Игорек снова разлил, и они выпили.
– Я хотела сказать… – Регина запнулась. – Это шоу… Фантастика! Я даже не ожидала! Хорошо, что не показал заранее, я бы костьми легла… Старая стала, чутье уже не то.
Игорек подумал, что с чутьем у Регины всегда было туго, она так и осталась хозяйкой ателье с топорными и дешевыми одежками…
– Спасибо. Я суеверный, сама знаешь, потому и не показал. Согласен, получилось свежо и необычно. Все в Интернете, видела? Прекрасные отзывы…
– Не могу. Везде она, красивая, живая… Не могу. Ты ее не любил! – Она взглянула на Игорька в упор.
– Любил, не любил… Она была лучшей! Гибкая, схватывала с полуслова, прекрасная походка, сумасшедшая пластика… Стать! Для меня это главное. Мы потеряли, Регина. Заменить ее некем. Да, я ее не любил, но не убивал! Мотива не было. А вот у тебя… Ты боялась, что она сбежит с Маркиным. Ты собственница, моя дорогая, и ты бы ее не отпустила.
– Дурак! – фыркнула Регина. – Ну что ты мелешь? Уж скорее замочила бы Леньку. И рука бы не дрогнула, та еще падла. А ты… ну вот что ты имел против нее? Сам говоришь, она была лучшая…
– Ничего не имел. Не было искры, вибрации не совпадали. С Сандрой искра есть, даже с Алиной… с Тамарой меньше, но тоже ладили. Я чувствую их. А ее не чувствовал… представил однажды, как она в детстве сбрасывает кошку с десятого этажа, – кошка летит, а она смотрит с любопытством. Или ткнет иголкой и смотрит: как тебе, больно? Это даже не жестокость, это… даже не знаю! Социопатия?
– Тебе к психиатру надо, родной, – фыркнула Регина. – Нормальная девка, капризная, согласна, знала себе цену, а ты развел тут… Все вы, художники, с вывертом. Давай за нее!
Глава 10. Друзья
По-видимому, на свете нет ничего, что не могло бы случиться.
– Послушай, ну сколько можно! Ты теряешь клиентов, тебе все пофиг… Ты даже на работу перестал ходить! Злой, депрессивный… Секретаршу зашугал, зареванная ходит! Пить начал… Посмотри, на кого ты похож! Возьми себя в руки, пока не поздно… Как друг говорю!
Даниил Драга… Даня, Данька! пытался привести в чувство друга Руслана Бродского. Руслан реагировал слабо, вернее, вовсе не реагировал, так как был пьян. Лежал с закрытыми глазами и, казалось, дремал. Даниил сидел в кресле напротив, и рот у него не закрывался. На журнальном столике стояли полупустая бутылка виски и два стакана.
– Ты же понимаешь, что ничего у вас не получилось бы, – говорил Даня. – Она – львица, а ты – рабочая лошадь. Вол! Считай, что вмешалась судьба…
– Заткнись! – выкрикнул Руслан, открывая глаза.
– Ладно, ладно… – Даня скорчил испуганную рожу и поднял руки, словно сдавался. – Как скажешь. О тебе беспокоюсь, дурак. Тебе, между прочим, полезно послушать мнение человека со стороны. От несчастья никто не застрахован, это я тебе как юрист. То кирпич на голову, то пожар, то вообще убийство! Ни одна собака не застрахована от подлянок судьбы, поэтому все документы должны быть в ажуре… я всегда говорю. А то мало ли! Руслик, слышишь меня? – Он потряс друга за плечо. – Жизнь продолжается! – Он разлил виски, подтолкнул стакан: – Давай, за упокой нашей жар-птицы! Пей!
Руслан взял стакан. Выглядел он плохо – осунувшийся, небритый, с глубокой синевой под глазами. Они выпили. Не чокаясь.
– Жизнь продолжается, – повторил Даниил. – Ты не один, я с тобой. Никогда не забуду, как ты помогал мне с алгеброй. Недавно подумал почему-то… что-то навеяло, а ведь я ни одного проклятого примера не решил сам, мозги переставали работать на фиг… как увижу эти иксы, игреки… тоска! Все у тебя передирал. Ты на цифрах повернут, а я – гуманитарий. Эх, Руслик, ты за любовью света не видел! Мы собирались на рыбалку с ночевкой… помнишь? Еще в конце лета! Или осенью, пока тепло. Ушица, луна, звезды… Рыба плещет, ночная птица кричит… А поплавать под луной? Плывешь на луну, вода теплая, а ты кричишь: «Э-ге-ге! Я здесь! Я живой!» Любовь приходит и уходит, а дружба остается. Может, махнем?
Руслан молчал. Он полулежал, откинувшись на диванные подушки; глаза его снова были закрыты.
