В окнах до пола отражался интерьер просторного кабинета. Она видела его, почти не изменившегося за все эти годы, и себя, уже давно не юную, амбициозную ученую. Теперь она представляла собой женщину в годах, со складками горечи в уголках губ, утратившую привлекательность, серую мышь, старую деву, растратившую попусту свою жизнь, поскольку влюбилась не в того мужчину.
— Счастливого Рождества! — произнес он с улыбкой, протягивая ей бокал.
Нет, вблизи он уже не выглядел молодым, энергичным директором института, каким был когда-то. Волосы его поредели, под глазами висели синие мешки. В порыве злорадства она отметила отчетливо наметившийся живот и неприятный запах изо рта. Эта Беттина вышла замуж за откровенного старика.
— Счастливого Рождества!
Она улыбнулась в ответ и чокнулась с ним. Сделала глоток. Шампанское было безвкусным. Она с удовольствием выплеснула бы содержимое бокала ему в лицо и накричала бы на него. Как ты мог причинить мне такую боль? Почему ты меня обманул? Почему женился на другой?
— Что с тобой? — спросил он. — Ты выглядишь такой несчастной.
Сочувствие в его голосе пронзило ее сердце, словно нож. Она едва сдержала слезы. Бокал шампанского в его кабинете — вот и все, на что она могла рассчитывать. Рождественскую елку в его доме наряжала другая женщина, Беттина, с которой он завтра поедет к своим родителям праздновать Рождество. С которой он живет в своем доме. Эти мысли причиняли ей мучительную душевную боль, но, с другой стороны, это было хорошо. Только если она будет помнить о том, как подло он с ней поступил, ей удастся осуществить задуманное. У нее закружилась голова. Наверное, ей нужно было что-нибудь съесть, прежде чем пить шампанское.
— Анника! Что с тобой? Тебе нехорошо?
Голос Дирка звучал как будто откуда-то издалека. Черты его озабоченного лица слились в расплывчатое пятно. Она схватилась рукой за голову. Он осторожно забрал у нее бокал, и она оказалась в его объятиях. Его лицо находилось прямо перед ее глазами, и в то же время очень далеко. Ее тело сделалось ватным. Неожиданно у нее подкосились ноги. До ее слуха донесся дребезжащий звук. Где Дирк? Что происходит?
Она лежала на полу. Дирк стоял сзади своего стола. Одной рукой он держал у уха телефонную трубку, а другую прижимал к голове. Что это у него на щеке? Кровь? В его голосе звучало раздражение. Анника сощурила глаза и попыталась понять, что он говорит, но до ее затуманенного сознания доходили только обрывки фраз.
…напала на меня, — услышала она. — Я получил травму! Да, поторопитесь. Она совершенно обезумела… набросилась на меня с осколком бутылки…
Она больше не ощущала своего тела. Из уголка ее рта текла слюна.
— Дирк, — пробормотала она полубессознательно. И тут все погрузилось во тьму.
Воскресенье, 17 мая 2009 года
Марка разбудил звонок мобильного телефона. Он открыл глаза и зажмурился от яркого солнечного света. В течение нескольких секунд он не мог понять, где находится, потом все вспомнил и тут же окончательно проснулся. Рики не было, он лежал на матрасе один. Итак, это была их первая ночь. Он чувствовал себя совершенно счастливым.
Спустя некоторое время Марк поднялся и направился в маленькую ванную комнату. Подняв сиденье унитаза, помочился. Затем подошел к умывальнику и критически рассмотрел себя в зеркале. Ему почему-то казалось, что эта ночь должна была изменить его и внешне, но выглядел он, как и прежде.
Рики была в кухне. Она стояла у окна, спиной к нему, и курила. В тот самый момент, когда он хотел обнять ее сзади, зазвонил мобильный телефон, и она взяла трубку.
— Привет, мое сокровище, — тихо проворковала она. — Как твои дела? Тебе удалось хотя бы немного поспать или не давала боль?
Марк отступил на несколько шагов назад. Мое сокровище?Вчера вечером она называла Яниса совсем по-другому!
— Да. У меня все в порядке. Марк ночевал здесь… А, глупости! Он спал на кушетке. — Она рассмеялась, и в ее смехе Марку послышалось пренебрежение. — Как ты можешь говорить такое?.. Да, я знаю… естественно… Сейчас приеду. Тебе что-нибудь нужно?.. Ладно. Да, сделаю. Я люблю тебя, мое сокровище. Скучаю по тебе. Без тебя мне как-то не по себе.
У Марка вдруг закружилась голова. Вспыхнувший на границе поля зрения огонек возвестил о надвигавшейся головной боли. Он наклонился вперед и сжал ладонями виски. Разве Рики всего несколько часов назад не сказала, что любит его?А теперь она говорит то же самое Янису! Как такое может быть?
— Привет, Марк. — Рики закончила разговор. — Ты уже проснулся?
Марк поднял голову и уставился на нее.
— Зачем ты только что солгала Янису? — спросил он.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты дала ему понять, что мы находимся в доме. И сказала, будто я спал на кушетке. Но это же неправда!
— Ну и что? — Рики с улыбкой пожала плечами. — Ему в его состоянии не следует волноваться.
Марку показалось, что он ослышался.
