Я решила так давно, даже озвучивала дома, лет в тринадцать, только тогда нескромно заявила уж совсем возмутительное: сообщила, что собираюсь стать верховным магом, как папа. Помню, все расшумелись, раскричались, засыпали меня комментариями и вопросами. Сестры возмущались, отец смеялся, мама поддерживала, брат обидно шутил. С возрастом я немного сбавила планку до высшего мага. Но все равно мое заявление и сейчас произвело впечатление. Таран поднял брови аж до линии роста волос, ошалело оглядел меня и поморгал. Стэк, кстати, тоже поднял — но только одну бровь, моргать не стал. Сокур ничего не поднял и не заморгал, только улыбнулся. Он деловито положил локти на колени и вкрадчиво уточнил:
— Обещаешь?
На его откровенный вызов среагировать я не успела, потому что хмыкнул Таран.
— С чего это ты не собираешься замуж, девица? Какие еще десять лет? Тебе вполне… — он оценивающе оглядел меня — …пора.
— Не пора. Я планирую учиться, — сурово сообщила я. — Тут не до замужества, это дело серьезное, не однолетнее.
— Хех! — В очередной раз крякнув, Таран качнул головой, усмешкой давая понять, что он такую новомодную блажь категорически не одобряет.
Сокур снова даже не моргнул.
— Вот оно что… В принципе, мне по душе план, — неторопливо протянул он. — Особенно та его часть, где миса согласна хм-м… на увлекательные поцелуи, не вовлекаясь в скучные брачные контракты.
Чего?! Да где его воспитывали, в лесу?
— С чего ты взял? Не собираюсь я целоваться!
Праведное негодование так и накатывало.
— Совсем? Все десять лет?
— Совсем! Я не собираюсь замуж!
— Хм… Так одно не обязательно связано с другим, подумай… — вкрадчиво заметил невоспитанный Змей. — Можно и разделять…
— Неправда! — с жаром заявила я. — Очень даже связано! Целоваться надо только, если любишь, никак иначе! Если любишь, надо создавать семью, не любить же без нее. А я пока совершенно не планирую семью, а значит — не собираюсь целоваться!
Тему я знала и говорила уверенно. Насчет поцелуев, мне все подробно рассказала мама. Вообще, она много чего поведала, но особенно настаивала на том, что поцелуи с кем попало совсем невкусные, даже противные. Я выводы сделала.
В ответ мужчины почему-то все как один ухмыльнулись и с совершенно одинаковыми выражениями уставились на огонь. Даже Стэк.
Сокур примолк тоже, и, кстати, заморгал. Но умолк он ненадолго.
— Так-так-так… Подожди, я что-то растерялся… А если… А если я — тот несчастный, который способен влюбиться только после поцелуя? Как мне быть?
Глаза у него уже не блестели — сияли. Весь он максимально наклонился в мою сторону, и я видела, как в прорези его губ светится много-много смеха. Но внешне Сокур улыбки не показывал.
Обманщик…!
Я развела руками.
— Обойдись без любви, Змей! — хохотнул Таран, отвечая за меня. — Все равно от нее одни проблемы. Так гуляй.
— Я все же хотел бы узнать мнение мисы… — настойчиво произнес Сокур, не отрывая от меня вызывающего взгляда. Казалось, что мы сражаемся с ним — только не ножами, а словами. В этой битве я никак не могла уступить.
— Сначала должна быть любовь, — уверенно произнесла.
— Сильно сказано. — впервые обронил Стэк. В своем традиционном глухом черном он почти сливался с темнотой, костер освещал только лицо, а тени подчеркивали высокие острые скулы.
Укладываясь на бок, Таран снова крякнул — теперь одобрительно.
— Э-э-х! А вот эта позиция мне по нраву. Побольше бы таких девушек… Вот тебя послушал и даже вроде как задумался… Так что было первым — яйцо или курица, а? Жаль, ты магиня, Поля… Я бы… Эх! Нет, но сначала все же надо как-то… Не?
Уже совсем не слышно бормоча, он громко зевнул, заражая зевотой и меня. Ночь полностью накрыла лес.
Сокур продолжал прямо смотреть на меня, гипнотизируя узкими змеиными зрачками.
— Жаль… И все же. Что мне делать, миса?
Я пожала плечами и поднялась, решив пока завершить дискуссию.
— Переучивайся.
— А ты согласна? — спросил он мне в спину, когда я уже залезала в повозку.
Я ничего не ответила. Чего тут ответить?
Глава 11. Вороны...
Я выбралась из повозки, едва рассвело. Лагерь все еще был погружен в полумрак, небо светлело хмурым бледно-серым. Плотная дымка тумана стелилась по траве. Зябко, влажно, до озноба неуютно… Только спрыгнув на землю, я тут же вляпалась в лужу. Ночью шел дождь. Он и сейчас накрапывал, мелко, противно обдавал кожу мокрым холодом. Меня тут же заколотило. Кутаясь в плащ, огляделась. За ночь я и так вся продрогла до костей, теперь же на утреннем безжалостном холодке зубы начали выбивать неудержимую мелкую чечетку.
Где Стэк?
У потухшего костра лежал один Таран, точнее я видела только грязные подошвы больших ботинок, торчащие из-под елки. Рядом лежал Ингей. Свернувшись, бык спал, положив большую рогатую голову на собственный бок. Ни Сокура, ни Стэка видно не было.
