездомный и почти слепой нищий. Никто из персонала не мог вспомнить его имя. Где-то закопали его, а ведь это был величайший фотограф всех времен – Мэттью Бреди.
Сказал это, поцеловал жену еще раз на прощанье и шепнул:
– Я люблю тебя.
Миссис Энн Хайден взяла маленькую и неприметную «Тойоту Приус» и вскоре выехала на шоссе Ки Уэст. С двух сторон дороги было море, и только. А потому Ане казалось, что она рассекает волны на их с Марком яхте.
Через четыре с половиной часа она была в аэропорту Майами. Позвонила менеджеру проката и сообщила, где оставила машину. Когда отправилась покупать билет, увидела, что через два часа есть рейс в Гонконг.
Ждала, когда позвонит муж, но звонка не было. Аня позвонила Такедо и попросила встретить, а еще попросила друга связаться с Марком. Такедо перезвонил ей через четверть часа и сообщил, что мистер Хайден не отвечает.
Весь полет она волновалась и не смогла заснуть. Укрылась пледом и думала. Аня летела с пересадкой в Лос-Анджелесе. Ждала звонка и там. Она уже готова была запаниковать и вернуться обратно. Потом решила, что Марк мог просто утопить телефон, чтобы по нему не могли вычислить ее.
Так и летела над океаном, успокаивая саму себя. Весь путь занял больше шестнадцати часов. В международном аэропорту Гонконга решила снять с карты деньги, но карта оказалась заблокированной. А наличными оставалось меньше двух тысяч, что тоже было случайностью: больше двух-трех сотен она наличными никогда не носила с собой.
Такедо встречал ее в аэропорту. Он был в больших черных очках, чтобы никто не узнал, и даже надел потертые джинсы и широкую гавайскую рубашку. Но все равно люди на него оборачивались.
– Надолго? – спросил он, целуя Аню в подставленную щеку.
– Дождусь звонка от мужа и улечу.
– Надеюсь, что он не позвонит никогда, – пошутил Киото Катани.
И Аня вздрогнула, потому что это могло стать реальностью.
Надежда, что Марк позвонит, таяла с каждым днем. А Такедо собирался лететь со своим показом в Дубай. Был заказан чартер для всей его команды. Модельер готовился к вылету, к Ане не приставал с вопросами. Но потом все же сказал, что в Дубай они полетят вместе, а оттуда Россия уже совсем рядом. И тогда она заказала билет из Дубая в Санкт-Петербург. Такедо оплатил его со своей карты.
В Дубае они расстались. Такедо отобрал у нее спортивную сумку и приказал своему охраннику выбросить ее.
– Куда? – спросил накачанный японец.
– Если некуда, то тогда съешь, – посоветовал Киото Катани. – Но чтобы больше я эту сумку не видел.
Тут же его помощник прикатил чемодан на колесиках, и Такедо сказал, что там подарочки для его любимой русской девушки.
– В Дубай я притащил, как ты понимаешь, всякую ерунду, – объяснил он. – Со стилизованной паранджой, длинными платьями и широкими шелковыми брючками. А в чемоданчике кое-что из моей весенней коллекции, что я показывал зимой в Милане.
Он поцеловал Аню, и они расстались.
Она прилетела домой, в квартирку, оставленную ей мамой. Сил уже не было. Теперь все ясно: Марка больше нет – иначе он нашел бы ее. Зайдя на новостные американские сайты, Аня узнала, что неподалеку от Багамских островов в океане обнаружена дрейфующая яхта «Морской волк», принадлежащая известному фотографу Марку Хайдену. Яхта была исправна, но пуста. Сотрудники береговой охраны высказали предположение, что мистер Хайден и его жена погибли. Прозвучала даже версия, что жена фотографа упала за борт, а он бросился ее спасать, не остановив двигатель. Яхта ушла, а они так и остались в океане. На сайт посыпались соболезнования. В том числе и от бывшей Аниной соседки по комнате в студенческом общежитии – Торы Джонсон. «Я всегда любила Энн, – написала Джонсон, – любила, несмотря на то что она отбила у меня профессора Хайдена».
Все было очень плохо, Марк никогда не позвонит.
Оставшихся денег хватило на месяц. После чего Аня начала искать работу. И с помощью своего университетского наставника – Ивана Ивановича Старкова нашла место в издательском доме «Круговорот».
Глава одиннадцатая
Текст Аня написала очень быстро. Постаралась выдержать его в детективном ключе. Составила и подписи под снимками, которые занимали большую площадь всех полос. Фотографии, конечно, получились отличные. Сухотин признался, что у него никогда не было такого фотографа. Да и вообще в России вряд ли кто-то может сравниться с Анечкой – так он сказал.
А потом прочитал текст и снова восхитился:
– Ни прибавить, ни убавить! Я, конечно, пройдусь лично, отшлифую, так сказать.
Генеральный директор выдвинул ящик стола и достал конверт, приготовленный заранее.
– Обещанный аванс – три тысячи евро. Я посчитал нужным прибавить за качество, потому что не сомневался в том, что получу первосортный материал. Для среднего американского папарацци это, конечно, не сумма…
– Я не папарацци, – ответила Аня. – И уж тем более не средний.
– Простите, конечно, вы профессионал своего дела, – согласился Сухотин. – Но, возвращаясь к нашим баранам, хочу еще раз предложить развить тему и описать то, что произойдет после окончания «Кровавой свадьбы». Это будет новый жанр – журналистское расследование с шикарными фотографиями.
– Я, вероятно, откажусь, – покачала головой Аня. – Расследованием убийства должны заниматься полицейские и следователи, а я только журналист. Возможности мои ограничены.
– А я помогу, – улыбнулся Сухотин. – Например, я могу сказать, что сегодня веселая компания собирается в клубе «Колорадский папа», чтобы отметить день рождения уже известного вам Семена Лисового. Если вы там окажетесь даже случайно за другим столиком, то все равно можно услышать их разговоры и кое-что понять. Даже если ничего интересного не будет, то сам факт безудержного веселья этих ребятишек, у которых только что был убит ближайший друг, тоже примечателен. Советую пойти туда. Гонорар тот же. Если так пойдет и дальше, то очень скоро вы сможете стать самым состоятельным журналистом в этой стране.
Аня задумалась:
– Может быть, я и соглашусь, но только не ради денег. Мне тема интересна, хотя способ ее подачи в вашем журнале мне не очень нравится.
– В нашем журнале, – поправил Сухотин. – Способ просто необычен. Никто так прежде не делал. А если вы знаете творчество философа Иммануила Канта, то должны знать его определение: «Гений – это человек, который создает то, для чего нет правила». Пока вы первая в новом жанре, и подача материала будет совершенствоваться вами. Наверняка получится интересный материал. Но и сейчас журналом интересуются многие люди, которых не было на свадьбе. Стоимость одного экземпляра будущего номера возрастает с каждым днем, а ведь еще нет тиража – есть только слухи…