Вопросы Сокура подначивали задуматься. Чем больше я задумывалась, тем больше соглашалась с тем, что правила несколько… оспоримы.
— Тогда не было времени спрашивать, все как-то внезапно произошло… Я больше думала о том, что хочу, а не о том, как это будет, — смущенно оправдалась. — Почему-то была уверена, что будет легко… Как небольшой поход, не больше.
— Уверена, что он просто не отослал тебя? Он сказал, что озеро точно поможет?
— Нет… — помотала головой. — Кирел сказал, что путь на мой страх и риск, что он не знает, какой будет результат. Озеро — только возможность, а не гарантия. Решает Порядок.
— Сомнительно… Но хоть что-то…
Сок непринужденно почесал нос.
— И вот это — «никому не говорить». Если ты покажешь на озеро и скажешь, что идешь к водоему, но не упомянешь о цели — это нарушение? А если скажешь, что идешь для обретения силы, но не скажешь, куда — это нарушение? А если прохожий спросит, идешь ли ты к озеру…
Логика казалась убийственной.
— Сок! — взмолилась. — Не знаю! Я понимаю правила в общем смысле — нельзя, значит нельзя совсем. Никак.
Мое «совсем никак» Сокуру пришлось не по нраву — он сморщил свой загорелый нос и собрал губы в трубочку.
— Никак нельзя идти в такой путь одному. Лучше минимум вдвоем, чтобы второй мог придушить неудобного просящего.
— Сок!
— А что я такого сказал? В правилах про придушивание ничего нет.
— Тут согласен, — мрачно подал голос Рей. Вернувшись, он сложил руки на груди и прямо встал напротив кровати. Черные волосы влажно блестели — он умылся, снова выглядел невозмутимым и собранным. Под пристальным взглядом я смутилась и все-таки решила сползти с Сокура. В одеяле я двигалась неуклюже, как большая толстая гусеница. Сокур издал понимающий смешок, собственноручно помог мне пересесть на кровать и поднялся.
— Так, юные паломники! — В противовес нам с Реем, Сокур лучился энергией. Я с облегчением отметила, что ходит он легко и надорвавшимся не выглядит. — Думаю, что правило про Силу — бред. А правило «не говорить» — просто подстраховка, чтобы всякие негодяи не просили у бедного паломника лишнего. Не все потеряно, Марта! Уверен, что не все. Согласен, Рей?
— Отчаиваться не вариант, — игнорируя Сокура, Рейтор обращался ко мне. — Как бы ни было, мы с тобой все равно пойдем. Надо сделать все, что можно.
Сокур энергично потер руки.
— Собираемся!
— А ты куда? — осадил его Рей.
— С вами, — непринужденно произнес Сокур. — Ты не против? Я тоже захотел искупаться. Знаешь, насколько я запутался?
Парни обменялись взглядами: легкий против тяжелого. Я осознала, что относительно друг друга они оба живо интересуются придушиванием и прочими техниками. А в правилах про травмы и смерти ничего нет…
— Если ты категорически против моего общества, — после паузы добавил Сок, — у меня хватит фантазии придумать пару занимательнейших прос-сьб лично для тебя. Сию минуту. Пойми правильно, я вовсе этого не хочу, но…
Рейтор шевельнул пальцами в черных перчатках.
— Давай-ка, сию минуту подышим воздухом… — он показал на дверь.
Куда? Встрепенувшись, я вскочила между ними.
— Сок! Рей! Нет! Дышите здесь! — Я смотрела то на одного, то на другого. — Рей… Пожалуйста, не упирайся. Ты же видел, что он сделал, ему можно верить. Сок! Не провоцируй его, удержись же, ну?! Да вы оба — прекратите воевать! Мы же заодно! Да? Да?
Рейтор снова сложил руки на груди и завел глаза к потолку. Сокур широко улыбнулся.
— Разумеется заодно, спасительница… Разве мы воюем? Мы лишь мирно беседуем. Кстати, я отлично знаю местность. Где озеро — тоже. Рей, предлагаю активно дышать воздухом в пути. Как тебе?
Глава 39. Она была неравнодушна
Сборы были быстрыми. Ни я, ни Рей задерживаться больше не хотели. Теперь, когда мы оба понимали, что ушли от своих семей на полтора века назад, оставаться в городе дольше хоть на день было слишком страшно. Мы молчали о том, что может случиться, но в глазах Рейтора я читала тот же страх, что жил во мне. Не вернуться домой казалось катастрофой, крахом, концом.
Мы еще не вышли из гостиницы, когда вернулась Ариния. Она появилась заплаканной, прижимая к носу платок, то и дело заливалась слезами. На нас даже не взглянула. Я попыталась что-то ей объяснить, но дамиса только всхлипнула, разразилась длинной путаной тирадой, в которой мне удалось вычленить только два постоянных слова «Таран» и «несчастье», а затем скрылась за дверью своей комнаты. Я почувствовала, как подгрызает совесть: с новыми обнаруженными проблемами мысли о печальной судьбе Тарана у меня отодвинулись далеко на задний план. А ведь я, вроде как, провела с ним немало времени и полагала, что знала Быка получше Аринии. Однако, я не плакала, а Ариния — очень даже «да».
— Сок, Аринии надо обязательно сказать, что ты не… Ой!
