– Давай, делись, – ухмыльнулся генерал.
– А может быть, вы начнете? – замялся Никитин.
– Майор, пригласив минера в театр, я предоставил вам не информацию, а настоящую подсказку. Так что следующий ход ваш.
– Андрей Петрович, вы уверены, что взрыв произойдет в театре?
– У вас есть другие версии, предложения, соображения?
– Нет, но…
– Иван Алексеевич, давай сначала побеседуем с директором театра, осмотрим подвалы, ты прикинешь возможные места закладки взрывчатки, а потом обсудим все вопросы.
Ирина Васильевна Каминская была встревожена звонком генерала Веселова. Накануне на Дне руководителя, который проходил в администрации города, выступали представители силовых структур и призывали быть бдительными и внимательными. Правда, они постоянно об этом напоминают, но в этот раз чувствовалась их серьезная обеспокоенность, которая передалась всем. Тем не менее, Каминская постаралась скрыть свое волнение, когда в ее кабинете появились офицеры. После вежливого предложения – чай? Кофе? – директор театра произнесла, – я вас слушаю.
– Ирина Васильевна, об обстановке в городе вы уже знаете, – начал Веселов, – поэтому у нас конкретный вопрос: в последние несколько дней к вам приходили представители коммунальных служб для проверки отопления, водоснабжения или что-то в этом роде?
– Нет, – коротко ответила Ирина Васильевна.
– Вы в этом уверены? Возможно, это было в ваше отсутствие? – принялся уточнять генерал.
– Андрей Петрович, даже во время отпуска я знаю, что происходит в театре. А уж когда речь идет о проверках, то мне тут же об этом докладывают.
– Неужели мы ошиблись, – подумал про себя Веселов, – неужели теракт запланирован в другом месте, а мы ни сном, ни духом. Как же это погано. Что же мы не учли. Его мысли прервала Каминская, – к нам проверяющий приходил две недели назад, но не из коммунальной службы, а из технадзора. Я тогда очень удивилась, так как впервые за долгие годы к нам проявила интерес эта организация.
– Что же он хотел?
– Я сейчас приглашу Соловьева, заместителя по хозчасти, он сопровождал инспектора, вы у него все и уточните, – ответила директор театра. Пока она вызывала по внутренней связи своего сотрудника, Веселов быстро соображал, – если это был липовый проверяющий, значит мы на верном пути. Но тогда вторая группа прибыла в город раньше Гасанова, выходит, именно в нее входят основные исполнители теракта, а задержанные нами боевики – дублеры.
– Ирина Васильевна, вызывали? – вошел в кабинете мужчина лет пятидесяти.
– Геннадий Арсеньевич, товарищи из ФСБ и отдела спецопераций хотят задать вам несколько вопросов, – произнесла Каминская.
– Скажите, вы проверяли документы представителя технадзора? – спросил генерал.
– Так точно, он предъявил удостоверение, я записал его фамилию и цель посещения в специальную тетрадь, могу показать.
– Вы его все время сопровождали? – допытывался Веселов.
– Никак нет. Мы только спустились в подвал, как прибежала вахтерша и сообщила, что позвонили из нашего общежития, там прорвало трубу. Я пошел туда, это в двух шагах от театра. Артисты люди увлекающиеся и рассеянные, у них всякое случается. То кран забудут закрыть, то газовую плиту выключить. Мы там только ремонт сделали, вот я и побежал, а вахтершу оставил вместе с проверяющим.
– Вызов оказался ложным, и у вашей вахтерши-пенсионерки плохое зрение, – вздохнул генерал.
– Так точно, а вы откуда знаете? – удивился Соловьев.
– Работа такая. Ирина Васильевна, мы сейчас спустимся в подвал, а вы позвоните, пожалуйста, в технадзор и уточните цель визита их представителя.
Веселов с Никитиным и брели по театральному подземелью следом за замдиректора. – Ну, у вас тут и лабиринты, – удивился майор.
– Что вы хотите, зданию почти сто пятьдесят лет, – откликнулся Геннадий Арсеньевич, – его и ремонтировали, и перестраивали, и реставрировали, ну и коммуникации кое-где перекраивали.
– А что это за красная черта, сделанная мелком на стене? – спросил генерал.
– Не знаю, первый раз вижу, – удивился Соловьев.
– Здесь еще в двух местах такие же знаки, – крикнул шедший впереди Никитин. – Что находится наверху?
– Сцена и зрительный зал.
– У вас один вход в подвальное помещение? – спросил Веселов.
– Так точно, два года назад во время капитального ремонта в целях безопасности мы заложили дверь, через которую можно было попасть сюда со двора.
– Иван Алексеевич, – обратился генерал к Никитину, – у тебя есть вопросы к Геннадию Арсеньевичу?
– Да нет, все понятно, я только замок на двери в подвал осмотрю.
Офицеры вместе с Соловьевым вернулись в кабинет директора.
– Андрей Петрович, как вы и предполагали, никого из технадзора к нам в театр для проверки не посылали, – сказала Каминская. – Может быть, скажете, что происходит? Я давно работаю руководителем, меня удивить можно, но напугать трудно. Да и Геннадий Арсеньевич в недавнем прошлом военный, он у нас не из трусливых.
