Он передал Аббасу увеличенные фотографии Вадима.
— На обратной стороне — фамилия и адрес.
Аббас взглянул.
— Так. Годится. Досье?
Марат положил перед ним досье на Вадима и проверочный запрос Гунара.
Пока араб изучал досье, Марат боковым зрением увидел, как Вадим остановил какого-то частника и укатил с ним, не торгуясь. К следующей за ними машине метнулся Кириллов.
События разворачивались без сценария, но интересно.
— Господин Гунар сообщил мне, что вы предлагаете кардинально изменить схему поставки материала, — заговорил аль-Аббас, возвращая Марату досье.
— Господин Гунар не мог вам этого сообщить, так как говорили мы об этом всего час назад, — заметил Марат. Он уже понял, что их разговор с Гунаром транслировался Аббасу, но не хотел обнаруживать этого своего знания раньше времени.
— Я слышал весь разговор от начала до конца по системе «Интернет». Можете не повторять то, что говорили. Альзо. Что за схема?
— Мы получаем груз, оплачиваем его и доставляем в Ригу. Русскую таможню мы берем на себя, рижскую вы берете на себя. Ваша оплата — при получении груза.
— Схема не отличается от предыдущей.
— Отличается. Нет посредников, которые грабили и вас, и нас. И которые — кто-то из них — еще и продал нас Израилю.
— Последнее вызывает мои сомнения. В этом случае почему нет реакции Израиля? Они реагируют быстро.
— Да, я помню, как они взорвали центр в Ираке, — невинно вставил Марат.
Аббас даже лицом потемнел.
— Это был акт международного вандализма!
— Совершенно с вами согласен. А почему он произошел? Потому что произошла утечка информации. А через кого утекает информация? Через таких людей, как вы? Или как я?
Марат почувствовал, что слова его достигли цели.
— Какое количество материала могут выдавать ваши заводы? — вернулся араб к делу.
— Сколько вам понадобится, столько и будут. Только не заводы — у нас всего один такой завод.
— Вдвое — возможно?
— Вполне.
— На порядок?
— То есть в десять раз? Думаю, да.
— За счет чего?
— За счет повышения производительности труда. — Марат еле сдержался, чтобы не расхохотаться: так нелепо звучала эта набившая всем оскомину фраза в контексте деловых переговоров.
— А на два порядка? — настаивал араб.
— В сто раз то есть? Не знаю. В конце концов, можно перепрофилировать на эту же продукцию еще один завод. Все равно половина мощностей простаивает. Но после этого поставки лития придется легализовать.
Теперь задумался аль-Аббас:
— А нельзя ли построить такой завод у нас?
— Можно. Но для него не будет сырья. Наши работают на шламах — ну, на грязи, которая остается от производства цветных металлов — меди, олова, никеля. В сопутствующих рудах всегда остается что-то: платина, золото, редкие земли. В очень маленьких количествах. Поэтому шламов нужно много. Нет, у вас этот завод работать не сможет.
— Мы обдумаем эту проблему, — пообещал Аббас.
Зуммер телефона заставил его взять трубку. Он что-то сказал по-арабски, выслушал и вернул трубку на место.
— Что случилось? — спросил Марат.
— Знаете, куда сейчас зашел ваш маленький господин Вадим? — У араба даже усы свирепо затопорщились.
Марат догадывался, но невинно предположил:
— Может быть, в синагогу?
— В израильское посольство! И прошел к самому послу! И его пропустили!
— Если он агент Моссада, кто может его не пропустить? Но вы зря беспокоитесь, дорогой аль-Аббас. У него ничего нет, никакой информации.
— Он видел меня!
— Да мало ли кто вас видел!
— Он знает мое имя!
— А что, в посольстве Израиля не знают вашего имени и без Вадима? И не догадываются, чем вы занимаетесь?
— Но он может сказать!
— Про литий? Его сочтут сумасшедшим. И потом, если бы у него была нужная информация, зачем ему ехать с нею к израильскому послу в Латвии? Он все мог давно передать в Москве.
— Извините. Возможно, вы правы. — Аббас глотнул виски. — Но тогда — зачем он туда поехал?
— Может быть, нужна какая-то дополнительная информация? Скорее всего. Рабочая. Которую проще получить в посольстве, чем добывать самому. Успокойтесь, Саид, мы держим ситуацию под контролем. Давайте определимся со схемой. То, что происходит с товаром до русской таможни, — наши проблемы. После — ваши проблемы. Напрямую задействованы только четыре человека: вы, я, мой человек и ваш человек.
— За любую ошибку отвечаете своей головой, — предупредил араб.
— А вы за свою — своей, — согласился Марат.
— Это мне говорите вы?
— Это вам скажет ваше начальство. А узнать оно может от кого угодно, в том числе и от нас.
— Абгемахт. Схема связи?
— Через «Интернет» с шифром. Точную схему мои ребята разработают и передадут вам.
— Как?
— Найдем способ.
— Вот как, — сказал Аббас. — Завтра к вам вылетают мои люди, не забыли? И помните зачем? С ними и передадите схему.
У него снова потемнело лицо и затопорщились усы — так распирало его от ненависти.
— Стоит ли торопить события? — попытался смягчить ситуацию Марат. — Мы и сами все сделаем. Публичные аутодафе — средневековье какое-то.