– Если хочешь знать, я с самого начала не верил… Вы с Томкой сколько были вместе? Два? Три года? Нормальная деваха, замуж хотела, а ты ее… – Даня цыкнул зубом. – Если бы был с ней… сам понимаешь. И подарки за миллион тоже, извини меня, как-то не комильфо. Я верю в судьбу! А тут не судьба, я с самого начала чувствовал. Пролетела, как комета, опалила, обожгла. Я ее побаивался, честное слово! Ее бы под стекло да в музей. Создаст же природа такое… чудо! И вдруг узнаю, что мой дружбан Руслан Бродский хапнул джек-пот, поймал жар-птицу за хвост! Прямо охренел! – Он расхохотался. – Не поверишь, я все время ждал… сам не знаю! Хребтом чувствовал… как будто тигра дикая на тебя из кустов целится… Понимаешь, все время! Смотрю на нее и думаю: это же охренеть, какая фемина! Царица! Интересно, какая она… Красивые телки, как бревно, по себе знаю. Ладно, ладно, молчу. – Он налил себе виски и спросил: – Будешь? – Не получив ответа, выпил один, резко вдохнул и сказал: – А эти… хоть за что-нибудь зацепились? Или, как всегда, топчутся на месте? Сериальные следаки… такая чушь! Нет уже старых сыскарей с чутьем, повывелись как класс… Спорим, не найдут! Хапнут первого попавшегося, влепят срок и давай звездочки делить. А как же, такое сложное дело, прямо охренеть! Или висяк. И главное, время выбрал, подлец! Полно народу, все подшофе, глаза в кучу свести не могут… И камешки пропали! Я как узнал, сколько ты за них выложил прямо… Не пожалел! Вот это я понимаю – высокое чувство! – Он фыркнул. – Не найдут, помяни мое слово. Он умнее их всех, вместе взятых. Красиво рассчитал! Надеюсь, тебя не подозревают? А то всегда виновен муж или любовник… классика! Вокруг таких, как… она, всегда зависть, ревность, злоба… Народ злой, особенно бабы, удавить готовы за модную тряпку или мужика… уж я насмотрелся. Поверишь, до сих пор вижу, как она идет, вся в белом, сверкает… плывет! Даже снилась. Между прочим, я на свадьбу себе прикидец присмотрел… Хорошо, что не взял. Теперь он мне и даром не нужен. Судьба.
Даня говорил и говорил, корча гримасы и размахивая руками. Его мальчишеское лицо раскраснелось, вихры стояли дыбом. Ему было жарко, он стащил свитер и сидел в футболке с короткими рукавами. Время от времени наливал себе виски и залпом выпивал. Про Руслана он, похоже, забыл…
Глава 11. Скользкий тип
Если вы попали впросак, напускайте туману.
Капитан Астахов постучал в дверь номера триста пять. Люкс, между прочим. Никто не спешил им открывать. Они переглянулись. «Сбежал!» – было написано на лице капитана. Он постучал сильнее. Легкий шелест за дверью и тишина.
– Откройте, полиция! – страшным голосом произнес капитан.
Дверь распахнулась, и их глазам предстал французский гражданин Леон Маркин. Аккуратно причесанный, при полном параде и благоухающий парфюмом.
– Господин Маркин? Капитан Астахов, – капитан раскрыл удостоверение. – Консультант Алексеев. Мы можем поговорить?
– Прошу! – Маркин отступил внутрь. – Я вас ожидал, господа. Прошу садиться. – Он повел рукой на диван и кресло; сверкнул массивный серебряный перстень. – Поверите, я до сих пор в шоке! Сет орибль![6] Ужасно! То, что случилось, беспрецедентно! Зверское убийство на дефиле… это импоссибль! У нас в Париже это невозможно! Такой скандал! Разумеется, я расскажу все, что видел.
У него оказалась неприятная манера растягивать слова и тонкий голос. Дверь в спальню была полуоткрыта, и там виднелась королевских размеров кровать – на ней стоял чемодан с откинутой крышкой.
Капитан и Федор сели на диван, Маркин поместился в кресло; он смотрел вопросительно и выжидающе.
– Куда-то собираетесь? – Астахов кивнул на спальню.
– Домой, в Париж. Пора, знаете ли. Я вас слушаю.
– Вы присутствовали в Доме мод во время убийства… – сказал капитан. Маркин кивнул. – Возможно, что-то бросилось вам в глаза?
– Бросилось в глаза? – тот задумался. – Ну, все было, как всегда, – сказал после паузы. – Я у них не в первый раз. Шикарные модели, что просто удивительно для такого небольшого города, красивые девушки… Новенькая, с ушами, просто очаровательна! И эта находка, зебра и кенгуру… Игорек превзошел себя! Я предлагал ему переехать в Париж, обещал познакомить с нужными людьми… раньше еще, но он отказался. Глупо, конечно, здесь его все равно не оценят. Художник должен расти, а расти можно только в Европе.
– А вы здесь в каком качестве, в гостях или по делу? – спросил Федор.
– И то, и другое. У меня антрепренерское агентство, я бываю в разных странах, ищу перспективные лица, приглашаю, помогаю найти себя. Например, ваша землячка, Саша Гросс, с моей помощью сделала блестящую карьеру…
– Наслышаны, как же, – сказал Федор. – Снежану вы тоже приглашали в Париж?
– Приглашал, это не тайна. Все знают. Летом мы обсуждали ее карьеру, строили планы, а сейчас я вдруг узнал, что она выходит замуж. Весьма неожиданно.
– От кого вы узнали, что она выходит замуж? – спросил капитан.
– От ее подруги Тамары… рыженькая такая, вы ее, должно быть, знаете. Мы столкнулись на улице, и она рассказала.
– А со Снежаной вы не говорили?
Маркин, казалось, колебался.
– Говорили, – сказал наконец. – Мы встретились, посидели в каком-то кафе…
– О чем, если не секрет? Вы сделали ей деловое предложение? Возможно, привезли контракт?
Маркин облизнул губы:
– Это была встреча скорее добрых друзей, бизнес мы не обсуждали. Она свой выбор сделала, не о чем говорить.
– То есть, если бы она захотела поехать с вами, вы бы пристроили ее в модельный бизнес? – спросил капитан. – В какой, если не секрет? – Он достал из кармана бумажку и старательно прочитал: – Диор? Нина Риччи? Шанель?