– Куда вы! – запоздало закричал Леон. – Что вам нужно?
– Поговорить. – Сандра плюхнулась на диван. – Я знаю, что Снежана собиралась с вами в Париж. Все знают!
– Ну и что?
– Если вы до сих не уехали, значит, у вас тут дела. Ищете замену? Про Сашу Гросс легенды ходят, а ведь есть девушки поинтереснее. Мы с ней дружили, а теперь она нос воротит. Приезжала и даже не позвонила! Нет чтобы помочь подруге. А мне это болото вот где… – Она скорчила гримаску. – Нахлебалась!
– Что вам нужно? – повторил Леон. – У меня встреча, так что извините…
– Я тебя видела! – Сандра перестала улыбаться. – Ты выскочил из гримерной и бросился в туалет. И руки в крови!
– Какие руки? – остолбенел Маркин. – Что ты несешь! Меня там не было!
– Было. Я никому не сказала, понял? Пока. Если мы договоримся, это останется между нами.
– Да пошла ты! Не о чем договариваться! Уходи, или я позову секьюрити.
– Зови! А я скажу всем, что ты убийца! – с удовольствием припечатала Сандра.
– Дура! Со мной такие номера не проходят, поняла? Меня допрашивали, они все знают.
– Ох, какие мы смелые! Я не говорю, что ты убил! Чего не видела, того не видела. Но биографию испортить могу: не отмоешься.
– Что тебе надо?
– Мне надо свалить отсюда. С тобой легче, ты там свой. Перевезешь на ту сторону и гуляй, дальше я сама. Ну, подкинешь на первое время. И с работой подмогнешь. Я кем угодно могу! Танцовщицей, официанткой, моделью…
– Я не уверен…
– А ты подумай! – перебила Сандра. – Я везучая, меня только на старте подтолкнуть. Ты же все можешь! Между прочим, я говорю по-французски, в школе первая была. Ты Сашке Гросс карьеру сделал, Снежану тащил… Она бы все равно не поехала, все говорят. Критический возраст… она же не дура! А тут мужик подвернулся… Принц! Богатый, влюбленный и не старый козел, а молодой и красивый. Сильно расстроился? Может, ты ее за это и… а? Ладно, шучу! – закричала Сандра, видя что Леон протестующе шевельнулся. – Ты там свой, тебе нетрудно! – она распахнула пальто пошире и поддернула подол платья, облизнула губы:
– Жарко! Попить есть? Может, пивка?
…Она вышла из гостиницы спустя пару часов и сразу же нарвалась на неприятность. У входа, поджидая ее, околачивался мрачный как туча Гена Смолик…
Глава 24. Открытие
На групповом снимке всегда есть кто-то, кто зевает или закрыл глаза. Если никто не зевает, то кто-нибудь чихает.
А Федор Алексеев допоздна гонял новое «прощальное» кино от Игорька, пытаясь высмотреть среди публики нечто, что дало бы зацепку и подтолкнуло воображение: взгляд, выражение лица, жест. Тот самый язык жестов и мимики, в который он не очень верил, но как вспомогательное средство он был вполне приемлем.
Федор поймал себя на мысли, что воспринимает собравшихся как старых знакомых и, наверное, узнает при встрече. Не всех, но многих. Присутствовали в основном те, кто посетил дефиле. Но было много незнакомых лиц – тем более пригласительный не требовался. Пришли любители зрелищ. Абсолютно разные, вполне неуместные и далекие от моды зеваки.
Убийство модели из «Икеары-Регии» стало знаковым событием, о нем еще долго будут вспоминать. Федор так пристально вглядывался в экран, что перед глазами заплясали черные точки. Нечто ускользало и не давалось. Иногда у Федора появлялось чувство, что вот здесь, в этом месте, что-то промелькнуло, он перематывал запись и вглядывался сосредоточенно. Но его нутро молчало…
…Утром позвонил Игорек и сообщил, что Алина Ким придет в два. Сандра сказала, что сможет завтра, так как приболела.
…Алина вошла и поздоровалась. Федор с неким душевным трепетом вглядывался в ее лицо – сейчас она еще больше напоминала Саиду. Скорее всего, это было не так, но как для азиата все европейцы на одно лицо, так и для европейцев все азиаты похожи. Он вскочил ей навстречу, предложил сесть. С удивлением отметил, что волнуется, и внутренне усмехнулся.
Алина присела на кончик стула напротив, сложила руки на коленях, как примерная ученица, взглянула вопросительно.
Была она высокой и тонкой, с короткими черными волосами и челкой до бровей; в черной короткой юбке и кремовом свитере с широким воротом, похожим на шарф. Изящна, статична, невозмутима. Федора позабавила мысль, что она не умеет говорить на языке жестов и мимики и придется полагаться только на слова.
– Спасибо, что уделяете мне время, – сказал он, стараясь не слишком настойчиво ее рассматривать.
Она кивнула:
– Я понимаю. – На ее лице не промелькнуло ровным счетом ничего. Она даже не улыбнулась. Голос был низковатый и глуховатый, такой знакомый…
– Алина… – его собственный голос дрогнул, и он сглотнул невольно. – Алина… или как-то иначе? Отчество?
– Алина достаточно, – сказала она.
– А я Федор Алексеев. – Она кивнула. – Нам не удалось поговорить раньше, к сожалению. Вы знаете, кто я?
– Знаю. Вы философ и детектив, пытаетесь найти убийцу.
