ет и постарела. И вся седая! Игорек ее утешает, говорит, за лето найдем новых девочек и к осени забацаем такой показ… город на уши встанет! А я думаю: не надо на уши… встали уже! Дом закрыт, нас выперли в отпуск. Боятся, что это не конец?
Алина Ким уехала: пришла попрощаться. Сказала, выходит замуж, семья нашла жениха. Подарила мне чай и четки из сандалового дерева с золотыми бусинками… запах нежный такой. Я даже заплакала: она очень хорошая. И Сандра была хорошая… называла меня «вертолет». Как подумаю про нее, сразу начинаю плакать. Они такие разные, Сандра и Алина… Я думаю, Алина боится, поэтому уезжает. Как это – выходить замуж за человека, которого не знаешь… Не понимаю.
Оля тоже скоро уезжает, говорит, очень скучает по Саше. Собирается привезти его летом… Она встречается иногда с Русланом, он все время зовет ее, говорит, что она похожа на Снежану. Ну уж нет! Совсем не похожа! Оля добрая, а та… Не хочу про нее! Наверное, я сама злая! Нельзя так, поэтому вообще не буду про нее. Может, Оля и не такая красивая… Саша любил ее, и я тоже ее люблю. Она – моя семья. И Алевтина – моя семья. И дядя Толя с тетей Лией. Он все время зовет домой, боится за меня. «Хотя бы, говорит, уйди из моделек, ну какая из тебя моделька, сама подумай? Тебе учиться надо, а это все ерунда. И опасное это дело, мало ли психов!»
Я тоже побаиваюсь: не выхожу вечером, иду по улице и оглядываюсь. Как подумаю, что никого уже не осталось… только мы с Юлькой! Тамара тоже, наверное, уйдет. Я не люблю ее, она недобрая. Может, она из-за Снежаны была такая, а на самом деле нормальная. Скоро конец семестра, полно зачетов. Оля предложила мне пожить в ее квартире, но я не знаю пока, не решила. Неудобно как-то… Хотя оттуда мне ближе. Она сказала, что будет платить за квартиру сама и безопаснее, если там кто-то живет. Летом она приедет с Сашей, а потом мы вместе уедем в Загреб. Она сказала, надо получить загранпаспорт.
А теперь секрет! Мне кажется, между Олей и нашим Федором Андреевичем что-то есть. Оля расспрашивает о нем. И я думаю, а вдруг? Он такой… такой… просто красавец! И тогда она вернется! Я хочу, чтобы она вернулась…
Глава 31. Триумвират в баре «Тутси»
Любая ошибка, которая может закрасться в любой расчет, вкрадется в него.
– Какой ужас! – ахнул Савелий Зотов. – Думаешь, убийства связаны? Почему ты вообще пошел к ней?
– Не знаю, Савелий. Может, и связаны. А может, убийце костюмчик в ателье запороли и он теперь их всех замочит. Почему пошел к ней? Разве я не сказал? По наводке философа. Он нашел шарфик в пятнах крови, по заключению экспертизы, кровь принадлежит Снежане Рубович. А шарфик – предположительно Сандре Сахно. Философ собирался с ней встретиться… кстати, зачем? Ты с ней уже говорил.
– Говорил. Подумал, что она могла кого-то видеть. Даже неосознанно. Хотел вытащить. Она согласилась, а потом перезвонила и сказала, что не сможет. А когда мы нашли шарф, Игорек вспомнил, что он, возможно, принадлежит Сандре. Я позвонил Коле, он пошел к ней, но к сожалению, опоздал.
– Шарф ее. Был использован как орудие убийства Рубович. Ее сначала шарфом, а потом… – капитан цокнул языком.
– Федя, ты думаешь, она видела убийцу? – взволнованно спросил Савелий. – Тебя что-то насторожило?
– В коридоре все время были люди, в конце коридора туалеты. Народ уже расходился. Я уверен, что он попался на глаза хотя бы одному человеку. Но поскольку он не бежал с выпученными глазами, не выскочил из гримерной, вытирая о себя окровавленные руки, то на него не обратили внимания. Это говорит о его хладнокровии и выдержке, о способности мгновенно переключаться с ярости на состояние покоя. Он вошел, что-то сказал, жертва не вскочила, а осталась сидеть в кресле. Значит, ничего не опасалась, это был свой…
– Почему ты думаешь, что он что-то сказал? – спросил Савелий. – Мог сразу накинуться на нее и…
– Он разбил ей лицо, так ее ненавидел. Вообрази себе, Савелий, что ты идешь к женщине, с которой тебя что-то связывает, и требуешь объяснений. Не думаю, что это был чужой. Она резко отвечает, ты впадаешь в ярость и накидываешься на нее. Ты должен что-то сказать! Возмутиться, обругать… хоть что-нибудь! Она не остается в долгу и… вот.
Савелий поежился.
– Гипотетически, Савелий. Могу в качестве примера взять капитана. Допустим, он выразил будущей жертве свое недовольство, а она его послала, сказав, что его претензии просто смешны. После чего капитан в ярости набросился на нее, задушил, а потом разбил ей лицо. И только после этого его ярость стала утихать, перестали дрожать руки и колотиться сердце. Он собирался выйти, зная, что в коридоре могут быть люди, но не успел, так как услышал шаги Сандры. Он метнулся в гардеробную, схватив орудие убийства.
– А может, он уже был в гардеробной, когда пришла Сандра!
