— Ну? — поторопил Турецкий.
— По телевизору этого не говорили. По телевизору говорили только об одном человеке. Я хорошо это помню.
— Точно?
— Точно.
— Ну, молодец, просек! Сам-то я эту передачу не видел. И Меркулов, наверное, тоже. Почему же сразу нам не сказал — тогда же?
— А меня не спрашивали.
— Откуда же Грошев узнал про второго?
Косенков кивнул в сторону письменного стола.
— Оттуда. Разговаривали при лампе.
— Разве? — усомнился Турецкий.
— Было, — подтвердил Косенков. — Мы же не раз об этом говорили. И пару раз, я хорошо помню, при лампе.
— Значит, сработало, — заключил Турецкий. — С меня, выходит, десять бутылок драй-джина. Ладно, придется разориться с получки. Даже боюсь, что получки не хватит. Я — в рассрочку, не возражаешь? Все равно же ты сразу все не выпьешь. Согласен?
— Да ладно вам, Саша. Я пошутил. Никакого драй-джина не нужно, я его пробовал — не то. Коньяк лучше.
— Тогда с получки мы дернем с тобой коньяку, — заключил Турецкий.
— Согласен, — улыбнулся Косенков.
— Как ты думаешь, Саша, Меркулов будет говорить с генеральным о Грошеве? — спросил Яковлев.
Турецкий ответил не сразу:
— Думаю, что да. Наверняка…
Генеральный прокурор поднялся навстречу Меркулову, дружелюбно пожал ему руку и кивнул на кресло:
— Присаживайтесь. Как идет работа?
— Идет. Вот собрались только что, чтобы подумать, что делать дальше.
Он коротко, в самых общих чертах, доложил о результатах расследования, проведенного бригадой Турецкого.
Генеральный прокурор внимательно выслушал, но о подробностях расспрашивать не стал.
— Ну, работайте, не буду вмешиваться в ваши дела. Я вот о чем хотел у вас спросить. Сегодня утром в нашем «Белом доме» я случайно встретил Грошева. Михаила Андреевича, нового начальника управления по борьбе с организованной преступностью — знаете его?
— Да. Вчера познакомились.
— Так вот, он меня поздравил с успешным раскрытием убийства профессора Осмоловского. Сказал, что второй убийца найден. И будто бы сообщили ему об этом вы.
— Да.
— Так он найден?
— Да.
— Почему я об этом не знаю?
— Мы с вами со вчерашнего дня не встречались.
— Почему сами не доложили?
— Не успели. Потому что второй убийца тоже убит.
— То есть?
— Убран. Своими. Взорвали его машину. Как только узнали, что он опознан.
— Откуда они могли это узнать? — продолжал настойчивые расспросы генеральный прокурор.
— Вчера в тринадцать часов у меня в кабинете был Грошев — зашел познакомиться. О том, что второй убийца профессора найден, знал очень узкий круг людей: я, Турецкий, Яковлев и молодой следователь Мосгорпрокуратуры Косенков. В разговоре с Грошевым Косенков не удержался и похвастался, что мы уже нашли второго убийцу. Я подтвердил.
— К чему вы все это ведете?
— Сейчас поймете, — пообещал Меркулов. — В 13.30 «наружка», которая вела «Ниву» убийцы, обнаружила хвост — за ним следили люди Марата. Когда он ушел обедать, они подложили взрывчатку в его машину. Грошев был единственным человеком со стороны, который знал, что второй убийца найден.
— Вы хотите сказать… Да нет, это совершенно немыслимо! Вы хотите сказать…
— Что организаторам убийства позвонил Грошев. Сразу же, как только вышел из моего кабинета.
Генеральный прокурор попытался прервать Меркулова, но тот продолжал:
— В этот же день Турецкий выяснил, кто рекомендовал в МУР Голышева — помните, оператора, который сообщил убийцам о звонке лаборантки профессора Осмоловского?
— Кто же?
— Грошев.
— Это совершенно невероятно! Ваши предположения…
— Это не предположения — это факты.
— Факты — это предположения, подкрепленные доказательствами, — произнес генеральный фразу, которую Турецкий вчера услышал от самого Меркулова. — У вас есть доказательства?
Меркулов протянул ему аудиокассету:
— Послушайте эту запись. Разговор происходил в кабинете Грошева вчера около 16 часов. Запись сделана операторами МУРа с помощью лазерной установки.
Генеральный прокурор нахмурился:
— Турецкий поставил на прослушивание кабинет Грошева? Без моей санкции?
— Вы дали ему санкцию на прослушивание телефонных разговоров всех, кто заподозрен в причастности к убийству профессора Осмоловского и к деятельности банды Рогожина. Грошев заподозрен в причастности.
— Но для слежки за руководителем такого ранга вы обязаны были получить мое специальное разрешение!
— Я не знаю ни одного закона и даже ни одного приказа, где об этом было бы сказано, — твердо возразил Меркулов.
— Есть законы писаные, а есть и неписаные.
— Мы не обязаны выполнять законы неписаные. Может быть, вы все же послушаете запись?
Генеральный прокурор подошел к стенду с аппаратурой и вставил кассету в магнитофон. Щелкнул кнопкой «Пуск». В кабинете зазвучало:
«— Прервемся. Очень срочное дело».
Стук передвигаемых стульев, скрип паркета под ногами выходящих людей. Стук захлопнутой двери.
