— Доброго дня, леди.
— Доброго, Тар.
— Вас хотят видеть.
«Вас», «леди»… Таран никогда со мной так не общался. Сердце тревожно екнуло. Еще и улыбка мужчины вдруг показалась мне напряженной.
— Кто?
Не отвечая, Таран почтительно пропустил в камеру высокого мужчину в темно-синем плаще с низко надвинутым капюшоном. Лицо было скрыта, фигура тоже. То, что передо мной мужчина, я поняла только по росту и еще по рукам — длинным, жилистым. Они показывались из-под рукавов, поблескивая перстнями-амулетами. Предназначение нескольких камней я знала: от атаки с воздуха, исцеляющий раны, долголетия, нейтрализующий яды. Папа тоже носил перстни, приходилось.
«Папа?»
В голове по очереди мелькнули две цепочки: папа, нашел, вина, вопросы, оправдания, признание, нарушение правила, конец. И еще другая, страшнее: Тар, папа, убить, месть…
Сердце екнуло еще раз, но только на мгновение. Я тут же поняла, что передо мной не отец. О том говорили десятки незаметных деталей, по которым можно определить родного: не его походка, не его осанка, не его поворот головы, всё не его. В глаза бросилась сложная вязь золотых высших рун по кромке ткани: традиционное облачение мага высокого ранга, но странное — словно со старого портрета.
— Нет. В камеру заходить не буду, — предусмотрительно отказался мужчина и, оставаясь в коридоре, скинул капюшон.
Возраст как у папы, большой прямой нос, огненно-рыжие, почти красные волосы, смуглая кожа, резкие продольные морщины около рта, очень тонкие губы и светлые голубые глаза. Я вопросительно подняла брови и посмотрела на Тара. Мужчина был мне совершенно незнаком.
Он глянул на меня, держа руку с боевой искрой наготове. Сразу с неприязнью скривил тонкие губы.
— Утверждаешь, что ты моя дочь?
— Ваша? Нет! — Возмутилась я, напряженно глядя на гуляющие в его ладони недружелюбные искры. — Я вас впервые вижу.
— Взаимно, миса. — Он все же опустил руку и недовольно дернул головой, обращаясь к Тарану. — Закрывай. Не та.
— Не при ней! Тар! — крикнул Сокур из-за стенки. — Не при…
Услышав голос, мужчина резко развернулся, выпуская испепеляющий огонь. На ходу вспыхивая, Таран всем весом толкнул его в камеру. Взвизгнув, я отпрянула и прижалась к стене. На меня пахнуло горячей волной пыхнувшего и тут же погасшего огня — в противомагической камере не действовало ничего, кроме физической силы.
— Не вздумай! — Сок чем-то ударил по стене.
Руки в перстнях взметнулись вверх только на мгновение. Продолжая гореть живым факелом, Таран схватил мага за шею, прижал к себе и резко сдавил горло обеими руками. Силы Быка хватило.
Хруст шеи ударил по ушам страшно, безнадежно. Тело мага дернулось и обмякло. Длинные носы синих туфель разъехались в разные стороны, руки упали вниз.
— Вот и всё. — Выпустив уже безжизненного мага, Таран прямо посмотрел на меня черными пустыми глазницами. Густо запахло горелым мясом. Говорил Таран с трудом, страшно: голос шел будто из нутра — верхнего слоя кожи на мужчине больше не было. Серая форма запеклась на мясе черными проталинами.
— Кончился… верховный. Прости, Мар… Ты… будешь отомщена. Сейчас.
«Верховный? Почему он называет его верховным?»
— Но он не…
Я открыла рот, чтобы сказать, что Тар ошибся, но слова наружу не вышли — застряли в горле. А Тар вышагнул в коридор, посмотрел вверх, чему-то улыбнулся, а затем со всей мощи ударил ногой по каменному полу.
Сила…
Тюрьма содрогнулась, как и я. Я знала, что делает Таран — он зовет землю. Это означало, что высокородный Бык готов умирать. Земля придет на зов, заберет его и все, что сможет.
— Уходи. — Тар кивнул мне и, ровно держа спину, пошел по коридору, рукой нащупывая двери.
Едва миновав тело неизвестного, я выскочила наружу.
— Не надо, Тар! Тар!
Он не слушал. Перед камерой Сокура Бык снова ударил по камню всей тяжестью родовой силы. Все пошатнулось, по сторонам, над головой грохотнуло.
— Прощай, Сок, — Тар открыл камеру.
Мгновенно выскочив, Сокур бросился ко мне.
С другой стороны на нас побежали стражи с деревянными дубинками наперевес. Один, второй…
— А ну, вернуться, твари! — Дубинки были подняты вверх. — Все по местам! Живо!
Сок глянул на тело, сжал зубы и потянул меня к выходу. А Таран неспешно шел, открывая камеры.
Из следующей открытой двери наружу выпрыгнул ошалелый дед, бешено вращая глазами.
— Вон! — Рявкнул Тар, снова взывая к земле.
Теперь пол под ногами треснул, стены качнулись. Из-под каменного чрева раздался низкий страшный рокот. Заскрежетала поведенная дверь.
Оценив ситуацию, стражи резко поменяли команды, как и направление движения. Угрожающе поднятые дубинки стали выглядеть как указатели:
— Быстро уходить! Все вон! На выход!
Думать времени не было. Перекошенные лица, падающие камни с потолка, шатающийся пол. Заключенные бежали вместе с охраной, со следопытами, подталкивая друг друга. Топот ног, чьи-то спины, в спешке откинутые стулья. Мне несколько раз наступили на ноги, чуть не затолкали. Сокур подтаскивал меня за собой, по пути отпинывая препятствия.
