При входе в гостиницу дорогу ему преградил швейцар:
— Вашу визитную карточку, господин!
Не удостоив его даже внимательным взглядом, Вадим сунул ему полтинник. Деньги мгновенно исчезли из руки швейцара. Он открыл перед Вадимом тяжелую дверь и козырнул:
— Добро пожаловать, мистер.
В холле Вадим высмотрел удобное кресло в углу, купил в киоске толстый «Штерн» и, погрузившись в кресло, стал небрежно просматривать его, время от времени поглядывая на входные двери.
Он узнал их мгновенно, в первые секунды, они даже не успели войти в холл. Петрович был не совсем прав, они были не как американские гангстеры, а как палестинские террористы, которых Вадим насмотрелся в Израиле. Он научился каким-то шестым чувством, чутьем улавливать злобу и агрессивность, исходившую иногда от самого простого с виду феллаха, и интуиция почти никогда не подводила его. Эти были не так сильно эмоционально заряжены, но агрессивность была в самой их сути, и Вадим безошибочно ее угадал. Они вошли в лифт и исчезли из поля зрения Вадима. А ему и не нужно было больше на них смотреть. Он отметил главное: оружия у них нет, оба были одеты легко, по-летнему, под такой одеждой даже «беретту» не спрячешь, в руках у них тоже ничего не было — ни сумки, ни даже какого-нибудь пластмассового пакета. Значит, он был прав: оружие они рассчитывают получить у Марата завтра.
Теперь нужно было хорошенько подумать. У Вадима и раньше мелькала мысль, что Марат может попытаться решить проблему привычным ему, домашним способом: попросту убрать этих неудобных гостей-рижан. Но теперь, увидев их, Вадим понял: Марат никогда на это не пойдет. Он тоже видел этих двоих и не мог не понять: за ними — не банда, даже очень сильная, за ними — организация, государство, страна. И если он сделает даже малейшую попытку пойти на конфликт с Аббасом, то будет уничтожен — этими или другими — так же безжалостно и жестоко, как эти собираются уничтожить его, Вадима.
Значит, будет врать, попытается подсунуть им труп какого-нибудь бедолаги с разможженным до неузнаваемости лицом, ростом с него, Вадима.
Поверят ли они?
А ведь могут и поверить.
Выгодно это ему, Вадиму? Он уже твердо знал: нет.
Значит, нужно их предупредить, что он жив и находится вне досягаемости людей Марата.
Предупредить. Как?
Да очень просто, вдруг понял Вадим: поговорить с ними. И не по телефону, а лично, с глазу на глаз. Сначала он усмехнулся нелепости этой мысли, но тут же подумал: все правильно. Что они с ним могут сделать в людном холле гостиницы? Выкрасть и спрятать в номере? Но малейший шум привлечет внимание охраны. Просто убить — ножом или руками? Могут, даже в толпе. Но их задача — не просто убить Вадима, а сделать это демонстративно-показательно. «Чтобы весь мир узнал…» И это — не пожелание. Это — приказ. А для таких людей приказ — это приказ.
Какой-то риск, конечно, все-таки был. Вадим даже пожалел на секунду, что после аварии не вытащил кольт из-за пояса мертвого Сергуни. Но тут же отбросил эту мысль. Даже если бы у него было оружие, он не успел бы им воспользоваться. А разговаривать с ними, держа их на мушке, это и вовсе нелепость.
Придется рискнуть. Ставка стоила того: если бы удалось перевести свирепую энергию и решимость этих двоих с него, Вадима, на Марата — это было бы решением всех проблем.
Вадим подошел к внутреннему телефону и набрал 352-й номер. Ответили быстро, высоким голосом:
— Говорите, вас слушают.
— Я хотел бы поговорить с мистером Сильвио или мистером Родригесом, — произнес Вадим.
— Я — Сильвио. Кто со мной говорит?
— Тот, кого вы сегодня целый день искали в поселке, — ответил Вадим.
Пауза.
— Повторите то, что вы сказали.
— С вами говорит человек, которого вы сегодня искали, — повторил Вадим.
Долгая пауза. Затем в трубке:
— Я — Родригес. Кто вы?
— Вадим Костиков.
— Как вы это докажете?
Вадим даже усмехнулся: они были явно обескуражены.
— У вас есть моя фотография?
— Да, есть, — несколько помедлив, ответил Родригес.
— Вы сможете меня по ней узнать?
— Полагаю, что да.
— Ну так спускайтесь в холл первого этажа. В углу небольшой бар, справа от лифта. Я буду вас здесь ждать.
Пауза.
— Когда?
— Да прямо сейчас, — беззаботно предложил Вадим. — Конечно, если у вас нет более важных дел.
Пауза.
— Мы будем через четыре минуты.
— Жду.
Вадим повесил трубку.
Они спустились через четыре минуты. За это время Вадим, сунув официантке пятидесятитысячную бумажку, попросил сдвинуть один из столиков в сторону и чуть дальше от бара, почти к проходу, и поставить один стул со стороны бара, а два других — напротив, чтобы гости сидели спиной к холлу. В случае чего у него была маленькая возможность перепрыгнуть стойку бара и попытаться уйти через служебный ход. Это была единственная мера предосторожности, которую он мог предпринять.
Первым из лифта вышел Сильвио, за ним — Родригес. Они осмотрелись по сторонам. Вадим поднялся со своего стула и сделал им приглашающий жест. Они подошли и остановились у столика.