— Нет! — Араб был непреклонен. — Будет сделано так, как приказали мне мои начальники. Весь мир должен знать, как мы расправляемся с врагами нашей родины! Весь мир!
Марат понял, что спорить тут бесполезно.
Еще одна проблема. Ну и деньки!
— О Кириллове, — напомнил он. — Его нужно вывести из игры. Может быть, он чист, а может, и нет: слишком много общался с Гунаром.
— Сделаем, — пообещал араб. — И с господином Гунаром тоже.
— Можно мне от вас позвонить господину Гунару? — спросил Марат.
— Его телефон не отвечает, я звонил.
— Мне ответит. — Марат набрал номер, дослушал до шестого гудка — было условлено, что его люди возьмут трубку только после шестого звонка, — и коротко бросил: — Все. Начинайте. И домой. Вам не придется решать проблемы с господином Гунаром, — сообщил он аль-Аббасу. — Только что у себя на даче он был убит неизвестными злоумышленниками. Нападение было явно корыстным. Пропали многие ценности. Кроме того, сильно пострадала вся аппаратура. Потому что в доме вспыхнул пожар. Видимо, таким образом преступники пытались замести следы… У вас есть еще вопросы ко мне?
— Больше нет.
— Тогда мне пора.
Прощаясь, аль-Аббас задержал руку Марата в своей холодной потной руке:
— Я глубоко удовлетворен встречей с вами, господин Марат.
— Я тоже, — ответил Марат, но искренности в его голосе было меньше.
«Мерседес» укатил. Марат вернулся к «СААБу», в котором маячила голова Николая.
— Ну, что скажешь?
— Класс! — искренне восхитился Николай. — Тебя бы, шеф, в дипломаты. Или в карточные шулера. В покер ты бы играл забойно… Где же Вадим?
— Сейчас должен появиться.
Но Вадим почему-то не появлялся. Появился чем-то удрученный Кириллов, узнал, что шеф уже уехал, еще больше огорчился и исчез. Вадима все не было. Прошел час. Марат начал нервничать.
— Да есть еще время до самолета, почти два с половиной часа, — попытался успокоить его Николай. — Разве что с ним что-нибудь случилось…
— Боже нас от этого сохрани. Пусть на самолет опоздаем, но чтобы с ним — ничего. Хоть молись! — признался Марат.
Прошло еще минут сорок. Улицы Старой Риги стали редеть, в машине похолодало. Николай пару раз заводил мотор, чтобы согреться. Наконец, предложил:
— Вон на углу кафешка. Пойдем хоть перекусим, а то у меня уже живот к спине прилип.
— А появится этот хрен.
— Оставим ему записку.
Так и сделали. На листке чиркнули: «Жди!» — и положили листок под щетку лобового стекла.
Едва за ними, звякнув колокольчиком, закрылась дверь кафе, из-за противоположного угла собора к машине скользнула тень. В руках у Вадима был увесистый камень, обмотанный какой-то рогожей. Но камень не понадобился. У Николая на «семерке» была установлена сигнализация с автоматическим закрыванием замков, так что Марат о двери не заботился. Так произошло и на этот раз. Он закрыл за собой дверь и пошел в кафе. Николай тоже не сообразил, что машина не оборудована сигнализацией. Да и не та это была машина, чтобы кто-нибудь на нее позарился, — «СААБ» 85-го года. Такие машины уже не крадут. А вот Вадиму это было на руку. Бесшумно отворив дверь с пассажирской стороны, он выгреб все магнитофонные кассеты, рассовал их по карманам, для правдоподобности с потрохами, как делают неопытные воры, вырвал из панели приемник «Пионер», подергал магнитофон, но оставил его в покое. Закончив свое черное дело, он открыл бардачок, вывалил из него на пол все содержимое и покинул машину. Дверь так же бесшумно закрылась.
Задами, по темным кварталам позади Домского собора, Вадим пробрался к городскому каналу и вывалил в воду приемник с колонками и все коробочки аудиокассет. Сами кассеты он аккуратно разложил по карманам, чтобы не топорщились, и, сделав небольшой круг по Старому Городу, нашел почту, которая еще работала. За десятидолларовую бумажку работница почты не только упаковала кассеты, но написала на двух языках адрес и сама отнесла посылку в экспедицию, чтобы уже утром она была в Москве. Посылку Вадим адресовал на свое имя до востребования на Главпочтамт.
Теперь можно было возвращаться. В попутном баре он хватанул виски без льда, двинулся к «СААБу» и завернул в кафе, куда зашли Николай с Маратом.
— Виски со льдом, двойное! — потребовал он, подойдя к стойке, и тут же под носом у него оказался мощный кулак Николая.
— Говна ему с мочой, а не виски! — взревел Николай, вытаскивая поддатенького Вадима из кафе. — Мы тут… Случилось! — передразнил он шефа. — Надрался, паскудник, вот это и случилось!
— Ну, виноват! — оправдывался Вадим. — С кем не бывает? Я же не на работе, правильно? И не за рулем? Ну, еще только стакашек — и все, завязываем!
Но они уже бросили его в машину и уселись сами. Николай завел двигатель и только тут заметил погром в салоне.