— Чувствуешь ветер?
Я подняла глаза и обнаружила, что Рей снова улетел. Мы шли по лесу вдвоем. Сок остановился, внимательно оглядывая деревья. Я встала у его плеча, тайком надеясь, что страхи снова уползут.
— Рядом река. Ты побледнела. Замерзла?
— Да…
«Замерзла» — полуправда, ее легко сказать и на нее просто среагировать. Сокур среагировал сразу: нащупал руку, пожал, не глядя поднес к губам и легко прикоснулся к коже, только обозначая поцелуй.
— Потерпи немного, скоро привал. Уже поздно, мы не будем переправляться сегодня.
Он снова с интересом повернул голову к реке. Слышал ли он что-то, чуял или просто наблюдал, я не знала. Деревья стояли обычной молчаливой стеной, ни сторонних звуков, ни угрозы. Я вдруг вскипела. Неожиданно этот формальный поцелуй руки, напоминающий церемонное приветствие, мне ужасно, нестерпимо не понравился.
— Сок, пожалуйста… Перецелуй немедленно! — требование буквально вырвалось из горла, голос зазвенел.
Я протянула вперед руку для поцелуя — ладонью вниз. Сокур вопросительно развернулся.
— Поцелуй правильно! Не как попало.
Темная медь брови вопросительно скользнула вверх. Замерев, Сокур сощурился, вонзаясь в меня взглядом. Я видела, как его зрачки мигнули, начиная расширяться.
Шире… Еще шире.
— Прав-вильно…?
Медленно, словно не веря, он развернул мою ладонь, положил себе на щеку и долго выдохнул горячее дыхание в центр. Не отводя взгляда, тягуче коснулся кожи горячими губами и с неторопливой чувственностью поцеловал каждый палец. Ни на лес, ни на реку Сокур больше не обращал внимания.
— Так…? — Наблюдая за мной, он потерся о руку гладкой щекой.
— Так…
Он чуть улыбнулся. Затем отодвинул рукав куртки, мазнул губами и дыханием по запястью… Крепко сжав руку, поцеловал кожу над венками, а после аккуратно, совсем невесомо, прикусил. Даже не прикусил — только коснулся зубами, едва обозначая укус. Сильные пальцы, жаркое влажное дыхание, невесомое касание… Я с трудом удержалась от тихого стона. Выдох все же задержала. Сок мазнул по мне острым взглядом и покачал головой.
— Ах, Марта-Марта…
Тонкая улыбка змеей снова скользнула по его губам. Я немного смутилась.
— Что?
— Ты не продержишься десять лет…
Ответить я не успела. Мы оглянулись одновременно. Со стороны реки громко хлопая крыльями вылетел огромный ворон. Через несколько секунд он уже стоял перед нами в виде Рейтора, мокрого до нитки. На черном было видно плохо, но вода открыто сочилась с рукавов, капала с носа. Черные волосы сосульками прилипли ко лбу.
— Что случилось?!
Я всплеснула руками.
— Упал… — Рей ответил сдавленным, свистяще-злым голосом. — В реку.
Глава 42. Отравительница
— Я же говорил, что на гиблой земле Сила не действует, — ровно произношу, подбрасывая в огонь сухие ветки. Рейтор самонадеянно не заметил, как пересек границу земель, развоплотился прямо в воздухе и шлепнулся в реку. Счастливчик… А мог бы рухнуть на камни, сломать обе ноги и тогда… Может мы бы не шли к проклятому озеру.
Мокрая одежда черными флагами зловеще реет над головами.
— Я должен был проверить, — мрачно отвечает Рейтор. Вижу, что он уязвлен. Не усугубляю.
Он сидит, по шею завернувшись в плащ. Сохнет. Оказалось, что суровый Рей на удивление скромен, прячет голую кожу, даже перчатки не снимает. Мне немного любопытно, что он скрывает. Шрамы или…? Впрочем, долго не думаю — не настолько любопытно. Я слежу за своей спасительницей, то и дело сглатывая слюну.
Уже стемнело. Марта сидит на фоне темного леса, красиво освещенная огнем, и увлеченно ужинает. Брови чуть приподняты, глаза блестят, яркие волосы подсвечены пламенем и выглядят еще ярче… Манящий, манящий огонек. Марта жадно жует, периодически облизывая соблазнительно пухлые губы. Трапеза скромная: черный хлеб, копченое мясо, да яблоко, но магиня ест увлеченно, страстно, явно наслаждаясь каждым кусочком. А когда заканчивает, подушечками пальцев аккуратно собирает с колен крошки и, смакуя, отправляет в рот. Непроизвольно облизываюсь. Она ухитряется собирать крошки с достоинством высокородной, но так естественно и вкусно, что я уже предполагаю степень ее чувственности. Невольно представляю, как она будет приоткрывать губы подо мной и просить еще.
Фантазия развивается стремительно…
Язычки огня перед ней играют, трутся друг о друга, танцуют. В пламени женская фигура, мужская фигура… Они сворачиваются, сливаются вместе. Вертикаль, диагональ, долгожданная горизонталь…
Любуюсь, прекрасно зная, к чему клонит мой мозг. Или уже не мозг? Не уверен.
Я думал, что разумнее… Ан нет, такой же безмозглый, как и все. Но внешне старательно изображаю наличие интеллекта.
Рейтор, похоже, что-то читает в моем взгляде, потому что качает головой и смотрит со внушением. Да… Жаль, что мы не одни. Жаль, что мне не простят внезапного исчезновения крылатого… Приходится подчиняться правилам — не тем, которые Марта поведала, а другим — тем, что сформированы только для меня. Они тоже ненарушаемые.
