— Он открыл дверь и тут же выстрелил, — взволнованно рассказывал главный комиссар полиции Кенигштайна Вернер Заттлер. — Совершенно хладнокровно!
— Как дела у вашего коллеги? — поинтересовалась Пия.
— Не знаю. Когда его увозили в больницу, он мог говорить. К счастью, на нем был бронежилет, иначе дело для него могло бы кончиться плохо.
Пия бросила взгляд на дом. Все ставни на окнах были опущены, под навесом стояли черный «БМВ» Теодоракиса и темный «Ауди» госпожи Францен. Крёгер поговорил с полицейскими и распорядился установить второе заграждение, на расстоянии примерно пятидесяти метров от дома. Прибыло подразделение спецназа. Темный автобус с зеркальными стеклами должен был служить штабом операции. Он припарковался сразу за передним заграждением. Подошел Кем с трубкой мобильного телефона у уха. На улицу въехала карета «Скорой помощи» и пожарная машина.
— Сколько времени они находятся в доме? — спросил Кем.
— Точно не знаю. — Заттлер пожал плечами и вытер носовым платком лоб, покрытый капельками пота. Захват заложника в маленьком таунусском городке происходил впервые, и это явно было для него непростым испытанием.
— Когда вы отозвали отсюда автомобили? — продолжал задавать вопросы Кем.
— Боже милостивый, я уже понял, что совершил ошибку! — воскликнул Заттлер. — Не нужно мне постоянно напоминать об этом!
Пия уже было открыла рот, чтобы высказать едкий упрек, но Кем опередил ее.
— Я вовсе не напоминаю вам о вашей ошибке, — спокойно сказал он. — Нам просто необходимо определить временные рамки.
Заттлер на мгновение задумался.
— Около семи.
Сейчас часы показывали половину первого. Пять с половиной часов дом оставался без наблюдения. Это был роковой промах.
— Нужно опросить соседей, — предложил Кем. — Возможно, они что-нибудь видели.
— Хорошая мысль. — Кристиан Крёгер махнул головой в сторону соседнего дома: — Вон там живет крупная специалистка по терроризму. Ставлю пятьдесят евро на то, что она сегодня целый день не отходит от окна.
— Вот и отлично. — Кем коротко усмехнулся. — Тогда я зайду к ней.
— Кристиан. — Пия повернулась к Крёгеру. — Распорядись, чтобы привезли Фрауке Хиртрайтер. Кроме того, кто-то должен съездить к Теодоракису в больницу. И мне нужен точный план дома.
Крёгер кивнул и достал мобильный телефон. К ней подошел командир спецназовцев. Пия знала Иоахима Шефера по нескольким совместным операциям и по двухгодичным курсам в полицейской школе, которые он вел. Шефер был спесивым мачо, но свою работу исполнял как нельзя лучше.
— Привет, — сказал он Пии и снял зеркальные солнцезащитные очки. — Итак, что мы имеем? Каково положение дел?
Его люди — в угольно-черных бронежилетах, в черных масках и черных шлемах — собрались возле автобуса.
— Привет, — отозвалась Пия. — Нам известно немногое…
Они с Крёгером последовали за Шефером внутрь автобуса, от пола до крыши оборудованного самой современной техникой. Они вкратце обрисовали спецназовцам ситуацию в доме и ознакомили их с расположением помещений.
— Преступник вооружен пистолетом и уже ранил одного из наших коллег, — сказала напоследок Пия. — Ему шестнадцать лет, и он психически неустойчив. Нам следует исходить из того, что он снова применит оружие.
Шефер наморщил лоб, потом кивнул и дал своим людям короткие указания. Два снайпера должны были занять позиции на крышах соседних домов, а остальные — рассредоточиться перед домом госпожи Францен и позади него. Да, подумала Пия, ребятам не позавидуешь. Большое удовольствие часами сидеть в засаде при двадцати шести градусах в тени в полном боевом снаряжении, к тому же не имея возможности отвлечься ни на секунду!
— Какие-нибудь особые требования существуют? — спросил Шефер.
— Нет, никаких.
В автобус поднялся Кем. Как и предполагал Крёгер, соседи видели все, что происходило в доме госпожи Францен около полудня. Оказалось, что Марк захватил не одного, а двух заложников, так как двумя часами ранее к дому на такси подъехал Янис Теодоракис — в халате, шлепанцах и с костылем. Госпожа Францен появилась чуть позже. Еще рано утром она увезла своих лошадей и других животных, которых держала в саду.
— Только что приехали родители Марка Тейссена, — завершил свой доклад Кем. — И психолог уже здесь.
— Хорошо, — сказала Пия. — Я поговорю с родителями, а потом позвоню Марку на мобильник.
— Ладно, — согласился Шефер.
У Пии зазвонил мобильный телефон. Это был Кай, который сообщил ей, что, согласно информации, полученной от оператора мобильной связи, Фридерике Францен звонила в субботу Штефану Тейссену. Пие пришлось зажать второе ухо рукой, поскольку Шефер и Кем тоже разговаривали по телефону.
— И они связывались не только в этот раз, а общались довольно часто, — рассказывал Кай. — Только в субботу четырежды — в 7.12, в 8.15, в 9.45 и в 14.32. Они созванивались даже сегодня утром. Странно, не правда ли?