Федор пожал плечами:
– Не суть, Савелий. Может, и был. В любом случае, он ее видел!
– А зачем он прятал шарф? Мог оставить его на месте преступления…
– Не мог! – вмешался капитан. – На ткани остаются следы рук. Сериалы смотрите? А в карман сунуть побоялся.
– А когда Сандра выбежала из гримерной, он мог выскочить за ней вслед, – сказал Федор. – Вот об этом я и хотел с ней поговорить. Она могла вспомнить звук, шорох… или запах.
– А куда же он делся? – спросил Савелий.
– Спустился и ушел или вернулся в зал, а потом уже с толпой прибежал в гримерную.
– Но если там была кровь… – Савелий запнулся.
– Ты хочешь сказать, что он испачкался? – спросил Федор.
– Не только он, половина зевак отметилась, – сказал капитан. – Жених тряс ее за плечи, Регина тоже сунулась. Даже негр, который боится крови. И многие другие.
– А если он ушел еще до появления Сандры? – спросил Савелий. – Спрятал шарф и ушел, а уже потом пришла девушка.
– Если предположить, что убийца один и тот же, Савелий, то напрашивается мысль: он ее видел и опасался, что она может его вспомнить. Если бы он ушел раньше, она осталась бы жива. Согласен?
– А если он все-таки ушел раньше и не видел ее, а она как-то догадалась… – Савелий запнулся. Капитан и Федор смотрели выжидательно, причем капитан ухмылялся. Савелий вдруг ахнул:
– Знаю!
– Думаешь, она полезла шантажировать убийцу? – спросил капитан. – Идиотская затея, но как версия имеет право, как говорит философ. В ее телефоне звонки от бойфренда Геннадия Смолика, охранника из «Английского клуба». Между прочим, приятель философа.
– Просто знакомый, – заметил Федор.
– Соседка показала, что за день до убийства у Сандры в квартире была драка. Там вообще часто дрались и шумели, соседи жаловались, но все без толку. Геннадий Смолик утверждает, что конфликт действительно имел место, но не драка, а ссора. За дело. Он ее любит, а она по гостиницам шляется. Он случайно увидел ее у «Градецкой» и ждал, пока выйдет. Два часа, говорит, торчал как дурак, позорился. Люблю таких свидетелей, выложил все как на духу. Он мне понравился, хотя дурак дураком. Они начали ссориться еще перед гостиницей, их запомнили. Она его толкнула, он упал, потому что шел дождь, и вывихнул палец. Средний, на правой руке. А потом они помирились. Она сказала, что ходила к агенту по найму моделек за границу и тот обещал поспособствовать. Два часа, потому что надо было все обсудить. Вместе уедем, сказала. А что, говорит этот дурак, я согласен, кем угодно могу: я каратист, у меня черный пояс. А дома они снова поругались, потому что у нее платье сзади оказалось расстегнутым и он заподозрил, что они там не только дела обсуждали. Она его поцарапала: у нее когти, как у кошки. Действительно, две здоровенные царапины на левой щеке. А на другой день он ее не видел. Звонил, но она сбрасывала, и он решил: пусть остынет.
– А если это Леон Маркин? В смысле, если она его шантажировала?
– Вполне, Савелий. Проверим. Убийца не уйдет от правосудия.
– А у него есть алиби?
– В день убийства Маркин обедал в ресторане при гостинице, после чего вернулся к себе в номер и больше в тот день не выходил.
– А может, он через черный ход или по пожарной лестнице! – не сдавался Савелий.
– В ресторане Маркин наклюкался, по дороге к себе в номер подвернул ногу и уже два дня не выходит. Был врач, наложил тугую повязку. Хлипкий мужик пошел нонче.
– По телефону все? – спросил Федор после паузы.
– Не все. Около недели назад Сандра несколько раз звонила Егору Шеремету. Они, оказывается, знакомы, о чем Смолик не имел понятия. Шеремет когда-то встречался с Рубович. Засветился на показе и на церемонии прощания. Тот еще персонаж. Драки, дебоши, выбитые зубы и витрины. Из тех, кто сначала бьет морду, а потом спрашивает, чего надо. Два года был в отъезде, вернулся, а любимая девушка собралась замуж. Морда у него на записи очень грустная. Так что сами понимаете. Она вышла, он за ней… Парень он решительный, тем более хватил шампанского. Шампанское с непривычки ударило в голову, и его потянуло на подвиги. Призвал ее к ответу… как нам тут описал философ, а она сказала, что между ними все кончено, типа отвянь. И он полез на рожон. Гипотетически, как говорит философ. Тем более на косяке двери в гримерку четыре его отпечатка. Когда он попал в поле зрения, смогли сравнить.
– Я бы на его месте убил жениха, – сказал Савелий.
Капитан заржал, Федор позволил себе улыбнуться и спросил:
– Вы с ним уже говорили?
– Мы его не нашли. Квартира пустая, соседи его несколько дней не видели. Опрашиваем друзей по мотоклубу, знакомых, соседей.
– А как же теперь? – озабоченно спросил Савелий.
– Что-нибудь придумаем, не парься.
– Я подумал вот о чем… – неуверенно начал тот и замолчал.
Капитан и Федор переглянулись.
– Ну! – подбодрил Астахов.
– Федя говорил, что ее убили в состоянии аффекта, поэтому разбили лицо. Это говорит о сильном чувстве, так? Ненависти, зависти… А если это ревность?