— Добрый вечер, — проговорил Вадим. — Садитесь, господа.
Но они продолжали стоять.
И молчать.
Наконец Родригес решительно произнес:
— Вы — не Костиков.
Вадим снял шляпу и очки. Предложил:
— Смотрите внимательней. Фотография с вами? Сравнивайте.
Сильвио вынул из кармана легкого пиджака снимок. Взгляд на снимок, взгляд на Вадима. И снова — на снимок и на Вадима. Передал фотографию Родригесу. Тот всмотрелся, кивнул:
— Он.
— Показать паспорт? — спросил Вадим.
— Покажите, — сказал Родригес.
Вадим достал из кармана и бросил на стол свой паспорт. С минуту они изучали его, потом вернули — так же бросив на стол. Вадим сунул паспорт в карман.
— Вы — господин Родригес? — спросил он громилу.
Тот молча кивнул.
— А вы — господин Сильвио? — повернулся Вадим к блондину — «хлыщу», как назвал его Петрович.
— Совершенно верно. Какая интересная встреча. Что с вами случилось, господин Костиков? Попали в аварию?
— Да нет, слегка поспорил с женой.
Сильвио засмеялся. Родригес угрюмо молчал.
— Не присесть ли нам, господа? — повторил приглашение Вадим. На этот раз оба сели. — Что будете пить?
— Ему — «Боржоми», мне — виски со льдом, — ответил Сильвио.
— Бутылку «Боржоми» и два виски со льдом, — отдал Вадим распоряжение официантке.
Через минуту заказ был на столе.
Вадим взял свой стакан:
— Ваше здоровье, господа!
— И ваше, господин Костиков! — Сильвио тоже сделал глоток.
Родригес даже не притронулся к своему «Боржоми».
По-видимому, он никак не мог понять, что происходит. Наконец, прямо спросил:
— Какова цель вашего визита к нам?
— Мне передали, что вы искали меня сегодня полдня, — объяснил Вадим. — Я подумал, что вы хотите о чем-то со мной поговорить. Вот я и приехал.
Сильвио и Родригес переглянулись, но не ответили.
— Значит, вы не поговорить со мной хотели? — спросил Вадим. — А тогда зачем вы меня искали? Хорошо, — продолжал он, не дождавшись ответа. — Я буду делать предположения, а вы меня поправьте, если я ошибаюсь. Согласны?
— Вы очень интересный собеседник, господин Костиков, — заметил Сильвио и закурил. — Слушаем вас.
— Вы искали меня для того, чтобы все в поселке узнали, что вы ищете меня. Вы, так сказать, создавали общественный интерес к событию, которое вслед за этим должно последовать. Пока я не ошибаюсь? — прервался он.
— Допустим, — согласился Сильвио. — Что же это, по-вашему, за событие?
— Сам акт убийства. Точнее — публично-показательного уничтожения меня. Чтобы это попало во все газеты. Как говорит уважаемый Саид аль-Аббас: «Чтобы весь мир знал, как мы расправляемся с врагами нашей родины». Я прав?
— Вы знаете аль-Аббаса? — спросил Родригес.
— Мы виделись во вторник вечером в Риге. Мистер Марат возил меня туда, чтобы убедить аль-Аббаса в правдоподобии его версии исчезновения известного вам груза. И ему это удалось.
— Вы заходили в израильское посольство, — проговорил Родригес, словно бы уличая Вадима в злодействе.
— Да, мне пришлось это сделать, — согласился Вадим. — По приказанию господина Марата. Он знал, что люди Аббаса будут за мной следить.
— О чем вы говорили с послом?
— Я попросил его помолиться за меня у Стены плача. Он обещал.
— И все? — недоверчиво переспросил Родригес.
— И все, — подтвердил Вадим. — Важен был сам факт моего появления в израильском посольстве. Иначе аль-Аббас не поверил бы, что я агент Моссада.
— А вы не агент Моссада? — с интересом спросил Сильвио.
— Я два года служил в отряде по борьбе с террористами на оккупированных территориях. А этот отряд и Моссад — разные вещи. Это — тонкость, которой люди Марата не знают. Отсюда и пошло — Моссад.
— То есть вы хотите сказать, что господин Марат вас подставил? — уточнил Сильвио.
— Да.
— И не вы украли груз?
— Не я.
— Кто же?
— А вы еще сами не поняли? — спросил Вадим. — Марат.
— Для чего?
— Чтобы продать его более выгодному покупателю. И он его уже продал.
— Кому?
— Этого я точно не знаю, — ответил Вадим. — Думаю, кому-то из Пакистана. А может быть — иранцам. Не буду гадать. Во всяком случае, груза у него уже нет.
Вмешался Родригес:
— Вы говорите, что Марат вас подставил. Почему вы согласились на это?
— Иначе он убил бы и меня, и членов моей семьи. У меня не было выбора, — объяснил Вадим. — Он обещал, что, как только я сыграю свою роль, он меня прикроет и оставит в покое. Он не ожидал, что аль-Аббас воспримет все так остро и пришлет вас. Поэтому он решил выдать меня вам. Но мне удалось скрыться.
Воцарилось напряженное молчание.
Вадим взял свой стакан:
— Чюз!
И сделал глоток.
Сильвио закуривал уже третью сигарету.
— Я вам не верю, — проговорил наконец Родригес.