А Мамонтов все ждет подвоха и того момента, когда я начну жаловаться ему на свою несчастную жизнь женатого человека.
— Все хорошо, Иван. Ты поржать ко мне пришел или по делу?
Ванька берет с рабочего стола подставку для ручек привезенную из Германии и делает вид, что внимательно изучает ее.
— Мне нужна твоя помощь.
— Кто бы сомневался, — откидываюсь на спинку кожаного кресла и готовлюсь внимательно слушать товарища.
Ваня послабляет черный тонкий галстук на своей шее, проводит пятерней по волосам и расплывается в улыбке.
— У меня очень и очень выигрышное дельце. От тебя требуется всего лишь предоставить транспорт. Если дело выгорит — получишь прибыль наравне со мной.
— Берешь меня в бизнес-партнеры? — усмехаюсь я.
— А то!
Мы битый час разговариваем о предстоящей сделке, и я не говорю Мамонтову ни да, ни нет. Оставляю вопрос открытым до того момента, пока я не посовещаюсь со своим юристом. Телефонный звонок нарушает наш разговор, но не ответить я не могу, потому что на другом конце провода та, которая носит под сердцем моего ребенка.
— Привет, милая!
— Здравствуй, дорогой, — мы часто включаемся в игру, представляя, что мы обычная семейная пара. — Воронов, меня сегодня не жди и не забирай — у меня ужин в ресторане с Андреем.
— Хорошо, тогда я пропущу бокальчик пива с другом. Надеюсь, ты не надумаешь рожать именно сегодня.
— Не дождешься. Я все еще… боюсь и надеюсь, что наш Птенчик посидит в животе минимум три недели, пока психолог не поставит мои мозги на место.
Диана до дрожи в коленках боится рожать. Недавно она умоляла меня пересадить ребенка суррогатной маме, только бы ее вагина осталась нетронутой. Затем размышляла о возможностях кесарева сечения, но вовремя остановилась, потому что вспомнила — после него остается некрасивый шрам. А еще раньше проклинала меня за то, что мужчины не могут вынашивать детей и такую участь она с радостью предоставила бы мне.
— Бог мой, смелая Федотова чего-то боится? Не узнаю тебя.
— Не сомневалась, что ты «поддержишь».
Диана отключается, не договорив до конца и это вполне в ее духе — вот так посреди разговора бросить трубку. Последнее время она стала чересчур эмоциональна. Даже слишком.
Мамонтов по имени Ваня чешет бороду и качает головой.
— Да у вас прямо семейная идиллия! Никакого мозгоклюйства, никаких претензий и ссор. Мне бы так, а то жена напрочь мозг выносит. Сегодня сидел полдня с ребенком, а ей все не так! Приехала и наорала за то, что я держал ребенка в обкаканном памперсе целый день и дал взрослый обед вместо супа из брокколи. Но это же жуть как невкусно! Я пожалел несчастную дочку и сунул ей в руку окорочок. Кажется, ей понравилось.
По окончанию рабочего дня мы выходим из офиса и направляемся в бар под названием «Ракета». Скромное заведение с тихой музыкой, полумраком и доброй сотней офисных работников, которые в вечер пятницы сняли свои удавки, строгие пиджачки и приготовились распивать алкогольные напитки. Садимся у барной стойки, чтобы далеко не отходить, заказываем по бокалу пива и разговариваем о делах житейских.
Иван Иванович Мамонтов — мой давний друг и товарищ. Настолько давний, что давнее только (нет, не мамонты) — Диана Федотова. На самом деле мы вместе учились в школе, вместе поступили в один и тот же вуз и почему-то до сих пор дружим несмотря на то, что совершенно не подходим по характеру и часто я убить готов приставучего товарища, дабы не видеть и не слышать.
Иван Иванович у нас женат. На школьной подруге Алине, которая вот уже тринадцать лет клюет по чайной ложечке мозг мужа. Впрочем, есть за что. Иван Иванович полигамен. Настолько, что изменил своей жене еще на свадьбе во время торжественного банкета с одной из официанток.
— Достала меня Алина. По самые помидоры. Кислорода рядом с ней не хватает, погибаю я понимаешь?
Отрицательно мотаю головой и допиваю пиво. Несмотря на то, что Ди обещала не рожать сегодня верить ей на слово не могу. Сейчас каждый день как на пороховой бочке. А я не хочу, чтобы мой ребенок, едва оказавшись в этом бренном мире, вдохнул запах отцовского перегара и посмотрел в его окосевшие глаза.
— Да что я тебе рассказываю? У вас с Федотовой все равно ненастоящие семейные отношения и ты не поймешь меня. Семейная жизнь — это болото, в котором непроизвольно вязнешь с каждым годом глубже и глубже.
Возвращаюсь домой ближе к полуночи, но Дианы дома еще нет. Опускаюсь на диван в гостиной, включаю телевизор фоном. На экране развлекательное шоу и первое время я даже вникаю в суть и смеюсь. А затем почему-то вдруг представляю, что Ди начинает рожать прямо в ресторане, а Андрей как истинный джентльмен и самый лучший мужчина в мире едет вместе с Федотовой в клинику и присутствует при родах моегоребенка.
От злости сводит зубы. Надеюсь это просто разыгралось мое больное воображение и этот мудак привезет Федотову в целости и сохранности домой. Тянусь к телефону и набираю номер Дианы, но абонент недоступен.
