Счастливая Ариния выпорхнула из кладовой, активно защебетав про швею, моду и два золотых. Таран подробно выведывал, где найти швею, сколько шьют платье, что с мерками, а у меня все злее гудело в голове: хочу уйти, хочу уйти.
— Марта… Ты же любишь шарлотку. — Сок тихо подал голос.
— Не сейчас… — так же тихо ответила.
— А? Что? Не хочешь, что ли, а, Марта? Можно я доем? — оторвавшись от беседы с хозяйкой, громко уточнил Таран.
Я кивнула, и Тар без промедления сграбастал последний кусок. Сокур терпеливо вздохнул, а затем прошептал знакомое:
— В твоих глазах боюсь увидеть я печаль…
— Оп-па! Опять стишки? — Резко закончив и с шарлоткой, и с хозяйкой, Таран с добродушным шумом вмешался, разбивая своим басом наш немой разговор. Сокур хмуро повернул на него лицо. — Марта, не слушай! Блажь это. Просто слова ничего не значат, слова любой может выучить и сказать. Стишки… Не ведись! Я дело говорю. Ты мне, можно сказать, как… племяшка что ли. Вот я тебе как дядька говорю — не верь. Особенно сокуровскому роду не верь. Он стишки даже мне читал. А влюбляется он каждую неделю! Ты не верь ни слову. Делам надо верить, а не болтовне.
Прерывать тираду Сокур не стал. Помолчав несколько секунд, он широко и безобидно улыбнулся.
— Спасибо, дружище. Ты, конечно, прав. Верить мне никак нельзя.
— В кои-то веки согласился…
— …но насчет влюбленностей — нет. Вообще-то, я однолюб.
— Если ты однолюб, то я — царь. Кланяйся мне.
Вскочив на ноги, Сокур низко поклонился.
— Ваше Величество.
Хохотнув, Тар хлопнул Сокура по плечу.
— Видишь, что творит, Марта? Не верь!
Сок ответил смущенно-светлой улыбкой.
Не в силах больше их слушать, я поднялась. Тар перевел глаза на меня.
— Да, Марта, собирайся, нечего сидеть, раз не ешь. Выезжаем.
Я кивнула, быстро шагая к двери. Глянув, как я держу обеими руками длинный подол, Ариния покачала головой и со стопкой одежды дошла со мной до комнаты. Рассеянно приняв из смуглых натруженных рук одежду, я забормотала:
— Спасибо, дамиса… За приют, постель, платье, пирог… Что еще? Успехов вам, процветания… — кроме формальностей, в голову ничего не шло.
— За приют, платье — пожалуйте, — Ариния по-простому ответила, пожав плечами. — А за пирог — не ко мне. Его змеиный господин готовил. С рассвета возился, всю посуду перепачкал, умелец…
Резко оглянувшись, я снова наступила на лиственную розу. Та мягко и беззащитно хрустнула, покорно давясь под стопой. Заметив происшествие, Ариния наклонилась, заодно выронив что-то из своих многочисленных карманов, и, ворча принялась собирать в подол цветочные головки.
— Ой, ловкач! Пятью яблоками жонглировал! Где ж такому учат, не разумею даже… Насорили то, насорили… На улице надо было… — она выпрямилась. — А посмотришь, легко так у него яблоки кидать получается! Стыдно сказать, я сама тайком пробовала, только не пять, а два взяла. И что думаете? Даже два — и те растеряла!
Глядя, как чужие руки хватают цветы, предназначенные мне, я окаменела, тут же уплыв мыслями в рыжие глаза Сока, который молча пододвигал мне тарелку и смотрел как я даже не попробовала.
На душе стало так скверно, что я не помнила, как зашла в комнату, как переоделась. Когда вышла, внизу царила тишина, в которой уже не звучал густой бас Тарана.
Не выпутавшись из собственного сумбура, потерянно заглянула в столовую. Таран все еще сидел за столом, но сидел как-то неестественно. Положил лоб на столешницу, мужчина застыл. Обе руки безвольными плетями свисали до пола вместе с красным шарфом. Первое, что пришло в голову — Бык заигрался и придуривается. Совершенно не к месту.
— Тар хватит уже веселиться…
— Ты готова? — прозвучал за спиной голос Сокура.
Глава 30. Лети, голубка
В ответ на мое замечание Таран так и не двинулся. Я не видела его лица. Сокур легко коснулся плеча.
— Идем же, Марта. — Его голос звучал как обычно легко.
— Сок, Таран, он… — Я развернулась, растерянно показывая на мужчину пальцем. — С ним что-то не так.
— С ним? Что ты! Все в порядке! — Сок говорил успокаивающе, одновременно увлекая меня к выходу. — Тар слегка переел и решил отдохнуть.
— Отдохнуть? Но, почему он отдыхает… так?
— Ты не замечала? Это же невероятно комфортный стол. Самый комфортный в Денире!
Глаза Змея искрили как солнце, губы лукаво улыбались. Он опять шутил, а может не шутил — передо мной снова стоял тот легкий как ветер Сокур, который спрашивал меня, питаются ли высокородные только сладким хлебом.
Перед входом стоял оседланный конь — уже знакомый мне гнедой.
— Но у него руки… повисли.
Ничего не понимая, я все еще оглядывалась назад. Воспользовавшись моментом, Сокур отобрал мой мешок с вещами.
— Значит Тар отлично расслабился, — он усмехнулся, привязывая мешок к седлу. С другой стороны уже висел еще один. — Ты же ездишь верхом?
