– Отлично, – ответила Аня.
Ей показали место, предупредили, что из автомобиля следует забрать все необходимое и важное, чтобы потом не говорить, что из салона что-то пропало.
– У нас такое случается иногда, – объяснил охранник. – Была одна дамочка – сама где-то что-то теряла, а потом на нас бочку катила – утверждала, что на стоянке из машины вытащили.
– И что с ней стало?
– В каком смысле? – не понял охранник.
– Вы сказали, что была дамочка.
– Ну да. Разбила она свою машину. Вернее, не она, а любовник, который за рулем находился. Муж, конечно, узнал подробности. А как той бабенке отговариваться? Сказать, что это посторонний ей человек сам за руль сел? Короче, развелся он с ней… В смысле муж развелся. И правильно сделал – я так думаю, – рассуждал охранник, сопровождая Аню в офис, где надо было подписать бумаги.
Комната была просторной: половину одной стены занимало окно, за которым виднелось пространство стоянки, напротив окна – большое зеркало, в котором отражалась опять же парковка.
Аня заполняла бланк договора, а охранник изучал ее документы.
– Нет, так не пойдет! – вдруг воскликнул он. – У вас водительское удостоверение на другое лицо!
– Лицо как раз мое, – начала объяснять Аня. – Можете сравнить. А вот фамилия действительно другая: с женщинами такое случается иногда.
Охранник стал сравнивать фото на американском водительском удостоверении с оригиналом.
– Вроде похожа, – согласился он, наконец. – Ну все равно вам надо поменять права на местные и с новой фамилией. Или возить с собой документы, подтверждающие то, что Энн Хайден – это вы. И вообще, простите за нескромный вопрос: что вам в Америке не понравилось? Другие вот уезжают, а потом оттуда учат нас жить. У меня одноклассник свалил в Штаты, а я его хорошо знаю: в одном доме жили. Теперь мы с ним по скайпу иногда беседуем. Поначалу он все пел, как там хорошо, как дышится свободно. А я как-то, говоря с ним, бутылочку на стол поставил, закусочку тоже: шпроты, огурчики, грибочки. Тут он и сломался, чуть не заплакал, сказал, что мы сами не знаем, как здорово живем. А он трясется, боится работу потерять, потому что кредитов набрали с женой. Он там электриком в супермаркете, а жена его – парикмахером. А здесь… О-о! Начальство!
Охранник вскочил и поспешил к двери. Аня посмотрела в зеркало и увидела отраженную в нем Зинаиду Петровну Колобову, которая припарковала машину и теперь шла к выходу. Рядом с ней шел мужчина. Мужчина прошел мимо окна, Аня увидела его мельком, но была готова поклясться, что это Сухотин.
– Здравствуйте, Зинаида Петровна, – прозвучал за спиной Ани сладкий голос охранника. – Вы надолго? Может, вам машину помыть?
Что ответила Колобова, слышно не было, но охранник продолжал:
– Конечно, не затруднит.
Вскоре он вернулся к столу и продолжил:
– Так вот, он – электриком там, а здесь какой-то бизнес имел, а Нинка – жена его, вообще не работала. Спрашивается, зачем уезжали, чтобы слезу пускать, видя, как я здесь водочку попиваю и шпротами закусываю?
– Часто Зинаида Петровна бывает здесь? – прервала поток его красноречия Аня.
– Да не особо. Иногда заезжает, чтобы месячную выручку забрать, но это не ко мне, а к директору, на которого этот паркинг оформлен.
– А настоящая хозяйка она?
– Конечно. Сами знаете, кто у нее в мужьях.
– А мужчина, который был с нею? – поинтересовалась Аня.
– Это не муж, – покачал головой охранник.
– Я знаю, кто он. Просто интересуюсь: часто ли он у вас машину оставляет?
– Не так чтобы… Я его вообще-то раза три всего и видел за полтора года, что здесь работаю.
– Он всегда с нею приезжал?
Охранник задумался. А потом кивнул и слегка понизил голос:
– Только я вам ничего не говорил.
– А я и не слышала. Меня вообще это не интересует. А у Колобовой есть еще автостоянки?
– Откуда мне знать? Но она может позволить себе многое. Но лучше об этом не трепаться. А интересоваться чем-нибудь иным. Вот я, например…
– Меня это совсем не интересует, – не дала ему договорить Аня. – Надо будет что-то узнать, спрошу у нее лично. Мы с ней в приятельских отношениях.
На самом деле Колобова Аню очень интересовала. Дело даже не в том, что Зинаида Петровна владеет подземным паркингом в жилищном комплексе, в котором находится квартира ее дочери, и не в том, что, заперев Валечку в своем доме, она приехала сюда. А в том, что она приехала сюда с Сухотиным. Они наверняка знакомы давно и не хотят афишировать свое знакомство, раз среди бела дня встречаются в укромном месте, где их никто никогда не застукает. Вряд ли они любовники, но ведь что-то связывает их… Общие интересы? Общий бизнес?
Аня вошла в свою квартиру, и почти сразу позвонил Николай.
– Просто соскучился, – объяснил он.
Аня рассказала, что встретила Сухотина с Колобовой. И что Зинаида Петровна оказалась владелицей большой подземной парковки.
– У нее много чего имеется, – спокойно отреагировал Тарутин. – А вот то, что она встречается с твоим начальником, – интересно.
