Они сидели молча. Федор ждал, когда Бродский станет оправдываться за то, что позволил себе слабость быть искренним; ему казалось, он понял его: сухой, нелюдим, осторожный в знакомствах, закрытый, не умеющий говорить о чувствах. И еще подумал, что гоняет запись не только Бродский – он, Федор, тоже каждый вечер смотрит, пытаясь рассмотреть…
– Вы извините, я не должен был… – сказал Руслан. – Не привык быть слабым, в моем бизнесе нужна жесткость. Не узнаю себя. Должно быть, философия навеяла, никогда не общался с философом… – он скупо улыбнулся. – Вы сказали, у вас есть вопросы?
– Вы никого не видели, когда поднимались по лестнице? Или в коридоре?
– На лестнице никого не было, а по коридору уже бежала толпа из зала. Все бежали в одну сторону, если бы кто-то шел от гримерной, я бы заметил. Разве что… – он запнулся. – Не знаю.
«Разве что убийца развернулся и побежал со всеми обратно», – мысленно закончил Федор. – Вы знакомы с сестрой Снежаны?
– Нет, она живет в Загребе. Обещала прибыть на свадьбу, но… опоздала. Мне сказали, она приезжает.
– Почему она уехала, не знаете?
Бродский пожал плечами:
– Снежана говорила, что ее сокурсник открыл там бизнес и позвал ее. Это было давно, кажется, десять лет назад. Она – экономист.
Он замолчал, выжидающе глядя на Федора. Тот не удержался и сказал:
– Вы встречались с Тамарой Голик…
– Мы не встречались в полном смысле слова, я уже сказал. Так, виделись изредка. Я не любил ее, да и она… – Он развел руками. – Друзья детства, знали друг друга, доверяли. Она была рада за нас, сказала: приготовила подарок-бомбу на свадьбу. – Он помолчал. – Послушайте, у меня есть коньяк… не против? Одному не хочется.
Федор кивнул, и Бродский поднялся; распахнул сейф, достал бутылку и стаканы, разлил. Федор был уверен, что он предложит помянуть Снежану, но Руслан сказал:
– За философию! Говорят, она помогает выжить…
Они выпили, и Бродский спросил:
– Это правда? Насчет выживания? – Он смотрел на Федора в упор.
– Это дверь, – сказал Федор. – Вы открываете и входите, оставляя суету сует позади. Теперь только вы и мысль, и еще титаны, которые были за тысячи лет до вас, но каким-то образом родственны и понятны вам. Извините за пафос, – прибавил он.
Бродский кивнул…
Глава 13. Из дневника отличницы
«Страшно, страшно, страшно! Настоящее убийство! До сих пор страшно, аж мурашки по коже. После выступления ничего не помню, все как в тумане. Пока шла, одна мысль: не упасть! Не упасть! Юлька держал меня за руку, а я вцепилась в него и только считала шаги: один, два, три! Смотреть надо перед собой, над головами, не рассматривать лица и не глядеть под ноги. Да и в голове зебры несильно видно. А они шепчутся, смеются, разговаривают, щелкают камеры. Так и хочется посмотреть, но тогда можно споткнуться, а надо как автомат: тебя завели ключиком и ты идешь. И еще эти каблуки! А голова зебры вообще! А потом разноцветное лицо и розовые волосы! Зато никто не узнает, когда увидит без грима. И Снежана, наша королева! Все встали, когда она вышла в свадебном платье в стразах, – и сразу гром аплодисментов. Сандра потом сказала, что почувствовала: мол, добром это не кончится, прямо кольнуло в сердце! А потом был прием. Регина сказала, надо все время убирать грязные тарелки, хорошо хоть не мыть, а просто собрать в пластиковые мешки, вынести в кладовую и принести новые.
Игорек поздравил меня с боевым крещением, сказал, что я супер! Он принес бокалы с шампанским, и мы выпили. И Алина тоже поздравила. Она рано ушла, не любит толпы, живет в собственном мире и никого не пускает. И Сандра! Обняла, расцеловала, кричит: «Анька, лошадка ты моя с ушами!» По-моему, она перебрала с шампанским, у нее проблемы, и я слышала, как Регина ее ругала. С ней я тоже выпила – немножко, а потом села в кладовой, голова кругом, едва отдышалась. Мне все понравилось, такие интересные люди! Все радуются, обнимают Регину, хотя это все Игорек, а не она. А я как в тумане… ежик! А потом, когда уже начали расходиться, вдруг кто-то закричал! Сандра! Прямо мороз по коже! Пронзительный непрерывный крик! И все побежали…
Никогда не забуду! Никогда! Лучше бы я туда не заходила! Все столпились на пороге, а в кресле перед зеркалом лежала Снежана. Я сначала увидела ее в зеркале, а потом… Все красное от крови! Белое платье, лицо, кровь на туалетном столике… А Сандра кричит, не может остановиться. Игорек ударил ее по щеке, и она замолчала. Отошла к стенке и села на пол. Регина закричала: «Скорую!» Может, она живая!» А потом пришел Руслан, ее жених. Все замолчали, стояли и смотрели на него, а он – на Снежану. Тишина была страшная. Он рванулся к ней, но журналист Леша Добродеев схватил его и не пустил…
Они объявили о свадьбе, все их поздравляли и кричали: «Горько!» Регина подарила ей платье! Полчаса назад. И вдруг такой ужас! Так не бывает… как страшный сон! Я никогда не видела столько крови… Не могу больше писать, дрожат пальцы…
…Через два часа. Нужно написать, а то потом детали забудутся. У нас говорят, что убийца украл колье с сапфирами и сережку, одну… почему-то. Не успел? Это кто-то из гостей, увидел и пошел за ней в гримерную. А Руслан ожидал внизу. Каких-то двадцать минут, и никто ничего не заметил! Сандра все время рассказывает, как она зашла и увидела… Говорит, как в театре: много света, а она как на сцене – белое платье и кровь!