«— Ты с ума сошел! Мы же договорились: никаких личных контактов. А ты заявляешься прямо в кабинет, посреди совещания…
— Тварь! Срань болотная! Я тебя из говна вытащил, в говне и утоплю! Ты у меня смерти просить будешь, падла вонючая!..»
Генеральный прокурор остановил запись.
— Кто этот — собеседник Грошева?
Меркулов коротко ответил:
— Рогожин. Марат.
— Тот самый?
— Тот самый.
«Пуск»:
«— Послушай, Марат… Ну, успокойся!.. Марат, я тебя прошу… Что, в конце концов, случилось?
Пауза.
— Я тебя, сука, о чем попросил? Послать запрос в Интерпол. А ты что сделал? Сунулся в это сраное Российское бюро? И этим ограничился? Так ты выполняешь просьбы человека, который миллионы в тебя вложил, чтобы вывести тебя в люди! Одна твоя избирательная кампания обошлась мне в полмиллиарда!
— Ты несправедлив. Я тебе тоже оказываю услуги. Кто тебя предупредил об Алике? Если бы не я, он бы уже сидел в Лефортове и кололся! И тебя бы сдал, чтобы спасти свою шкуру!..»
«Стоп». Запись прервалась.
— Алик — это второй убийца? — спросил генеральный прокурор.
Меркулов подтвердил:
— Да. Мишурин.
Генеральный отмотал кассету назад.
«Пуск»:
«…Так ты выполняешь просьбы человека, который миллионы в тебя вложил, чтобы вывести тебя в люди! Одна твоя избирательная кампания обошлась мне в полмиллиарда!
— Ты несправедлив. Я тебе тоже оказываю услуги. Кто тебя предупредил об Алике?..»
Больше генеральный пленку не останавливал.
Запись закончилась. Генеральный прокурор вынул кассету из магнитофона и вернул ее Меркулову.
Помолчали. Потом генеральный спросил:
— Выходит, он его купил с потрохами?
— Выходит, так, — согласился Меркулов.
— В голове не укладывается. Депутат Государственной думы. Начальник РУОП… Кем он был до избрания в Госдуму?
— Заместителем начальника Московского областного управления МВД. В чине подполковника. После избрания дали полковника. А когда получил это назначение, присвоили генерала.
— Генерал милиции! Срань болотная… Да что же это за времена такие настали? А, Константин Дмитриевич?
Меркулов неопределенно пожал плечами:
— Как говорит Турецкий: мутные. Но он верит, что Россия еще станет великой страной, в которой будет править закон, и только закон.
— А вы в это верите? — спросил генеральный прокурор.
— Да, — ответил Меркулов и в свою очередь поинтересовался: — А вы?
— Да. Что же мне теперь делать?
— Полагаю, что ничего. Я вам доложил о ходе дела, вы приняли мой доклад к сведению. Я понимаю, мой доклад не принес вам чувства удовлетворения…
— Это еще мягко сказано, — заметил генеральный прокурор.
— И все же. Жаль, конечно, что мы не можем сообщить в прессе, что убийство профессора Осмоловского раскрыто. Но если мы сможем доказать, что Марат Рогожин — организатор этого убийства, а Грошев работал на Марата, — это произведет гораздо более сильное впечатление.
— А вы сможете это доказать?
— Над этим мы и работаем.
— Что ж, желаю успеха! Вы все-таки держите меня в курсе.
— Обязательно будем держать, — пообещал Меркулов.
Вернувшись в свой кабинет, Меркулов коротко пересказал содержание своего разговора с генеральным прокурором.
— Ну что, нормально, — проговорил Турецкий, когда Меркулов закончил. — Теперь руки у нас развязаны.
— А то они были у тебя связаны! — усмехнулся Меркулов. — Перейдем к делу…
Обсуждение не заняло много времени. Да, фактов было достаточно для того, чтобы уже в ближайшее время приступить к ликвидации банды. Но главная фигура, сам Марат, все еще оставалась вне досягаемости. Косвенных улик было множество, был и прямой повод для его ареста: отпечатки пальцев на пистолете Макарова, переданном Меркулову барменшей «Руси» Ириной Ивановной, полностью совпали с отпечатками, имевшимися в уголовном деле Рогожина. Убийство двух человек — обвинение на первый взгляд очень серьезное. Но свидетели в один голос твердили, что убитые были, скорее всего, бандитами, пытавшимися ограбить Марата, и он застрелил их, защищаясь. Опытные адвокаты — а в том, что это будут лучшие адвокаты Москвы, никто из присутствующих в кабинете Меркулова не сомневался — твердо будут придерживаться этой версии, и обвинению вряд ли удастся ее опровергнуть. Незаконное ношение оружия — даже это было далеко не бесспорным. Пистолет, из которого Марат стрелял, принадлежал его водителю и телохранителю Николаю (это было его настоящее имя), был приобретен законным путем, зарегистрирован в милиции, у Николая имелось официальное разрешение на хранение и ношение оружия. Правда, не совсем ясно было, как такое разрешение мог получить человек с двумя судимостями (а их у Николая было именно две: за соучастие в убийстве и за разбойное нападение на инкассатора, в общей сложности он отсидел в лагере восемь лет). Впрочем, что тут неясного, это тоже понимали все: сунули кому надо сколько надо — и все дела.