— Да, конечно…
— В мешке еда, немного вещей. Поедешь вперед, по этой дороге, — Сок махнул рукой по движению дороги, обрамленной двухэтажными городскими домиками. — Просто вперед, никуда не сворачивай, не останавливайся. Поняла? Так доедешь до выезда из города. Там тебя углядит Стэк. Уверен, что углядит. Он летает вокруг, устали гонять…
Я слушала его, но не понимала, только смотрела во все глаза. А Сок светился своей обычной деловито-шутливой уверенностью. На меня не смотрел. Его пальцы двигались, быстро проверяя ремни, подпругу.
— До оврага проедете и коня можешь отпускать, он дальше бесполезен, пройдете только пешком… У вас несколько часов. Я задержу Тара на сколько смогу, но рано или поздно он отдыхать перестанет. Поняла?
— Нет. — Я честно не понимала. — Сок, остановись! Объясни мне, что происходит! Что ты сделал с Таром?
Замерев с руками на седле, Сокур солнечно улыбнулся, поправил седло и погладил коня по шее.
— А его зовут Листик. Представляешь? Листик!
— Сокур! — Я повысила голос, начиная пугаться. — Что происходит?!
Желваки на загорелых щеках шевельнулись. Сок долго посмотрел в сторону Мудреца. Затем повернулся на меня, серьезно впился узкими зрачками в глаза.
— Если коротко, у Тарана кровная месть к верховному магу. Он дал клятву убить его, а я придумал план. Злодей, которого мы собирались заманить в ловушку рыжей магиней — твой отец.
Полагая, что и это очередная присказка, я фыркнула.
— Что за шутки? Пожалуйста, скажи серьезно.
Сок смотрел на меня прямо.
— Уже не шутки. Тут есть гиблые места, где не действует ни одна сила, ни один артефакт. Даже обвешанный амулетами верховный будет бессилен. Ты должна была зайти в родовое святилище при свидетелях, которые увидели бы, что ты не просто рыжая девушка, а рыжая девушка из рода магов. Затем ты бы удалилась туда, куда мы указали. Несколько надежных свидетелей бы видели и после подтвердили. Это та самая проходка, о которой мы говорили. Затем… С кем бы, с чем бы не пришел верховный маг, мой нож бы нашел его.
Забаву больше его речь не напоминала, наоборот… Я почувствовала, как по коже крадется холодок, приподнимая волоски.
— Мой отец? Ты… хотел убить моего отца? За что? — только и смогла спросить.
В рыжем взгляде мелькнула жалость.
— За убийства, Марта.
— Неправда… — во мне начало подниматься возмущение. — Ты с ума сошел? Нет, вы оба, вы… Идиоты! Или вас кто-то ввел в заблуждение! Мой папа самый справедливый! Он может быть строг, но просто так он никогда не…
От негодования я широко махнула руками, испугав коня, и тот нервно переступил с ногу на ногу. Сокур успокаивающе похлопал по рыжему боку.
— Тихо, тихо… Тем не менее, — заговорил он, — твой самый справедливый восстание при Анире подавил жестко. Ни одну семью из восставших в живых не оставил — ни стариков, ни женщин, ни детей. Арду он разрушил до основания. А семью Тарана он испепелил. Ради справедливости, надо сказать, последнее он сделал не нарочно. Так, случайно.
Теперь Сок не улыбнулся, а оскалился. Холодный ветер дул, шевеля волосы. Но сейчас мне казалось, что на макушку вывалили только что выкопанных земляных червей и те шевелятся там сами.
— Какое восстание… Какая… — я глотала воздух и слова, не понимая ни слова и ни слова не находя. — Какую семью? Ты головой ушибся? Тар только что говорил — Герда, сыновья, платье…
— Его жена и сыновья год как мертвы. — Сокур оборвал меня, не отводя глаз. — Тар ведет себя, будто они живы. Не знаю, помутился он или такой у него способ держаться. Вряд ли он планирует долго жить.
Замолчав, Змей шаркнул ботинком по камню. У меня же не находилось слов, чтобы выдохнуть все, что я знаю про папу, что могло опровергнуть сказанное… Хоть что-то, чтобы убедить его.
— Сок… Нет-нет-нет. Это ложь… — единственное, что я смогла выговорить. — Тарану и тебе кто-то закрыл разум, может какой-то Ворон… Все, что ты говоришь — не могло быть, понимаешь?
— Мне жаль, Марта. Это реальность.
— Я серьезно. — Я торопливо говорила и видела, что не убеждаю его, что всех моих скудных слов категорически не хватает для убеждения. — Все, что ты сказал, невозможно, неправда, ты должен проверить… Я помогу. Надо опросить… Доказательства… Когда это было? Даты…
— Мне действительно жаль, Марта…
Не позволяя мне больше говорить, Сок подшагнул и одним рывком подхватил меня на плечо. Не успев и пикнуть, я оказалась в холодном седле.
— Нечего тебе делать со мной, — понизив голос, Сокур собственноручно вставил мою ногу в стремя. — Просить у твоего отца хоть что-то я не стану никогда. Но из-под твоей руки его разить не буду. Не хочу.
Каждый его слог крошился на множество острых камней и резал, резал. Сердце ухнуло куда-то вниз, в стылый осенний холод.
— Сок… Я ничего не понимаю…
Я не заметила, как глаза налились слезами, которые мгновенно закапали горячим на щеки.
— Это ничего… — Сок поднял на меня пронзительно-рыжие глаза. — Не понимаешь сейчас, поймешь позже, да?