— Скорее!
Каменный пол вдруг оказался мягким, как перина — земля уходила из-под ног, просаживаясь все глубже. Сок тянул, медные кудри реяли в воздухе, он что-то кричал, но я не разбирала, что именно, потому что кричали все, может и я тоже. Я слышала только землю, а она глухо рычала внизу, как огромное недовольное животное, которое разбудили и которое собиралось подняться. Воздух мелко-мелко задрожал.
В дверях возникла давка, драка, кто-то упал. Сок ждать не стал, швырнул стул в окно. Быстро подчистив осколки, прыгнул наружу, подтянул за собой меня.
Мы выбежали на улицу и побежали прочь от здания, когда снова раздался толчок, который сопроводил общий выдох ужаса и снова крики — женские, мужские. Застонав, выкрашенное в зеленый здание охраны Порядка резко просело на этаж вниз, а после — провалилось сразу по крышу. По красному щиту дверей прошла трещина, затем он треснул и осыпался щепками.
Поднятая на зов земля пожирала все.
Я оглянулась на бегу. Разрыв на площади расширялся, превращаясь в провал. Темно-зеленого здания больше не существовало. Теперь зашаталось уже все остальное. Пригожий осенний день на городской площади наполнился криками, а верхушки зданий начали выписывать круги, будто стояли не на твердых камнях, а на зыбком песке. От очередного удара накренилась высокая городская башня. Качнув острой крышей, она повалилась прямо бегущий под ней народ. Я оглянулась. Белые чепчики, светлые волосы, испуганные детские глазенки, мелькающие ноги.
— Сто-о-ой!
Ни о чем я не успела подумать. Я вырвала ладонь из руки Сокура, а затем отчаянно махнула рукой, удерживая башню Силой. Я могла, меня же учили, пытались учить, но она редко подчинялась… В этот раз Сила послушалась. Она постелилась из пальцев как десятки небесных рук, каждая из которых удерживала распадающиеся камни.
— Марта! — голос Сока зазвучал удивленно.
Секунды были длинными, очень длинными.
Одна, вторая…
Под висящими в воздухе камнями, беспорядочно мелькали головы убегающих.
Три, четыре…
У меня затряслись руки. Через мгновение после мышцы до плеч просто взорвались болью…
Последний…
Я отпустила. Башня с грохотом рухнула на площадь, поднимая в воздух облака серой пыли. Я тоже рухнула. Земля под коленями еще гудела, но все уже было кончено.
Глава 37. Кажется, я еще не...
— Держись за меня, — Сок нырнул под руку, крепко подхватил за пояс и настойчиво потянул с собой.
— Куда мы…? — едва спросила. Ноги шли будто бы отдельно от меня. Но шли.
— В гостиницу.
— А тюрьма?
Сокур чуть улыбнулся.
— Тюрьмы больше нет… — он на секунду задумался. — К тому же, нас с тобой не за что больше обвинять.
«…и некому», — подумала я, тут же вспомнив лицо Тарана. Точнее, то, что от него осталось. К груди, а затем к горлу подступила тошнота. Я ужасно захотела стереть память, скорее забыть, все, что увидела, чтобы не чувствовать… Шагая с Соком, я сдерживала рвоту, гадая, когда пройдет. Но не прошло.
Меня стошнило через несколько шагов. Серая тюремная кашка и булочка вышли наружу одной массой и остались на дороге. Сразу стало немного полегче. Сокур произошедшего как будто не заметил. Он подождал, когда я закончу, затем совершенно естественно поднял меня на руки и понес, беспрестанно уговаривая потерпеть еще немного, продержаться до угла, до красной вывески, до дерева, опять до угла. Не сопротивляясь, я ткнулась носом ему в шею — ни эмоциональных, ни физических сил стесняться или стыдиться не было.
Когда за спиной Сокура появился Рейтор, я даже не удивилась — в ту секунду я не могла удивляться.
— Рей… — слабо улыбнулась. — Ты не улетел… Как же цель…?
— У меня свои глупые приоритеты… — он невесело усмехнулся, шагая следом.
Друг другу Сокур с Рейтором не сказали ни слова, только обменялись недобрыми взглядами.
В гостинице, куда мы вернулись, царила мертвая тишина. Аринии не было, но никто из нас ее не искал. Мне было страшно, что Сок принесет меня в столовую — на то место, где в последний раз сидел Таран. Но Сокур, как знал. Он уверенно прошел мимо входа в столовую, поднялся на второй этаж, пронес меня в свою комнату, посадил на кровать. Немного подумав, снял с меня ботинки и надежно укутал в одеяло, заботливо подложил под спину подушку. Рей принес мне воды.
Уставившись в точку, я пила воду маленькими глотками, немного швыркала, но это даже успокаивало.
Сок с Реем, наконец, подошли друг к другу ближе. Я слышала их тихий разговор.
— Что случилось?
— Верховный мертв.
— Ты?
— Тар.
Рей с сожалением вздохнул. Сок без улыбки глянул на него.
— Ну, прости, — язвительно произнес. — Потом за что-нибудь убьешь.
— А Тар?
— Всё.
Недовольно убрав за спину руки, Рей отвернулся. Глядя на его черные плечи, я тут же вспомнила прямую спину Тарана, шарф на шее, его лицо, точнее, то, что от него осталось, и всхлипнула. Запоздалое осознание пришло, надавило — и слезы горячими ручьями потекли из глаз.