Пия это странным не находила. Это лишь подтверждало ее подозрения. Фридерике Францен не подвергалась в субботу нападению — теперь Пия была в этом твердо уверена.
Потсдам, 31 декабря 2008 года
Опустились сумерки. Время от времени потрескивали петарды. Ей было холодно, и она ежилась, плотнее натягивая куртку на плечи. Под туфлями хрустел снег. Она жалела, что оставила автомобиль на парковочной площадке перед яхт-клубом, явно недооценив расстояние. Когда она преодолела заснеженный газон и подошла к воротам виллы с огромными, уютно светившимися окнами, все ее тело было покрыто потом. У нее сжалось сердце. Она положила руки на холодную решетку, и на глазах у нее выступили слезы. Этот дом должен был принадлежать ей. Она хотела жить в нем вместе с Дирком, а теперь здесь расположилась эта Беттина! Она прошла вдоль голой, по причине зимы, живой изгороди и нашла в ней небольшую прогалину, через которую без труда проникла внутрь. На озере был полный штиль. Деревья протягивали к небу голые сучья. На морозном воздухе ее дыхание тут же становилось белыми облачками. Внезапно в ее душе поднялась бурная волна ненависти, такой горячей, что, казалось, сейчас снег начнет таять у нее под ногами. Ею овладела жажда мести. Дирк обманул ее. Он заманил Сьерана в Берлин, убил его и подставил ее, создав видимость, будто убийцей является она, чтобы от нее избавиться! Она подошла к двери и нажала кнопку звонка.
— А-а, привет, — удивленно произнесла Беттина. — Вот так неожиданность!
Она была красивее, нежели ее образ, запечатлевшийся у нее в памяти. Блестящие темные волосы, идеальная фигура, слегка загорелая кожа.
— Дирк дома? — спросила она.
— Нет.
Недоверие во взгляде. И даже страх.
— Могу я подождать его?
— Нет. Уходите.
Интересно, какими лживыми россказнями о ней он ее пичкал? Бесцеремонно отодвинув ее в сторону, она вошла в просторный холл, подавляя приступ ненависти. Высокая, роскошно украшенная елка горела красными и желтыми огнями. В зеленом салоне стоял длинный, богато сервированный стол. Они явно ожидали друзей, чтобы весело отпраздновать Новый год. Эта мысль была для нее невыносимой. Здесь она провела месяцы, давая указания архитекторам, дизайнерам и рабочим. Благодаря ее усилиям, на месте руин поднялась шикарная вилла. Каждый вечер они с Дирком ходили по комнатам и обсуждали ход работ. Откуда ей было знать, что он создает все это для другой? Ее душила безумная ненависть, затмившая все остальные чувства. Эта женщина украла у нее Дирка.
— Если вы сейчас же не уйдете, я позвоню в полицию, — раздался сзади испуганный голос.
Она обернулась. На полу, выложенном плитками черного и белого мрамора, вся в белом, стояла Беттина, величественная и красивая, словно шахматная королева. А что представляла собой она?
Дальнейшее она помнила довольно смутно. Помнила, что в руке у нее оказалась кочерга, что на безупречном лице Беттины появилась кровь. Много крови. Помнила ошеломленное выражение на детском, кукольном лице, помнила осколки фарфора и хрусталя. Мерцающие огни свечей, горячий воск на ее холодных пальцах, вспыхнувшую факелом елку. Помнила, с какой жадностью пламя пожирало портьеры, лизало ковры и потолок. Она стояла, очарованная и в то же время потрясенная этим зрелищем.
Если этот дом не достался ей, не достанется он и этой женщине, которая разрушила все чудесное и замечательное, что было между ней и Дирком. Позади нее с громким треском лопнуло оконное стекло, затем второе. Раздуваемый уличным ветром огонь превратил дом в пылающий ад.
— Желаю тебе счастливого Нового года, — сказала она Беттине и, перешагнув через нее, направилась к двери.
Отныне 31 декабря станет для Дирка Айзенхута незабываемым днем. Об этом она позаботилась.
Мобильный телефон Марка был отключен, так же как мобильные телефоны Теодоракиса и госпожи Францен. Прибывшая Фрауке Хиртрайтер сделала приблизительный эскиз интерьера дома, который внимательно изучили Шефер и его люди. Приехала даже доктор Николя Энгель и, не желая оставаться в стороне, взяла руководство на себя. Они обсудили, как лучше всего проникнуть в дом, чтобы обезвредить преступника с помощью светошумовых гранат или слезоточивого газа и задержать его.
— Мы не знаем, в каком помещении он находится, — заметила Пия.
— Это не имеет значения, — возразил Шефер. — Дом не так уж велик, и это обычная наша работа.
— Я против, — решительно заявила Пия. — Сначала мы должны поговорить с Марком.
Юноша переживал глубокую психологическую травму. Выслушав его родителей и Фрауке Хиртрайтер, Пия отчетливо представила, в каком душевном состоянии должен был пребывать в данный момент Марк Тейссен. Никто не мог сказать, что же все-таки побудило его взять в заложники тех, кем он так восхищался.
— Попробуем позвонить по стационарному телефону, — предложила Пия. От ее внимания не ускользнул быстрый взгляд, которым обменялся Шефер с двумя своими людьми. В принципе, они были за быстрое решение, но оно представлялось им слишком рискованным в плане угрозы для жизни заложников.