Пытаясь контролировать трясущуюся нижнюю челюсть, я побрела вокруг лагеря, все еще надеясь найти Стэка. Если он что-то знает, если хоть что-то хочет сказать, я хотела это услышать во что бы то ни стало, чтобы знать, к чему готовиться, чтобы хоть что-то понимать… Крадучись, обошла вокруг лагеря. По пути почистила зубы еловой веткой, заставила себя умыться, замерзнув еще сильнее. Рассвет в лесу не похож на рассвет в луговых краях. Дома солнце заливает мир теплым светом сразу, как выглядывает из-за горизонта. Здесь же свет пожирают на подходе жадные деревья, оставляя скудным просветам между стволами только холодный, до костей объеденный серый.
Наконец, повезло.
Черную беснующуюся тень, я увидела издалека и сразу поняла, что Стэк с кем-то сражается. Он прыгал, шумно выдыхал, кого-то рубил, в кого-то врезался. Испугавшись, я чуть не убежала за подмогой, но, приглядевшись, с удивлением обнаружила, что Ворон — один.
Сражался он с лесом. Воздушно и высоко прыгая между деревьев, Ворон рубил и сбивал их по очереди. Раз! И раскрытое ребро ладони врезалось в нависающую ветку. Тыльная сторона ноги в ту же секунду сбивала кору с дерева на противоположной стороне. Резкий разворот — и доставалось другим стволам. Деревья стояли обреченно, молча и печально качались от ударов, сбрасывали и листву, и кору.
Бил Стэк с заметной яростью, будто все враги и даже деревья в чем-то провинились.
Подходить к Ворону не хотелось совсем. В моменте я чуть не развернулась, чтобы незаметно уйти. Но сделав шаг назад, остановилась. Когда, если не сейчас? Сжав кулаки, направилась к нему. По пути от души топала ботинками, стараясь издавать как можно больше шума.
Стэк услышал. Хмуро повернулся в мою сторону, показывая, что видит, а затем с силой впечатал стопу в ближайшее дерево. Крона задрожала, затрепетала тонкими веточками. Вниз полетели десятки оранжевых иголочек, осыпались капли.
Ого… Это намек, что лучше не подходить?
Уныло думая о прозрачности некоторых намеков, я без воодушевление подошла ближе, уже понимая, что меня вряд ли ждет теплый прием. Было ощущение, что стоит спросить, и он…
Ребро раскрытой ладони разрезало воздух и переломило ветку. Стэк носил перчатки — потертые, и неровно обрезанные на кончиках пальцев.
«…убьёт, например», — я заморгала.
— Стэк… Можно тебя отвлечь? Хотела бы спросить… Кое о чем, — я пыталась как можно деликатнее сформулировать вопрос.
Стэк остановился. Смахнул налипшие ко лбу и щекам черные волосы, встряхнул руки и медленно потер костяшки.
— Спрашивай, Марта, — очень спокойно произнес он и, наконец, посмотрел на меня. Сразу и насквозь.
«Марта?! Марта! Марта… Он знает! Прочитал!»
Я тут же вспотела.
— Я им не скажу, — ответил Стэк на мои мысли.
— Почему?
— Не хочу.
Отвечал он конкретно, но непонятно. Совсем непонятно без пояснений!
— Это ты написал…
Я не успела договорить.
— Да.
— Поч…
Опять не дал договорить. Шагнув навстречу, негромко, но резко заговорил.
— Потому что всё, что они говорят — чушь. Сказки про министерство — чушь, министерство так не работает. Они мошенники, прохиндеи, которые ничего тебе не гарантируют. Единственное, что им нужно — провернуть дело, получить деньги. Всё. Они покажут тебя заказчику, обведут его вокруг пальца, получат вознаграждение и бросят тебя. Их не будет волновать, что с тобой произойдет, никто помогать тебе не станет. Они легко отправили тебя на шайку головорезов и поступят так снова. Не верь.
Я буквально почувствовала, как под его взглядом кожа покрывается бордовыми пятнами, а меня саму накрывает странно-неприятным… облегчением.
Да, облегчением. Все, что говорил Стэк, я и так предполагала. Я скорее ожидала от автора записки чего-то совсем страшного, такого, от чего мне придется немедленно сменить маршрут, забыть про озеро, про помощь, правила и ретироваться домой. Но пока выходило все тоже: сложно, но можно.
А ему ведь никак не объяснить, что будь я не связана ненарушаемым правилом, я бы здесь не стояла. Или сам прочитает? Наверное, уже прочитал.
В тяжелые черные глаза я смотрела с трудом, сжав зубы, но смотрела.
— А ты… Ты что, другой? Не мошенник, не прохиндей? Что ты с ними ходишь? Зачем? — нашла в себе силы спросить.
Стэк надменно выпрямился.
— Не твое дело. — Холодно отрезал он и темно взглянул поверх моей головы. — Всё.
«Всё?»
Возмутившись тону, я оглянулась в сторону его взгляда, и узрела белую рубашку Сокура. Небрежно засунув руки в карманы штанов так, что торчали одни большие пальцы, Змей приближался к нам расслабленным прогулочным шагом. Несмотря на холод, жилетка была беспечно расстегнута, а на поясе черных штанов рыжим хвостом болтался легкий шарф.
— О, ранняя беседа? — мурлыкнул Сокур, подойдя ближе. — О чём? Могу присоединиться?
— Не можешь, — процедил Стэк. — Гуляй.
На меня Ворон уже не смотрел. Отступив, он снова размахнулся, врезая по очередной ветке. Листья мокро прыснули на землю.