– Потому что других парковок нет поблизости. Даже я, если бы знал окрестные дворы, посоветовал бы оставить дорогую машину именно там. Сухотина не было на той свадьбе, Сухотина не было в «Колорадском папе», когда убили Гошу Гацкана, не было в городе вчерашней ночью… Тот, кто спланировал все эти преступления, вероятно, знал и о Сухотине, и о том, что у тебя появилась новая машина, которую ни с какой другой не спутаешь. Знал это водитель Сеня, но у него тоже алиби по всем эпизодам. Мирослава он не убивал – был в другом месте. Когда Гацкана убили – тоже. Сухотин подтвердил, что водитель в тот вечер отвозил его в загородный дом, а это больше полусотни километров от города. Минувшей ночью они оба были в Финляндии – и это уже доказано. Кто-то другой, кто все рассчитал, хотя трудно представить, что могло сложиться так удачно. С дураком любвеобильным сторожем повезло, туркменов можно запугать, да они ни за что не отвечают. Сказали, что крепко спали в будке, и на этом будут стоять. В крайнем случае, им грозит высылка из страны.
Напомнил о себе мобильный телефон. Аня взглянула на экранчик.
– Сухотин, – объявила она.
– Послушаем, что он скажет, – проговорил Николай.
Аня ответила на вызов.
– Я был в Финляндии, – услышала она голос генерального директора. – За день успел многое: и переговоры провести, и документы подписать; теперь у нас имеется собственная очень современная полиграфическая база. Печалит другое. Вы слышали о новых убийствах?
– Слышала, но только…
– Вот вам материал и для третьего выпуска. Я уже мчусь: меньше получаса назад выехал из Иматры, сейчас подлетаем к Выборгу. Через полтора часа будем в городе. Сегодня уж не будем встречаться, а вот завтра с утра, часиков в девять, встретимся в моем кабинете и все обсудим.
– Я подойду, конечно, но лишь за тем, чтобы написать заявление об уходе. Работать, когда…
Сухотин не дал ей договорить:
– Зря вы, Анечка, кипятитесь! Я понимаю, что все эти убийства… То есть сложившаяся обстановка действует на вас угнетающе, но вы репортер. Прекрасный репортер, лучший фотограф, с которым мне довелось сотрудничать, да и вряд ли когда встречу еще такого профессионала. Советую вам хорошенько выспаться, прийти в себя. А утром мы спокойно обсудим все. Гонорар я увеличу вам вдвое.
– Виктор Константинович, я готова даже вернуть полученное ранее: не хочу участвовать в этом. И потом мне начинает казаться, что эти убийства выгодны в первую очередь вам. Стоимость журнала растет, спрос на него такой, что…
– Что вы сказали? – едва слышно произнес Сухотин. – Преступления выгодны мне? Вы еще скажите, что я их организовал!
– Я не это имела в виду, – начала оправдываться Игнатьева. – Если вы обиделись, готова принести свои извинения, но вместе с заявлением об уходе. Полученные деньги верну, если вы скажете.
– Утром в любом случае увидимся, – примирительно произнес генеральный. – Если в девять часов рановато для вас, то давайте встретимся в десять в моем кабинете.
Разговор на этом закончился. Аня посмотрела на Тарутина.
– Я тоже считаю, что ты должна уйти из журнала, – произнес Николай. – У меня теперь нет долгов, и я смогу прокормить нас обоих.
– А у меня небольшие потребности, – шепнула Аня, обнимая его.
Глава двадцать вторая
Аня положила на стол заранее написанное заявление об уходе. Сухотин взял его и углубился в чтение, хотя на листке было всего несколько строчек.
– По российскому законодательству вы должны отработать еще две недели. Но можете быть уволены по соглашению сторон. Я готов пойти на это, если вы передадите все права на опубликованные ранее в моем журнале ваши снимки.
– Они и так ваши, – ответила Аня.
– Это еще не все. Вы предоставите ваш автомобиль для организации фотосессии. У меня такой проект: фотографии, сделанные как будто случайным свидетелем на улице возле входа в этот ночной клуб.
– Вы можете арендовать точно такой же автомобиль где угодно. Дешевле обойдется. А моя машина сейчас находится под арестом для совершения необходимых экспертиз.
Сухотин молчал, очевидно, выдумывая новые условия.
– Оригинал-макет второго выпуска «Кровавой свадьбы» уже отправлен в финскую типографию. Себестоимость журнала уменьшится, так что я смогу увеличить ваш гонорар.
– Дело не в деньгах.
– Если вы чего-то боитесь, то я снабжу вас охраной – профессиональными телохранителями, которые обеспечат вашу безопасность в любое время суток. Стоит это немало, но я готов понести и эти расходы. Вы быстренько готовите оформление третьего выпуска и уходите.
– Какое оформление? – удивилась Аня. – Фотографий все равно нет.
– А мы вместе что-нибудь придумаем. Разместим прижизненные снимки этих несчастных пацанов, сообщим, что они тоже были в числе подозреваемых в убийстве популярного актера Лесневича, и сообщим, что теперь, после их гибели, у следствия никаких версий нет вовсе.
– А если у следствия есть данные и улики?
– Так узнайте об этом! У вас же есть выходы на одного из членов оперативно-следственной группы. Ведь так?