– Да. Только не очень получается. Поэтому я тормошу всех причастных и задаю вопросы. Вы читаете детективы?
– Читаю.
– Кто ваш любимый автор?
– Росс Макдональд.
– Почему?
– В его романах чувствуется закон кармы. Старые преступления, давно забытые, нераскрытые, вдруг прорастают – и жизнь рушится, как карточный домик.
– Вы верите в закон кармы?
– Да. А вы?
– Как-то не думал. Но всегда считал, что по счетам нужно платить. Правда, это не всегда происходит… к сожалению. Алина, что вы думаете об убийстве? Это закон кармы?
Алина помолчала; сказала после паузы:
– Не знаю, не могу судить. Это не человеческий закон.
– Хорошо, беру обратно про карму. Что вы думаете об убийстве?
– Мне жаль, что оно произошло. Я не видела, но Сандра рассказывала, что Снежану убили очень жестоко. Пропало колье, но… – Она запнулась. – Я думаю, оно ни при чем.
– Почему вы так думаете?
– Не могу представить себе, что кто-то пошел за ней с целью ограбить… Было много людей, все на виду… нет. В книжках пишут: те, кто грабит, не убивают.
– Но кто-то же убил. Кроме того, пропала также и сережка.
– Этот кто-то не собирался убивать, он просто не мог сдержаться.
– Почему?
– Произошло то, что вывело его из себя. А колье и сережка… не знаю. Это неважно. Подобрать мог кто угодно. Затоптать, отбросить в сторону…
– Что она была за человек?
– Игрок. Играла людьми. Как ребенок: ткнет палочкой в жука и смотрит, интересно, что он будет делать. Играть людьми опасно.
У Алины была манера высказываться очень точно, не оставляя места для разночтений. И мыслила она так же четко и убежденно, как будто давно решила для себя: это хорошо, это плохо, это черное, это белое, это можно, это нельзя. В ней чувствовалась твердость и несгибаемость клинка, и она все больше напоминала ему Саиду. Саида была первой и единственной женщиной, которой он рассказал об убийстве тележурналистки, взбудоражившем город. Выложил как на духу и попросил совета. И она подсказала ему здравую мысль. Тогда он еще служил в полиции…
– Кто-то сказал, что она рассыпала ваш чай, – вспомнил Федор.
– Я не видела, кто рассыпал. Возможно, случайно.
– Какой-то особенный?
Она впервые улыбнулась:
– Обыкновенный. Жасминовый.
– Как, по-вашему, убийца – мужчина?
Алина снова задумалась.
– Не знаю, – сказала она наконец. – Это может быть кто угодно.
– Вы не спешите? – вырвалось у Федора. – Я могу пригласить вас… на кофе?
Он видел, что девушка колеблется.
– Извините, Алина. Студенческая простота заразительна. Привык без церемоний.
– Я не пью кофе.
– Тогда чай?
К его удивлению, девушка кивнула. Но посидеть за чашкой чая им было не суждено. В коридоре на них налетел Игорек, смерил обоих внимательным взглядом и спросил:
– Уже закончили? Федя, Регина просила зайти, она у себя.
– Через час, – сказал Федор. – У меня перерыв.
– Она совсем плохая, – Игорек покосился на Алину. – Пожалуйста, Федя.
– Нестрашно, мы выпьем чай в другой раз, – сказала Алина. – До свидания.
– До свидания, – ответил разочарованный Федор. – Я позвоню!
Она ушла – мелко ступая, чуть покачиваясь, напоминая механическую куклу. Они смотрели ей вслед, пока она не скрылась за углом.
– Три года вместе, а раскусить не могу, не подпускает близко, – сказал Игорек. – Человек в себе. Будда. А куда это вы собирались?
– Не твое дело! Ты нарочно торчал в коридоре? Какого черта? – Федор испытывал досаду…
– И она согласилась? – невпопад спросил Игорек. – Она никогда никуда не ходит! Не остается на междусобойчики, не отмечает дни рождения, не пьет вина. Чем ты ее взял? Ну, Федор! Но как друг, не советую! Ничего у тебя с ней не получится.
– Почему это? – вырвалось у него.
– Она другая. Я видел ее с соотечественником… Шикарно одетый парень, очень красивый. Свой. Понимаешь, о чем я?
– Где вы храните последние модели? – внезапно спросил Федор.
– На складе, под замком. А что? Хочешь посмотреть? Зачем?
– Я видел какую-то одежду в раздевалке в углу, что это? Часть коллекции?
– Нет, это запоротые модели. Неликвид, который жалко выбросить.
– Можно взглянуть?
– Зачем?
– Не знаю. Там был обыск?
– Точно не знаю. По-моему, только в шкафчиках и в столах. При чем тут старое барахло? Это Алина навеяла?
…Федор отодвинул чехол, покрывающий длинную стойку с одеждой, и стал рассматривать платья и костюмы. Игорек стоял рядом, в свою очередь не сводя с него взгляда. Федор дошел до конца ряда и раздвинул вешалки.
– Что? – насторожился Игорек.
– Смотри! – Федор отступил и кивнул на бордовый костюм с синим шарфом из тяжелой рыхлой ткани – на нем были заметны черные засохшие пятна.
– Эта модель идет без шарфа! – воскликнул Игорек. – Это… кровь?
– Похоже. Чей шарф?
– Ну, я не могу так сразу… – замялся Игорек. – По-моему, Сандры: она любит шарфы. В ее столе и на вешалке их полно. Любой мог взять… – добавил он после паузы…