— Выходит… выходит, для тебя ничего не значит, что ты со мной… — с трудом выдавил он из себя. — Ты же сказала, что любишь меня. Так что, ты сказала это просто так? Или ты просто так сказала это Янису?
Улыбка сползла с лица Рики.
— Мне кажется, ты слегка спятил, Марк, — сказала она. — Янис мой друг. Тебя совершенно не касается то, что я ему говорю. И вообще, подслушивать нехорошо.
Она прошла мимо него, направляясь в ванную. Марк последовал за ней.
— Но… почему ты тогда… спала со мной?
— Ты ведь всегда хотел этого. — Она посмотрела на него с усмешкой. — И я решила доставить тебе удовольствие. Ты же получил удовольствие, не так ли?
Он лишился дара речи. Его лицо залила краска. Всего несколькими словами Рики придала единственному в своем роде событию обыденный смысл. Для нее ничего не значило то, что она переспала с ним.
— Янис больше не любит тебя, — выдавил он из себя. — В пятницу он обжимал в кухне Нику! Если бы я не вернулся в этот момент с собаками, этим бы не ограничилось. Он давно пялился на эту бабу!
Лицо Рики окаменело.
— Ты только что это придумал, — сказала она недоверчиво.
— Нет, — возразил Марк, стараясь не обращать внимания на колющую боль за глазами. Ему ужасно не нравился его обиженный тон, но он ничего не мог с этим поделать. Постепенно нараставшая боль в висках грозила свести его с ума. Если он в течение четверти часа не примет свои таблетки, дело может кончиться плохо. — Он говорил совершенно безумные вещи, а потом залез Нике под юбку. Думаю, поэтому она и сбежала.
Рики смотрела на него с мрачным видом, уперев руки в бока.
— Зачем ты мне сейчас все это говоришь? — спросила она.
— Я люблю тебя, — неуверенно произнес Марк. Он ожидал совсем другой реакции. А именно слез. Чтобы он мог бы утешить ее и заверить в своей преданности и любви. — Мы принадлежим друг другу, Рики. И у нас есть тайна, разве не так?
Ее лицо превратилось в маску ярости.
— Если ты думаешь, что сможешь теперь шантажировать меня, — прошипела она, тыча в его сторону пальцем, — то я тоже про тебя кое-что знаю!
Марка потрясла холодная злость, с которой она произнесла эти слова. От эйфории, охватившей его после пробуждения, не осталось и следа. Он все испортил!
— Я не собираюсь шантажировать тебя! — крикнул он в отчаянии.
Она пристально смотрела на него, прищурившись.
— Рики, пожалуйста, не сердись на меня, — умолял он. — Ведь я… я люблю тебя! Ради тебя я готов на все!
Она отвернулась от него резким движением.
— Я должна сейчас ехать в больницу к Янису, а тебе лучше отправляться домой, пока твой отец не появился здесь с полицией, — сказала она. — Позже мы обо всем поговорим. А теперь иди. Мне нужно в туалет.
Он подчинился. Она сказала, что поговорит с ним. Позже. Это означало, что не все потеряно. Подавленный, Марк пошел в спальню и принялся одеваться. Он дал себе слово никогда больше не подслушивать ее телефонные разговоры. Зайдя в кухню, открыл свой рюкзак, который вчера небрежно бросил на стул. К счастью, таблетки оказались там. Проглотив две штуки, он запил их водой из-под крана. Его взгляд упал на мобильный телефон Рики, который она оставила на кухонном столе. Интересно, с кем она разговаривала перед тем, как ей позвонил Янис?
Некоторое время Марк колебался, задумчиво массируя пальцами болезненно пульсировавшие виски. В конце концов любопытство взяло верх. Он вызвал список входящих звонков и обомлел. Что могло понадобиться его отцу от Рики в десять минут восьмого утра в воскресенье? Если речь шла о нем, она сказала бы ему… Или нет? Он в недоумении смотрел на дисплей телефона. Неожиданно в его душе зародилось страшное подозрение, и у него сразу ослабли колени. Раздался шум воды сливного бачка. Он быстро положил мобильный телефон обратно на стол.
В вольерах начали лаять собаки. Наверное, пришла Рози, всегда дежурившая по воскресеньям в первую смену. В кухню вошла Рики.
— Поторопись, — сказала она. — Не надо, чтобы Рози увидела нас здесь вместе.
Ему не терпелось спросить, о чем она говорила с его отцом, но он очень боялся услышать ответ.
— Что с тобой? — Рики с удивлением взглянула на него.
Он молча смотрел на нее. От боли в голове на глаза у него навернулись слезы. Она обняла его и поцеловала в щеку.
— Ах, Марк, прости меня, — прошептала она ему на ухо. — Я была слишком резка с тобой. Но у меня много забот. Мы действительно провели с тобой замечательную ночь. Увидимся позже, договорились?
Она отпустила его, повернулась и пошла к двери. У него заколотилось сердце, и к нему опять вернулось ощущение счастья. Рики причинила ему боль вовсе не умышленно. Все опять было хорошо.
— Договорились, — смущенно пробормотал он, хотя она уже не слышала его. — Договорились.
Размышления, навеянные разговором с Пией, не давали ему покоя. За всю ночь Оливер так и не сомкнул глаз. И впервые за несколько месяцев причиной его бессонницы была не Козима. Боденштайн поднялся — тихо, чтобы не разбудить Аннику, которая спала на другой стороне кровати.