Веселов с Никитиным переглянулись, – хорошо, – произнес генерал, – буду откровенным. Есть данные, что террористы намерены произвести несколько взрывов в городе. Мы уверены, что один из них может произойти в театре 23 февраля во время торжественного собрания.
– Судя по отметкам, сделанным на стене лжепроверяющим, в тех местах будет заложена взрывчатка, – продолжил Никитин. – Проникнуть в подвал проще простого, так как замок в двери можно открыть и гвоздем.
– Мы его сейчас же поменяем, – засуетился Соловьев.
– А вот этого пока делать не надо, – заметил Веселов. – Геннадий Арсеньевич, вы ничего подозрительного не замечали после визита липового инспектора? Может быть, какая-то машина постоянно стоит у театра? Или перед спектаклями кто-то заглядывал в подсобные помещения?
– Был, был один случай. Когда Ирина Васильевна вернулась со Дня руководителя и сообщила, какие вопросы на нем обсуждались, я провел собрание с техническим персоналом, говорил о бдительности и внимании. Тогда уборщица Антипова мне рассказала, что как раз две недели назад она видела светлые «Жигули», которые весь день были на стоянке перед театром. Она с утра чистила урны у входа, в обед уходила домой, чтобы встретить внучку из школы, а потом вернулась, машина не уезжала. Антонина тогда обратила внимание на номер, я его записал-11-98. Первые две цифры – возраст ее внучки, а две последние – год дефолта, который она проклинает до сих пор, так как ее зять-начинающий бизнесмен тогда полностью разорился.
– Ирина Васильевна, каков порядок проведения торжественного собрания 23 февраля? – спросил генерал.
– За пару часов до начала собрания зрительный зал, сцену, все помещения, в том числе и подвальные, проверяют кинологи. Как только начнется официальная часть, наши работники установят столы в буфете и в фойе, потом официанты из АРТ-кафе и ресторана «Южный», где мы заказываем блюда, займутся своей работой. Людей посторонних много, бегают, торопятся, суетятся, за всеми трудно уследить.
– Понятно, – задумчиво произнес Веселов. – Ну, что ж, спасибо за информацию, запишите наши телефоны, если что-то увидите, услышите, узнаете, тут же звоните. Надеюсь, вас не надо предупреждать о том, что о нашем разговоре никто не должен знать. Ирина Васильевна, если не возражаете, Геннадий Арсеньевич проедет с нами и поможет составить фоторобот проверяющего. В ближайшее время мы с вами еще свяжемся.
Попрощавшись с Каминской, офицеры вышли из театра.
– Разрешите мне поехать на своей машине, – обратился к Веселову Соловьев. – На обратном пути мне еще надо заехать в два места.
– Добро, следуйте за нами. Что скажешь, Иван Алексеевич? – поинтересовался Веселов, усаживаясь в «Ауди» Никитина.
– Вы попали в точку. Я тоже предполагал, что теракт может быть направлен против военных, учитывая патологическую ненависть к ним Гасанова, но как вы догадались, что это может произойти в театре 23 февраля?
– Майор, ты «День шакала» Форсайта читал?
– Конечно, это же классика, я бы сказал, учебное пособие для террористов. Подождите, место и время мероприятия заранее известно и его не перенесут. Железная логика, Андрей Петрович, как вам такое только в голову пришло.
– К сожалению, не мне. Признаюсь, «День шакала» я не только не читал, но даже не слышал об этой книге.
– Тогда это подсказка вашей жены, – улыбнулся Никитин.
– Почему так решил?
– Нынешняя молодежь книги не жалует, а Анна Сергеевна принадлежит к другому поколению и потому никак не могла пропустить этот роман. Тем более, что журналисты всегда были падкими на запрещенные произведения.
– «День шакала» запрещали? – удивился Веселов.
– В середине 70-х эту повесть опубликовал журнал Союза писателей одной из наших азиатских республик, в результате, главного редактора сняли, а книга пошла гулять по стране как ротапринтное издание.
– И все-то вы знаете, и про книжку, и про жену, – вздохнул генерал.
– Можно подумать, вы не знакомы с моей биографией, – улыбнулся майор.
– А как же, изучал, иначе бы с тобой не встречался и не работал, – ухмыльнулся Веселов. – Номер «Жигулей» пробивать будем или не стоит терять время?
– Проверить можно, но я уверен, номера фальшивые, как и удостоверение проверяющего. Надеюсь, фоторобот нам что-нибудь даст. Как думаете, Андрей Петрович, почему в течение дня «Жигули» стояли у театра?
– Полагаю, что липовый сотрудник приехал на этой машине с напарником. Как только пошел в подвал с Соловьевым, тут же подал условный сигнал, может быть, отправил эсэмэску. Ну а подельник позвонил вахтерше театра и сообщил об аварии в общежитии. Судя по всему, операция готовилась давно и тщательно. Завести знакомство с кем-нибудь из сотрудников театра не сложно, вот преступники и узнали о действующих там порядках, руководителях и так далее. Но работали осторожно, весь день наблюдали, хотели убедиться, что визит инспектора не вызвал ни у кого подозрения.
– Что же они так с указательными знаками в подвале прокололись?