– Я ухожу из его журнала. Но Виктор Константинович попросил, чтобы я отработала еще три дня.
– Замечательно! – обрадовался Николай. – Скоро все и так закончится.
– Ты говоришь про следствие? Другими словами, уже установлено, кто совершал эти убийства?
– Не по телефону. Но к тебе будет одна просьба. Мы не можем найти Летягина, пытаемся дозвониться ему, но безуспешно. У тебя есть его телефон?
– Он мне дал свою визитку, на которой записал номер, по которому его всегда можно найти. Мне позвонить?
– Если не трудно. Постарайся выяснить, где он находится и какие у него планы на ближайшее время.
– Так это все-таки он? – не поверила Аня.
– Не знаю. Но на него кое-что накопали. Евдокимов мне сказал, что режиссер не просто ходил вдоль берега залива, а завернул на территорию. А он это отрицал. Значит, было что скрывать.
Гудки были долгими, потом прекратились, и в трубке повисло молчание.
– Вадим, вы меня слышите? – обратилась Аня к тишине. – Это Аня Игнатьева, с которой вы ездили на ту свадьбу.
– Вы одна? – отозвался режиссер. – Рядом с вами никого нет?
– Одна. Я у себя дома. А вы где?
– Я? – переспросил Летягин, словно вопрос застал его врасплох. – Я в вашем городе. Специально приехал, чтобы встретиться с одним человеком, чтобы поговорить. Приехал и понял, что встречаться с ним, вероятно, не следует вовсе.
– С кем?
– Это не по телефону. Я помню, где находится ваш дом, и готов подъехать, чтобы поговорить и с вами. Готов даже сделать заявление для следствия. У вас ведь есть камера с функцией видеосъемки? Хотя, что это я говорю? Сейчас даже утюги могут снимать. Я подъеду и расскажу все, что знаю, чтобы обезопасить себя… Есть надежда, что это поможет. Только одна просьба к вам: постарайтесь, чтобы, кроме нас, никого не было.
– Никого не будет, – пообещала Аня.
– Через час… Нет, лучше через полтора я подъеду, позвоню снизу, и вы меня встретите.
Закончив разговор, Аня тут же набрала номер Николая. Передала ему содержание короткой беседы с Летягиным и спросила, что делать.
– Я подъеду, – предложил Тарутин.
– Ни в коем случае! – возразила она. – Я же слово дала.
– Но я в любом случае буду рядом. Жаль, что не успеем установить оборудование. Но ты все равно включи камеру на компьютере. Мы свяжемся по скайпу… Хотя нет, он же увидит мое изображение на мониторе…
– Не увидит: я сверну окошечко, и ты будешь только слышать.
– В любом случае ничего не бойся – я буду рядом. На площадке этажом или двумя выше или же за стеной у соседей. У соседей, конечно, лучше. Я выезжаю. Каким тебе показался его голос?
– Взволнованным, может быть, испуганным. Только не надо никуда ехать…
Аня не успела возразить – пошли гудки. Не прошло и пяти минут, как Николай позвонил снова.
– Я связался с Верой Бережной. Она обещала к тебе подскочить прямо сейчас. Скажешь Летягину, что у тебя подруга. Девушки он ведь не станет опасаться?
– Но я же обещала, что не будет никого, – напомнила Аня.
– Он у тебя будет через полтора часа. Полчаса вам на все про все. А потом Вера позвонит в дверь и скажет, что была рядом и решила заскочить.
– А если мы в полчаса не уложимся?
– Тогда ты скажешь Вере, будто бы у вас кинопробы, проверяете текст сценария… Придумай что-нибудь, что не вызовет у Летягина подозрений. Веру отправишь на кухню, будто бы приготовить какую-нибудь закуску. Она принесет шампанское, чтобы не было никаких сомнений, что она твоя подруга, которая заскочила в гости. А вообще получаса должно хватить. Вы же не будете монтировать – запись должна быть непрерывной и без пауз, тогда достоверность не вызовет сомнений – Летягину это хорошо известно. И потом он наверняка заранее подготовил текст признания или что там у него… Полчаса – большой срок. Главное, не отпускай его до приезда Веры и до моего приезда. Но я уже выезжаю.
Штатива в доме не было. Аня установила камеру на столе, напротив нее поставила кресло, включила запись, посидела немного в кресле, произнесла заветные слова: «Раз, два, три. Проверка работы оборудования!» Потом отклонилась в одну сторону, в другую, откинулась на спинку кресла, придвинулась к объективу. Вернулась к камере и проверила отснятое. Картинка была в фокусе, и все движения Ани в кресле не выпадали из поля обзора. Звук был четкий, посторонних шумов или ненужного фона не было.
Аня посмотрела отснятые кадры на мониторе компьютера. Увидела книжные полки за своей спиной и фотографию отца в рамке на стене. Фотография показалась ей лишней, Аня сняла ее, но теперь на стене заметно выступал квадратик невыгоревших обоев. Пришлось залезть в шкаф, где среди отцовских рукописей лежала точно такая же рамка с фотографией Хемингуэя, на которой был запечатлен не очень трезвый нобелевский лауреат за столом в своем кубинском доме Финка Вихия, на столе – бутылка рома и обожаемый писателем кот.