— А ты, ты маленькая, подлая ищейка! — крикнула она ему со злостью. — С какой стати ты роешься в моих вещах, а? Что еще за номера ты выкидываешь? И что тебе вообще здесь нужно?
Всем своим видом она выражала крайнее презрение.
У Марка перехватило дыхание. В одно мгновение ее лицо утратило красоту. Он видел перед собой отвратительную гримасу холодной, бессердечной, расчетливой эгоистки.
— Я… я просто хочу знать, почему вы мне все время лгали. — Он едва сдерживал слезы. — Я хочу, чтобы вы сказали мне правду.
Рики смотрела на него и качала головой.
— Слушай, кем ты себя воображаешь? — спросила она. — С чего ты взял, что я обязана отчитываться перед тобой?
Она зло рассмеялась, пренебрежительно махнув рукой. И вдруг с Марком что-то произошло. Как будто внутри у него сработал какой-то переключатель. Сейчас, когда случилось худшее из того, что он только мог себе представить, страх в его душе уступил место холодной ненависти. До сих пор вся его жизнь определялась страхом потерять тех, кого он любил: сначала родителей, потом Мишу и наконец Яниса и Рики. Теперь он потерял и их. Сначала они лгали ему, а затем бросили на произвол судьбы. Чего же ему теперь бояться? Ему все стало безразлично. Абсолютно безразлично.
— Я больше не желаю выслушивать подобное, — решительно сказала Рики.
— Оставайся на месте, — угрожающе произнес Марк.
— Перестань так себя вести. — В голосе Рики прозвучала ярость. Она протянула руку и бесстрашно схватила пистолет за ствол.
В этот момент Марк нажал на спусковой крючок. Пуля прошла на волосок от ее руки и вонзилась в стену возле двери. Звук выстрела оказался значительно громче, чем он ожидал.
— Ты что, рехнулся? — крикнула Рики, отшатнувшись назад. — У тебя действительно не все дома, ты, маленький кретин! Ты чуть не попал в меня!
— В следующий раз попаду, можешь не сомневаться, — заверил ее Марк.
Страх в ее глазах доставил ему удовольствие. Примерно такое же, какое он испытывал, сидя за компьютером и играя в шутеры. Но сейчас оружие в его руке было настоящим.
— Как это называется? Почему вы отозвали автомобиль?
— Был пересменок, а потом нам пришлось ехать на драку в школе.
Пия с трудом сдержалась, чтобы не раскричаться. Она пребывала в отвратительном настроении. Уже почти три часа дом Фридерике Францен оставался без наблюдения!
— Я требую, чтобы не позднее чем через десять минут там находились два автомобиля, — сказала она категорическим тоном. — Один непосредственно перед домом, второй на проселочной дороге. И тут же сообщите мне, если там что-нибудь произойдет.
Кирххоф положила трубку, прежде чем ее коллега из участка в Кенигштайне успел ей что-либо возразить.
— Идиоты, — сердито проворчала она. В кабинете шефа работать было не очень удобно, и поэтому Пия вновь сидела за своим столом.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Катрин.
— Пия, я узнала у Фрауке Хиртрайтер номер мобильника госпожи Францен. Я уже послала оператору мобильной связи запрос на схему маршрута передвижения ее мобильника, а также мобильника Марка Тейссена.
— Очень хорошо. Нам нужна еще распечатка их разговоров.
— Все это у нас будет в течение получаса.
— Отлично. Передай, пожалуйста, Крёгеру, чтобы он зашел ко мне.
— Фридерике Францен объявлена в розыск, — сообщил Кем. — Я узнал номер ее автомобиля.
Сидевший напротив нее Кай говорил по телефону с прокуратурой о санкции на арест. Когда он закончил, Кем позвонил в школу Марка Тейссена, чтобы выяснить, появлялся ли юноша на занятиях. Домой, после бегства через балкон, тот так и не возвращался, и его мать очень переживала по этому поводу. Красным мотороллером он воспользоваться не мог, так как тот находился на хранении в полицейском участке.
Пия листала документы по делу об убийстве Людвига Хиртрайтера и пыталась восстановить ход событий прошлой субботы. Почему она гораздо раньше не поняла, что с Рики Францен что-то не так? Эта женщина вела себя весьма странно. Ее сумка лежала в автомобиле, а не в кухне, — стало быть, она солгала! Она поразительно быстро оправилась от страшного шока. С кем она разговаривала по телефону? И что произошло тогда между ней и Марком Тейссеном?
В офис вошел Крёгер.
— Ты хотела поговорить со мной?
— Привет, Кристиан. Спасибо, что быстро пришел. — Пия в раздумье прикусила нижнюю губу. — А где отчет с результатами экспертизы ружья, которое мы нашли у Фрауке Хиртрайтер? Я не могу найти его в деле.
— Лежит у меня на столе. Зачем он тебе понадобился?
— На нем были отпечатки пальцев?
— Полно́. — Крёгер наморщил лоб — А что?
— Мы исходим из того, что Фридерике Францен застрелила Хиртрайтера, а потом подбросила ружье Фрауке. Было бы очень неплохо найти на нем отпечатки ее пальцев.
— А у нас есть ее отпечатки для сравнения?
— Пока нет.
— Марка, естественно, в школе нет, — сказал Кем, сидевший за соседним столом. — Что будем делать?