Первое: первой должна быть любовь.
Второе: вести себя достойно.
Третье: верить, не требуя доказательств.
Четвертое: помогать, даже если она не просит помощи.
Как ядовитого, меня то и дело обвиняют в отравлениях, но никто не обвиняет в них невинную Марту. А ведь, я отравлен ею, именно ею. Из симптомов — помутнение разума, жар, головокружение, учащенное сердцебиение, эрекция. Жизненно-важные органы поражены, критическое мышление в жестоком минусе. Я готов поверить практически во все, что она скажет. Из будущего, так из будущего, я заткнусь, не задам неудобные вопросы, дождусь, когда она сама созреет. Если она плачет и хочет к озеру, я доведу и утешу, когда ничего не получится. Согласен даже искупаться, пусть и не вхож в число любителей осенней воды. Десять лет назад я посещал гиблые земли, просто за возможность дать затрещину. Сейчас перспектива интереснее… Желаннее.
Мы с Мартой укладываемся на ночевку первыми. Ворону надо досохнуть, поэтому он дежурит первую часть ночи, после — я. Марта неожиданно артачится: заявляет, что желает дежурить с нами наравне. Ни я, ни Рейтор вслух не отказываемся, но друг другу киваем. Между нами временное единодушие. Я его понял, он меня тоже: никто не собирается ее будить.
Она лежит напротив меня, закутавшись в куртку Тара. Отсветы огня до ее лица не дотягиваются, поэтому я вижу в темноте только тепловую карту. Губки и щечки девушки красные, несмотря на холод. Она близко, очень близко. Нестерпимо хочу сграбастать ее, стиснуть, прижать к себе, но держусь. Я должен вести себя достойно леди, второе ненарушаемое, помню…
— Дай руку… — шепчу. Сразу высовываю наружу свою, приветственно раскрываю ладонь.
Она без сопротивления опускает руку на мою. Сжимаю пальчики, губы неудержимо тянет, и я улыбаюсь в темноте. Хорошо, никто не видит. Когда лежали в камере, я изнывал, мечтая не только трогать подушечку пальца, хотя бы сжать ее руку. Вот сбылось… Пора мечтать о большем.
Переплетаю ее пальцы со своими и пошлое уходит. Остается только ее рука в моей руке. Мысли абсурдны… Отчего-то я уверен, что ее рука — уже вовсе не принадлежит ей. На самом деле она уже моя, принадлежит мне, только мне. Как только думаю об этом, перед глазами на мгновение проносится несколько образов: как кто-то другой берет ее за руку, как кто-то другой целует ладонь. Под уколом ревности опускаю поверх ее руки свою вторую.
Моё.
Я еще и ревнивец? А ведь всегда гордился широтой взглядов. Не знал…
— Марта… — шепчу.
— Да…?
Она тоже не спит.
— Если представить ситуацию… Как ты думаешь… — голос немного сипнет. — Есть ли теоретический шанс, что дочь верховного мага примет ухаживания неблагонадежного, но высокородного ядовитого лжеца и негодяя из рода Змеев? В течение или после срока своего обучения.
Я не планировал этот вопрос, он вырывается сам. Загадываю: если она ответит «нет», я отлипаю навсегда и больше не трогаю, ничего не ощущаю, не обращаю внимание на притяжение, оставляю.
Марта отвечает не сразу. Ее щеки все краснее. С надеждой жду ответа, заодно ругая себя за вопрос.
Зря спросил. Не надо было… Глупо, глупо.
— Нет… — после паузы тихо говорит Марта.
Глу… по.
Отказа не ожидал… Он доносится до меня как лезвие и прошибает навылет. Все ощущение теплоты мигом уносится вон из тела, остается только холод, который неумолимо заполняет каждую клетку, начиная с груди. Я замираю, молча удивляясь, как интересно ноет. Вот так и рвется сердце? Всегда принимал это выражение за красивую метафору.
А больно…
— …но есть шанс, — она вдруг шепотом добавляет, — что дочь верховного мага примет ухаживания высокородного ядовитого Змея, который зарекомендует себя благонадежным. Не смотря на сложное прошлое. Если ее отец одобрит кандидата…
С-с-с… А она умница.
Крепче сжимаю дарованную руку, ощущая как мышца в груди срастается обратно. Пытка впечатляющая, спасительница.
— Змей подумает, что можно сделать, — официально отвечаю.
Я счастлив. Пусть с условиями, ответ все же — «да».
Глава 43. Походные условия
Открыв глаза, я обнаружила, что перед носом лежит роза. Свежая, пышная, темно-бордовая. Не двигаясь, я смотрела на нее, со сна не соображая, как и откуда мог взяться цветок на подмороженном коричневом настиле из трав. Только через минуту дошло — роза свернута из листьев.
Я заулыбалась.
«Сок…»
Вытянув руку наружу, потрогала цветок. Немного полежав, нехотя приподнялась и обнаружила на ногах две лишние куртки — и Сокура, и Рея.
С ума сошли! А сами как? И не разбудили на дежурство!
Встрепенулась, приподнялась. Обоих парней поблизости видно не было. Лес перед рассветом был наполнен плотным белым туманом, который подкрался с реки. Мы остановились, не доходя шагов двадцать до нее. Вокруг чернели деревья, с которых активно пересвистывались птицы. Голые ветки деревьев качались — по ним шмыгали шустрые бурундуки. Рядом со мной медленно дотлевал костер.