— Подозреваемого — в чем? — спросил Голышев.
— В причастности к убийству профессора Осмоловского и его лаборантки.
— Это вы так шутите?
«Ну и нахалюга! — поразился Турецкий. — Но в самообладании ему не откажешь!»
— Нет, не шучу. И вы сами это прекрасно знаете.
— Что ж, давайте просто поговорим, — подумав, предложил Голышев. — Хотя я даже представить себе не могу, о чем мы с вами можем разговаривать. Не о политике же.
— Совсем не о политике, — подтвердил Турецкий. — Два года вы учились в русско-американском колледже. Каждый месяц обучения там стоит двести долларов. Итого за два года, не считая каникул, — около четырех тысяч долларов. Не странно ли, что, затратив такую сумму, Мост-банк не обеспечил вас соответствующей вашей квалификации работой?
— Они собирались. Но возникли свои проблемы. Вы же слышали: кризис банковской системы.
— Слышал. Но нам известно и другое. Мост-банк только перечислял деньги колледжу, а за ваше обучение платила фирма… названия никак не могу запомнить…
— «Риэлти-лимитед», — подсказал Косенков. — Причем она внесла все деньги за ваше образование вперед. После чего исчезла бесследно с вкладами примерно шестидесяти тысяч человек.
Голышев пожал плечами:
— Они оплатили мою учебу, и спасибо им за это. А что исчезла — я-то при чем: «Риэлти» — мелкая рыбешка по сравнению хотя бы с «МММ» или той же «Властилиной». К сожалению, в наше время это не редкость.
— Кто вас связал с «Риэлти»?
— Я уж и не помню. Они меня сами нашли. Пришли в деканат, я заканчивал Бауманский, попросили назвать наиболее талантливого студента. Почему-то назвали меня, хотя на этот титул я не претендовал. Они сказали, что им нужны классные специалисты по компьютерам и они гарантируют мне престижную и высокооплачиваемую работу после обучения в колледже. Кто же откажется от такого предложения?
— Вас не удивило, что фирма лопнула?
— Меня это огорчило. Еще больше огорчило, что меня не взяли и в Мост-банк. Пришлось вот идти на работу в милицию.
— Кто вас туда рекомендовал?
— Да как-то так вышло, само собой. Кто-то что-то сказал, посоветовал позвонить. Я как раз был без работы. И позвонил. Можно закурить?
— Курите, — разрешил Турецкий. — Знаете, Голышев, насчет «Риэлти» вы можете мне любую лапшу на уши вешать. А вот то, что в Главное управление внутренних дел не принимают без солидной рекомендации даже на самую незначительную должность, — это мне досконально известно. Итак, кто вас рекомендовал в ГУВД.
— Я не назову вам его фамилию. Этот человек слишком известен, чтобы вы тревожили его по пустякам.
— Вы сделали ошибку, — предупредил Турецкий. — Мы его все равно найдем.
— Найдите, — проговорил Голышев с полнейшим безразличием. — И допросите. Если у вас хватит на то полномочий, — с иронией добавил он.
— Пойдем дальше. На какие средства вы купили квартиру?
— Выиграл в казино.
— Вот как? Вы часто играете в казино?
— Нет, это было единственный раз. Зашел случайно, просто посмотреть. Поставил сто баксов на «зеро». Новичкам, говорят, везет. Вот мне и повезло.
— Как же называлось это казино?
— Так просто и называлось. «Казино», и все.
— Где оно находится?
— Находилось, — уточнил Голышев. — В районе метро «Щукинская». Сейчас его там нет, дом поставлен на реконструкцию.
— И следовательно, подтвердить факт вашего легендарного выигрыша никто не сможет, — заключил Турецкий. — Машину вы тоже купили на этот выигрыш? Только не нужно про наследство, у ваших родителей никогда не было машины.
— Ну, назанимал денег и купил. Продал столовое серебро — можете проверить в комиссионке. Мне очень хотелось иметь машину.
— Покажите мне ваш пейджер.
— Иметь пейджер — противозаконно?
— Нет, — ответил Турецкий. Он повертел в руках маленькую коробочку и вернул Голышеву. — Но аренда пейджера, даже такого простенького, стоит восемьдесят долларов в месяц. А сколько вы получаете в милиции?
— Вы хотите сказать, что я живу не по средствам?
— Это я уже понял. Я хотел бы знать, на какие средства вы живете не по средствам.
— Подрабатываю.
— Как?
— По-разному.
— А конкретно?
Голышев усмехнулся:
— Коммерческая тайна.
— Что ж, доверительного разговора у нас не получается, — констатировал Турецкий.
— Разрешите мне… — сказал Косенков.
— Давайте, Аркадий.
Косенков придвинул свой стул к письменному столу, сонно посмотрел на Голышева, слегка даже зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью, и произнес неожиданно и твердо:
— В тот день, когда были убиты профессор Осмоловский и его лаборантка, примерно в 18.30 вы получили вызов по пейджеру и вышли на улицу позвонить, как вы сказали, по личному делу. Кому вы звонили?
— Вы же сами сказали: по личному делу. Одной знакомой.
— Кто она?
— Мне не хотелось бы ее называть, она замужем.