Аня не ответила, хотя намек на ее близкое знакомство с Тарутиным был более чем прозрачный. Но разве может Сухотин знать это наверняка? А если знает, то от кого?
– Я ничего не стану выяснять, – наконец произнесла она, – мое журналистское расследование зашло в тупик…
– Не хотите – не надо. Придумаем сами что-нибудь. Вы же знаете основное правило российских журналистов?
– Какое?
– Наше дело прокукарекать, а там уж хоть не рассветай. Короче, сдаете материал на третий выпуск – и свободны. Сдадите завтра, можете уходить завтра.
– Завтра в любом случае не получится.
Виктор Константинович кивнул:
– Вот и я о том же. Но мне кажется, что за три дня управитесь. Теперь по поводу вашей безопасности…
– Не надо мне никакой охраны: я буду работать дома.
Сухотин еще раз кивнул.
– Если вы считаете, что ваш дом – ваша крепость, то пусть. Мне тратиться не придется. Но все равно – будьте осторожнее. Для меня, например, полная загадка – что вообще происходит и как будут разворачиваться события дальше. Потом вы сказали, что ваше расследование зашло в тупик – так это даже хорошо: будет как в незавершенном детективе: открытый финал и читатель сам определит убийцу. Договорились?
«Мерседес», разумеется, арестован не был, он находился во дворе отдела полиции, Тарутин сказал, что машину можно забрать в любое время. Теперь надо было вызывать такси и ехать туда.
Аня стояла на крыльце офиса издательского дома, перебирая в памяти разговор с генеральным: так получалось, что он ее переиграл, и она согласилась участвовать в подготовке третьего выпуска журнала, рассказывающего о серии загадочных убийств. Сухотин не заставил ее, конечно, просто она не хотела спорить: он назвал срок – три дня, за который нужно успеть что-то сделать, и она согласилась. Фотографии можно, конечно, подобрать. Постановочную фотосессию с инсценировкой расстрела Казанова и Лисового сделают и без нее. После чего можно забыть и про Сухотина, и про его глянцевые журналы.
Рядом остановился черный «Мерседес», из которого выглянул Сеня, водитель Сухотина.
– Далеко собрались? – поинтересовался он.
– Хочу забрать свою машину с полицейской стоянки.
– Могу подбросить, – предложил Сеня. – У меня пара часиков свободных имеется.
Аня не стала отказываться. Села в машину и назвала адрес.
– Посмотрел я этот журнальчик, – радостно произнес водитель, когда машина тронулась с места. – Очень увлекательно получилось. Только вы почему-то совсем не обратили внимание на режиссера Летягина.
– А вы его подозреваете?
– А кроме него – некого! У Летягина же был роман с Кристиной Красильниковой, а та вышла замуж за другого. За козла, если честно. И вот этот режиссер, мягко говоря, раскатал губу на папенькины миллионы, а они мимо проплыли. Вот он и сорвался. Я-то про их отношения мало чего знал, но ребята, что на Колобова работают, просветили.
– Такие болтливые оказались?
– Не то чтобы… Но наш журнал по рукам теперь ходит. И ко мне, разумеется, у всех вопросы были, ведь все знают, на кого я работаю. Конечно, у каждого свои предположения. Но большинство сошлись на том, что убийца именно Летягин.
– Со многими переговорили?
– С двумя. Один Ивана Захаровича Колобова возит, а второй его жену – Зинаиду Петровну. Вот эта сухотинская машина обслуживается в гараже городской администрации, так что приходится там со многими встречаться. Виктор Константинович госномер оторвал, еще когда депутатом был, с тех пор у него машины меняются, а номер остается. Очень удобно: ГИБДД не останавливает или какая другая служба.
– Так что вы еще узнали, Сеня? – Аня постаралась вернуть разговор в нужное русло.
– Вообще-то я не Сеня, а Володя. Сухотин называет меня Сеней, потому что фамилия у меня Сенин, и так уж повелось: «Сеня да Сеня». Я много чего сейчас узнал, а что-то знал еще раньше. Вот, например, есть мнение, что Летягин не только с Кристиной спал, но и с его мамашей.
– С Оксаной? – не поверила Аня. – Но это же вообще грязно.
– Так и я о том же. Информация не проверена, но водитель Колобовых слышал, как однажды Зинаида Петровна мужу об этом сказала. Конечно, у них разлад в отношениях, но на людях они все равно вроде как подруги. А прежде, я тогда только начинал работать на Виктора Константиновича, они неразлейвода были. В конкурсах разных мисс участвовали. Красильникова вторые места получала, а Зинаида Петровна разочек приз зрительских симпатий отхватила. Хотя не хуже была, честно скажу. То, что Летягин положил глаз на Оксану, очень даже возможно, хотя бы из этих… Как их? Из меркантильного интереса!
– Мне трудно поверить, что у Летягина с Оксаной был роман…
– Да я и не настаиваю, хотя трудно поверить или не трудно, это смотря с какой стороны смотреть. Вот, когда первого человека в космос запустили – тоже трудно поверить было. А это… Дурное дело не хитрое. И потом Красильникова, если вы сумели рассмотреть, очень даже хорошо выглядит. Ей сорок три года, а больше тридцати трех никто не даст. Про Летягина не настаиваю – свечку не держал, как говорят в народе. Мои коллеги на этот счет упорно молчат, а такое молчание наводит на разные размышления. Но сами понимаете, если Летягин замочил ж