Она Людмила, а не Снежана. Милочка… Она была нехорошая. Злая, завистливая, жестокая… я все помню! Я ничего не забыла! Никогда не забуду! Но все равно жалко… не жалко, а просто так не должно быть. У Регины крыша поехала, Сандра говорит, мадам не просыхает. Она приносит всякие слухи: якобы грабеж, ревность или зависть… Сандра в смысле. Снежана отбила у Тамары жениха, этого самого Руслана, может, были и другие… И главное – момент выбрали, когда толпа и полно людей, все ходят туда-сюда, выпили, фоткаются, кричат… никто ничего не заметил. Правда, многие уже ушли.
Нас потом всех допрашивали: сначала следователь, а потом профессор Алексеев – я его знаю, он с кафедры философии и истории. Говорят, когда-то работал в полиции, а теперь тоже помогает. Его все любят, у него классное чувство юмора, и он очень красивый, а студенты ведут блог про него: всякие истории, фразочки, даже анекдоты. И фотки. Говорят, он находит убийцу на раз-два. Все девчонки от него без ума. Не женат, между прочим. Говорят, дерется будь здоров! Каратист.
Я принесла ему кофе: он простудился. Сидит, бедный, глаза красные, голос почти пропал. Сразу видно, что температура. Спасибо, говорит, вы – Аня? Которая зебра? А я слова не могу выдавить, как дура, даже в коленках слабость! Потом говорю, а я вас знаю! А он говорит, ну вот и познакомились, очень рад!! И так посмотрел… А я стою, чувствую, красная вся, сердце колотится… Ужас! Расскажу девчонкам! Спросил, как я к ней относилась и вообще. Я сказала, что она меня не замечала, а сейчас думаю, надо было рассказать ему все… Не знаю, честное слово! Я думала о ней все время, с той самой минуты, как увидела. Вхожу, тяну пылесос, а она у зеркала: наклонилась, рассматривает себя. Я сначала увидела ее отражение – она сидела спиной. А когда ее убили, тоже сначала увидела в зеркале. Прямо знак! Не реальность, а в зеркале! Если подумать, зеркала… магия какая-то! Она смотрела на меня как на пустое место. Подчеркнуто пустое! Она меня не вспомнила. А я смотрела, не могла глаз отвести, прямо транс, и думала: а если подсыпать ей… И не стыдно, и совесть не мучает. Не-на-ви-жу! Слабительное! Или толченых поганок! Представляла, как ей станет плохо, как упадет на пол… Не смогла. Просто не смогла. Или натянуть леску… где-нибудь, чтобы она споткнулась и сломала ногу! Как у Агаты Кристи. Не успела! А может, это моя мыслеформа подействовала?
Дядя Толя сразу же позвонил, испугался за меня, говорит, может, вернешься? А то у вас там шизофреники вяжут веники и убивают средь бела дня. Насчет шизофреников его любимое присловье. Шизофреники вяжут веники везде: в политике, в ЖЭКе, в мэрии, в кино и на эстраде. Время такое ненормальное. «Хочешь, я приеду, – сказал, в случае чего, – отобью». Наказал, чтобы вечером из дому ни ногой, «сидеть как штык и никому не отпирать».
Моя группа тоже в курсе, я – герой дня, а Светик, наш единственный мальчик, каждый день меня провожает, хотя это вряд ли поможет, если кто-то захочет меня убить. В крайнем случае, как говорит Сандра, афишу накрасит. Хотя это тоже вряд ли, скорее ему… накрасят. Нам обоим. Нет! Я буду кусаться, кричать и царапаться! Ленка Сидорова сказала, что это, во-первых, грабеж – колье, говорят, чуть ли не миллион стоит, а во-вторых, конкуренты или промышленный шпионаж. Она лично читала, что за дизайн могут убить.
Зачем убивать? Все в свободном доступе, иди на сайт Дома и копируй сколько влезет. Я сначала ничего им не говорила, не хотелось хвастаться, что я рассекала на подиуме в голове зебры, но про убийство уже весь город в курсе, и они тормошат с расспросами: а кто это там с розовой мордой, да с головой зебры, а кто с сердечками и блестками? Ползет, спотыкается. Пришлось признаться. Ленка Сидорова сказала, что она бы лично ни за что в голове зебры, но девчонки говорят, что она просто завидует. Подумаешь, голова зебры! Ну и что? Зато модель!
Лично я думаю, что Снежана была ведьма. Ведьма с негативной энергией. Она была подлая… Может, это карма? И я желала ей… Ей все желали, даже Алина, я видела, как она однажды положила руку на ее косметичку и что-то шептала… заклинания! Она же буддистка! Алина мне нравится, даже постоять рядом приятно, и пахнет от нее какими-то травками: нежно, тепло… В ней чувствуется какая-то тайна. Сандра, например, выливает на себя целый литр духов, прямо дышать нечем! Говорит, вертолетик ты наш! Не так уж они и торчат! Ну, то есть торчат, конечно, но в глаза не бросаются. Надо просто волосы подлиннее. Игорек говорит, не комплексуй, это твоя фишка! Гордись! Ага, гордись… Все, решено, отпускаю длинные волосы!