— Благородно, — кивнул Косенков. — В тот же день в 21.20, после того как на «02» поступило сообщение от лаборантки Осмоловского о том, что она видела преступника и может его опознать, вы сделали вид, что забыли запереть машину, и вышли на улицу. Кому вы звонили?
— Я действительно вышел проверить, не забыл ли я запереть машину. Я никому не звонил.
Косенков положил перед Голышевым фоторобот, выполненный по показаниям Натальи Андреевны из отдела кадров НИИ.
— Вы узнаете этого человека?
Ответ Голышева прозвучал уверенно и, как показалось Турецкому, искренне:
— Нет. Ни разу в жизни его не видел.
— Он носит белую кожаную куртку и ездит на новой белой «БМВ», — подсказал Косенков. Насчет «БМВ» он блефовал, но исходил из того, что все бандиты предпочитают почему-то «БМВ», а так называемые новые русские — «мерседесы».
— Повторяю: я не знаю этого человека.
— Он — один из тех, кто убил профессора Осмоловского и его лаборантку, — снова вступил в разговор Турецкий.
Голышев попытался разыграть возмущение:
— Я в десятый раз слышу от вас про Осмоловского и лаборантку! Вы хотите обвинить меня в этих убийствах? Но это же нелепость! В тот день я до двенадцати ночи был на смене!
Турецкий отложил фоторобот в сторону:
— Завтра этот портрет будет вручен каждому постовому. И у нас не так уж много людей ездят на новых белых «БМВ». Так что мы найдем этого типа и без вашей помощи. А как нам видится все это дело, я вам сейчас расскажу. Преступникам не удалось убрать лаборантку Осмоловского сразу после убийства профессора. Они узнали ее адрес и телефон, но дома ее не оказалось, и мать не знала, где она. Вас вызвали по пейджеру и приказали отслеживать все звонки, касающиеся лаборантки. Они верно рассчитали, что она позвонит, как только узнает по телевизору о смерти профессора. Она и позвонила. Сообщила, где она, и телефон подруги. Пока ответственный дежурный посылал оперативную группу, вы вышли на улицу и сообщили убийцам координаты Нади. К сожалению, они среагировали быстрей, чем наши оперативники. Вот как все это было.
— Это — по-вашему! — попытался защищаться Голышев.
— Нет, так было в действительности, — спокойно возразил Турецкий.
В кабинете стало тихо.
— Безумие! — нарушил тишину Голышев. — Я вам все расскажу! Я найду дома адрес женщины, и она подтвердит. Я ей звонил дважды — сначала назначил свидание, потом отменил, потому что понял, что не успею заехать к ней после смены. Не было смысла: муж у нее работает в ночную смену и возвращается около шести утра. Она подтвердит, — повторил он. — Что касается заработков, я не хотел говорить, но я подрабатываю на машине — вожу пассажиров в Шереметьево-2 и в Москву.
— Чужих там не любят, — заметил Яковлев.
— Ко мне не пристают, — ответил Голышев. — Выручает милицейское удостоверение. — Для убедительности он даже показал красную книжку.
— И сколько же вы там зарабатываете? — спросил Косенков.
— Иногда сотню, реже — две.
— Тысяч?
Несмотря на напряженность ситуации, Голышев усмехнулся:
— Долларов. На это я и живу. Я сказал чистую правду, можете проверить.
Турецкий обернулся к Косенкову и Яковлеву:
— Ну что? Сажаем? Или все же дадим ему шанс?
— А сами вы как считаете? — спросил Косенков.
— Посадить всегда успеем… Вот что, Голышев. Сейчас мы оформим протокол допроса вас в качестве подозреваемого и возьмем подписку о невыезде. Но завтра утром вы должны быть с этой своей дамой в Генеральной прокуратуре, в моем кабинете. А потом вместе со следователем Косенковым поедете в Шереметьево-2 и покажете ему людей, которые подтвердят, что вы там постоянно подхалтуриваете. Согласны?
— Конечно, согласен! Завтра в девять утра я буду в вас!
Когда все формальности были завершены, Голышев спросил:
— Могу я теперь уйти?
— Можете, — разрешил Турецкий.
— На работу можете не возвращаться, — добавил Косенков. — Я предупредил, что вы задержитесь у нас до конца смены.
Голышева словно бы выдуло из кабинета.
Едва за ним закрылась дверь, Яковлев снял трубку внутреннего телефона, коротко бросил:
— Вышел. Действуй! — И положил трубку.
— Кому вы звонили? — спросил Косенков.
— Капитану Софронову. Наш опер. Он будет вести «пятерку» Голышева. Ну что, вроде бы все грамотно получилось. Будем ждать информацию от Софронова.
Капитан Софронов появился через сорок минут. Пока включал магнитофон и вставлял кассету, рассказал:
— Он сразу рванул на Садовое и на старую Рязанку. Перед ярмаркой на Рязанке, там в это время пусто, остановился и вышел на связь. Дозвонился не сразу, поэтому частоту его радиотелефона мы засекли быстро. А теперь слушайте.
Он включил магнитофон. Сквозь шорохи и трески помех донеслось:
«— Мне Гарика, очень срочно.
Пауза.
— Слушаю. Кто это?
— Ну, кому ты днем звонил.
— Понял. Давай.
— Они вышли на нас.
— Что значит — на нас?
— На меня. Просекли, что это я передал информацию о лаборантке.
— Как?