Когда слышу звук мотора у своего дома успокаиваюсь и прихожу в себя. Все хорошо — Федотова на месте, ребенок тоже, а Андрей всего лишь сводил поужинать мою почти жену. Выхожу на теплую летнюю веранду, опускаю руки в карманы и ощущаю себя папочкой, который ждет со свидания блудную дочь. Даже усмехаюсь про себя, ровно до тех пор, пока не замечаю, как этот урод тянет к Ди свои сложенные в трубочку губы и кулаки сами собой непроизвольно сжимаются, несмотря на то, что Федотова уворачивается и подставляет ему свою щеку.
Глава 15
Диана.
Я приезжаю к ресторану на воде под названием «Понтон» ровно в назначенное время. Неоновые огни ярко светятся при входе. Вокруг пахнет пафосом, деньгами, весельем — все как я люблю. Именно поэтому я сама изъявила инициативу поужинать здесь. Андрей, завидев меня на парковке подбегает, чтобы помочь выбраться из автомобиля. Целует мою руку и скользит голубыми глазами по моей округлившейся талии.
В последний раз мы виделись… около трех недель назад — до того момента, как Андрей улетел в Мюнхен на конференцию. Он вообще не сидит на месте и постоянно учится чему-то новому, что весьма похвально. Так вот, с того момента объем моей талии увеличился примерно на шесть сантиметров.
— Ты… хорошо выглядишь, Дина!
В одном несчастном предложения звучат сразу два красных сигнала для меня. И я мысленно помечаю их у себя в голове. Раньше десять таких сигналов означало, что стоит прервать общение с данным человеком. Но сейчас… я беременна, чёрт возьми, и это означает что я долгое-долгое время не смогу встретить достойного партнера.
Первый сигнал от Андрея Смирнова — это мое имя, которое можно было давно запомнить за то время, что мы знакомы. Второй сигнал — это комплимент «хорошо выглядишь». Хорошо это как? На троечку? На три с минусом? Но я делаю вид, что удовлетворена встречей и натянуто улыбаюсь.
Внутри ресторана довольно живо — много красивых дам в сопровождении ярких мужчин в дорогих костюмах. И мой мужчина тоже яркий и красивый… А рядом с ним я — огромная бегемотиха, которую не спасает даже платье от Диор.
Надеюсь у меня на лбу не написано, что я беременна не от Андрея?
Мы садимся за дальний столик у окна и делаем заказ. К сожалению, из-за сильных отеков у меня очень и очень ограниченный рацион. Поэтому я часто испытываю чувство голода и сейчас, когда в меню столько вкусного разнообразия, я не выдерживаю и заказываю салат, говядину с овощами, творожный десерт, мороженое и сок.
— Как ты? — спрашивает Андрей, откладывая меню в сторону.
Сказать сейчас, что паршиво? Что у меня на животе появилось целых две растяжки? Что я набрала восемнадцать лишних килограмм, а мое психическое состояние на самой высокой отметке? Сказать, что у меня в животе поселился активный ребенок, который лупит изо всех сил по внутренним органам без пощады? Думаю, не стоит. Конечно же, я понимаю, что нормального мужчину это отпугнет, поэтому вру, что у меня все отлично и я порхаю как бабочка двадцать четыре часа в сутки.
С детства не люблю казаться слабой. Помню, упаду на асфальте сбив коленки и ладошки, но до последнего держу себя в руках и не реву. Воспитательница просит — поплачь, детка, если больно. А я никогда не позволяю себе этого делать, проглатывая боль на глазах у посторонних.
Нам приносят заказ, и я чувствую, что сейчас опустошу не только свою тарелку, но и тарелку своего спутника. Говядина пахнет так божественно, словно до того как ее приготовили она паслась на альпийских лугах и питалась исключительно свежей травкой с каплями росы. О, иди сюда родная… Проглатываю один кусочек, второй, третий, пробую салат с перепелиными яйцами и понимаю, что мне мало и мало.
— У тебя такой аппетит хороший, — произносит Андрей, обнажая белоснежные зубы.
Вилка выпадает у меня из рук, я громко закашливаюсь, а кусок говядины никак не желает проглатываться.
— Просто стейк очень вкусный и сочный… — едва нахожу в себе силы, чтобы ответить, а не нагрубить.
Но получается что-то вроде оправдания с моей стороны. Андрей улыбается шире и пытается перевести все в шутку, но противные комплексы начинают нещадно душить меня изнутри. По меркам врачей я набрала много. На целых три килограмма выше нормы и мне кажется, что до стройной красивой лани мне придется пахать и пахать.
— Как там говорят — будущая мама должна есть за двоих? — он смеется с собственной шутки, вот только мне совершенно не весело.
Несмотря на громкое протяжное урчание в животе, к еде я больше не притрагиваюсь и сдерживаю слезы, которые накатывают на глаза с каждой новой появившейся в ресторане барышней. Я замечаю, что Андрей заинтересованно смотрит на них, но делаю вид, что этого не замечаю. Так ведь поступают мудрые женщины?
Мне хочется уйти отсюда и растворится где-нибудь по дороге домой. Я больше не интересна мужчинам — мой страшный кошмар воплотился наяву.