Телефон на столе Пии зазвонил почти одновременно с ее мобильным телефоном. Хеннинг! Именно сейчас, после четырех дней молчания, ему взбрело в голову позвонить ей! Она протянула Крёгеру свой мобильный телефон и произнесла с мрачным видом:
— Возьми. Твой лучший друг. Спроси его, пожалуйста, что ему нужно.
Пия сняла телефонную трубку. В ухо ей закричал взволнованный голос, и только спустя несколько секунд она поняла, что у аппарата начальник полицейского участка в Кенигштайне. Выслушав его, она еще больше помрачнела и возмущенно воскликнула:
— Не может быть! Я вам ясно сказала, чтобы вы ждали нас перед домом! Да… нет… об этом мы позаботимся. Перекройте шоссе и проселочную дорогу. Мы подъедем через четверть часа.
Она положила трубку и подняла вверх глаза.
— Что случилось? — встревоженно спросил Кай.
— Марк Тейссен взял госпожу Францен в заложники в ее доме, — угрюмо ответила Пия. — И выстрелил в нашего коллегу, который позвонил в дверь.
Пия тяжело вздохнула, мысленно обругала Боденштайна, который отправился со своей лживой мышью на пикник, а затем вслух коллег, которые своевольно сняли наблюдение с дома в Шнайдхайне.
— Кай, — сказала она, поднимаясь со стула, — обеспечь все необходимое: спецназ, «Скорую помощь», психолога и прочее. Кем и Катрин, мы сейчас выезжаем.
— Я могу тебе понадобиться? — спросил Крёгер.
— Конечно. Непременно. Не забудьте надеть бронежилеты. Через три минуты встречаемся внизу, на парковочной площадке.
Повесив на плечо рюкзак, Пия двинулась к двери и тут вспомнила о Хеннинге.
— Что он хотел? — спросила она, протянув руку за своим мобильным телефоном.
— О, пусть он скажет тебе это сам, — уклонился от ответа Крёгер.
— Да ладно тебе! Что там у него?
— Если я правильно понял, он женился в Англии.
Все прошло гладко. Боденштайн ощущал себя персонажем шпионского фильма, когда переступил порог маленького частного банка в деловом квартале Цюриха и назвал кодовое слово Климатгейт. Его тут же препроводили в подвал, он открыл ячейку и достал из нее кофр. Через десять минут Оливер уже стоял на улице, чувствуя, как у него колотится сердце и подгибаются колени. Незаметно огляделся. Никто не обращал на него внимания. Тем не менее облегчение он испытал только тогда, когда, выехав на автобан, поехал обратно в сторону Винтертура.
Спустя час Оливер достиг Констанца. Швейцарские и немецкие пограничники пропустили его без всяких проблем, и ровно в час он въехал на парковочную площадку отеля «Корабль на озере», стоявшего прямо напротив причала парома. Анника заметила его еще издали и поспешила ему навстречу. У него затрепетало сердце от счастья, когда он увидел, что ее лицо лучится радостью. Она обняла его за шею и поцеловала.
— Это было захватывающее приключение, — усмехнулся Боденштайн.
— Ах, Оливер! Не знаю, как тебя и благодарить!
— Это только первый этап, — сказал он — Боюсь, вести переговоры со Шторхом и людьми из Федерального ведомства уголовной полиции будет куда труднее.
Анника разжала объятия. Улыбка исчезла с ее лица, уступив место выражению подавленности. Легкий бриз, подувший с озера, растрепал ее волосы. Она заправила выбившуюся прядь за ухо.
— Что мне делать, если я не смогу опровергнуть их доказательства? — прошептала она и посмотрела на него своими большими глазами. — Дирк обладает большим влиянием и связями. Он способен на все и хочет убрать меня с дороги.
— Мы все-таки живем в правовом государстве, — убежденно произнес Боденштайн, открывая багажник автомобиля. — У нас просто так никого в тюрьму не сажают.
— Ты веришь в правовое государство, — сказала она со вздохом. — А я после некоторых событий в своей жизни эту веру утратила.
Она выглядела такой потерянной и грустной, что Боденштайн испытал чувство жалости. Он протянул руку и нежно погладил ее по щеке. В столь чудесный день, в таком живописном месте не должно было быть места для грусти. Скоро кошмар для Анники закончится, и у них будет масса времени для задушевных бесед и увлекательных путешествий.
— Во время поездки мне пришла в голову мысль, что тебе может понадобиться хороший адвокат, — сказал Оливер. — И у меня уже есть подходящая кандидатура. Доктор Клазинг, один из лучших в Германии специалистов по уголовному праву. Я познакомился с ним несколько лет назад во время расследования одного дела, и он кое-чем обязан мне. Если ты согласна, я ему позвоню без всяких отлагательств.
— Да, конечно, я согласна. — Она прикоснулась кончиками пальцев к кофру и тут же отдернула руку. — Люди, которых я знала, погибли из-за содержимого этого кофра. Это все так ужасно.
— Пошли. — Боденштайн положил ей руку на плечо и энергичным движением захлопнул крышку багажника. — Сейчас мы посмотрим, когда отправляется ближайший паром, и потом перекусим. Я голоден как волк.
Перед заграждением, перекрывавшим улицу, на которой стоял дом Рики, уже образовалась небольшая толпа. Пия протиснулась сквозь нее и разыскала начальника группы полицейских.