Обеспокоенно хмурясь, я свободно зашла в комнату Сокура и застала его полураздетым. Он застегивал штаны. Дневной свет из окна падал на резкие плечи, обвивал узкий торс. Сокур оглянулся. Выглядел он непривычно серьезным, старше, чем обычно: брови сдвинуты, губы сурово сжаты.
Я тут же отвернулась.
— Прости, дверь была открыта! Прости! — отвернулась, ощущая, как начинает припекать щеки.
Шорох, металлический щелчок…
— Можешь поворачиваться, я уже одет. Боишься? Самое страшное скрыто, — Сокур отозвался с обычной мягкой насмешкой. — О чем надо обязательно сказать?
Желая доказать, что не боюсь, я повернулась, но глаза все же прикрыла ладонью, глядя только на нижнюю половину парня — ту, что одета. С правой стороны ребер увидела темно-сизый синяк размером с ладонь.
Ох, его же били вчера за разносчика…
— Болит? — Я невольно приложила руку к собственному боку. Там сразу заломило.
— Что ты! Просто эффектное украшение, — Сокур отмахнулся.
— С Аринией надо поговорить перед отъездом, объяснить, что ты не… — снова заговорила я, беспокойно глядя на синяк. — Рассказать, как Тар на самом деле погиб… Думаю, ей это важно, она плачет… Кажется, по нему.
— Она всегда была к Тару неравнодушна.
Сокур приблизился ко мне. Я все еще на него не смотрела, старательно прикрывала глаза, но видела из-под ладони золотистый живот и начало груди. Торс у него напоминал тело змеи, вставшей на хвост: узкий, длинный, гладкий. Мышцы был прорисованы так четко, что казалось, будто под животом Сокура неизвестный умелец выложил кладку из восьми камней. На боках выступали твердые на вид канаты косых мышц. Они стремительно уходили под штаны. Почему-то именно косые меня ужасно смутили — очень уж они рушили образ улыбчивого, неагрессивного парня.
— Да? Я не знала. Тогда точно надо сказать, что он… Что ты не кормил его… — мысль предательски слетела. — Чтобы она не… думала… всякое.
Не знала, что Сок такой… Такой! Не видно же под одеждой!
— Я его кормил.
Сок возразил, плавно подходя вплотную. Еще и сунул большой палец под пояс, немного оттягивая штаны вниз. А внизу же имелись все эти… Эти все… Выпуклости мужские, к которым косые мышцы вели, вот что было внизу! Я занервничала.
Смотреть из-под ладони окончательно становилось неприличным, поэтому я сделала над собой страшное усилие — подняла глаза. Обнаружила, что Сокур стоит передо мной с полуулыбкой. И смотрит так пристально, что не выдержать.
— Я хотела сказать, что… Надо сказать, что ты не…
— Что «я не»…? — тихо уточнил Сок.
Из-за живота или из-за косых, а может из-за мужских очертаний, я напрочь забыла слово «отравил». В голове вертелось вообще не то — охмурил, озарил, обнял, обхватил, обратил… Отварил? Волнуясь, я перебирала варианты, глядя, как над стройным торсом резко расширяется грудная клетка. Тоже гладкая — ни волоска, ни жиринки. Ключицы вразлет, выступающие на сухих бицепсах жилы… И синяк, какой же огромный синяк…
— Точно не болит?
Потянулась, несмело дотронулась кончиками пальцев до угрожающе-сизого пятна, похожего на разлившееся море. Сок тут же схватил, подтянул мою руку ближе к себе, сильнее прижал ладонью ладонь.
— Точно, спасительница. Трогай смелее.
Кожа под рукой была теплая, атласно-нежная. Я завороженно провела по ребрам, несмело коснулась живота, крайнего кубика. Он дрогнул под пальцами, напрягся. Ровно так же дернуло в моем животе и прошило насквозь — горячо, волнующе, сладко. Я же никогда раньше не трогала мужчин ниже шеи и выше рук. Касания к телу, конечно, нельзя было назвать приемлемыми для леди, но… Если медосмотр, то можно.
По крайней мере, я оправдывала себя так.
— У тебя нежные ручки… Приятно оч-чень… — выдохнул Сок. — Погладь еще.
Еще? Мысли в панике запрыгали между желанием продолжать и страхом.
— Не бойся… Мне же можно верить? — разрешая мой внутренний конфликт, Сок надежно сжал мое запястье и сам потянул мою руку. Заставил пройтись по своему животу, второму боку, потом подняться вверх на выпуклую грудь. Задержал там. От нее на плечо, шею, потом на щеку…
А я… А я не выдергивала руку, малодушно делая вид, что не могу сопротивляться, когда на самом деле — не хочу.
Если бы меня сейчас макнули в воду, она бы закипела. Мне показалось, что и воздух вокруг нас нагрелся, потому что я вдыхала его уже раскаленным. В горле, на губах окончательно пересохло. Темные зрачки Сокура расширились до предела, так что от рыжей радужки глаза осталась только узкая яркая кайма. Он уже не улыбался.
— Ты же понимаешь, что меня интересует не озеро? Кем бы ты ни была, откуда бы ты ни была… Марта. Я не хочу с тобой расставаться.
Глава 40. Мы не обсуждали
Сокур объяснил, как пройти к озеру. Путь лежал через поле, сразу за которым стоял лес и шумела река. За рекой, по словам Сокура, находились гиблые земли, где не действовала Сила. Пара дней пути — и мы у озера. Священное озеро познания, о котором дедуля говорил с трепетом и придыханием, Сокур с отвращением называл Гиблым. Еще и морщился.