смена его "убивцев". Как оказалось, капитан и его бойцы размещались в казармах охраны, расположенных в паре шагов от штаб-квартиры и арсенала. Впрочем, от казармы, тут было только название - на деле это была полноценная элитная общага. По уровню комфорта не уступающая той, в которой сейчас жили пилоты. Но, какой бы элитной и навороченной общага не была, если в ней поселяются наши люди, числом более десяти, она тут же становится классической русской общагой. И обиталище военных от норы рабочих или студентов отличается лишь большей чистотой и меньшим хаосом. А вот степень шума и суеты в нём практически такая же.
Всего взвода наших земляков оказалось достаточно, чтобы совершенстве создать в упрятанной в глубины японского Геофронта целый кусочек далёкой России. Я продвигался вслед за бойцом из "охранки" чувствуя как душа воспаряет в заоблачные выси - я дома, я среди своих. Блин, вот уж не думал, что можно купаться в звуках родной речи, пусть даже на половину состоящей из матерно-армейских терминов.
- А, капитан, заходи, гостем будешь. - Баскаков поднялся, с нескрываемым наслаждением пошевелив плечами.
- А тут у вас весело и уютно.- я пожал крепкую ладонь спецназовца.
- Хех, без здоровой атмосферы и нормального уюта гарнизонная служба не служба, а каторга.
Своё временное обиталище капитан (как,уверен, и его подчинённые) всего за пару недель умудрился превратить в довольно уютное домашнее гнездо. Сразу виден опыт кочёвок по гарнизонам. Кстати, а ведь нагисин дядя трижды прав, назвав свою нынешнюю службу гарнизонной - как ни крути, а бойцы СБ НЕТВ-Япония и есть тот самый основной гарнизон Геофронта. Последняя надежда НЕРВ в случае атаки Сил Самообороны или НоДовцев. И, если уж по правде сказать его первый рубеж - на полицию особых надежд мало, а миротворцам требуется немало времени, чтобы добраться до нас со своей базы.
- Чаю будешь? - просто и по-домашнему осведомился хозяин жилища.
- Конечно буду.- не вижу смысла корчить сейчас из себя кошерного японца - о моих славянских заскоках Баскаков осведомлён как никто другой. Ибо главный источник информации (любимая племянница) - сослуживица капитана Икари и почти что живёт в его квартире.
Вот казалось бы что такого особенного в обычном крепко заваренном чёрном чае? Подобный ему я каждый день пью в нервовской столовой и у себя дома... Ан нет, у того что заварил Баскаков вкус совершенно иной. Родной, давно забытый, навевающий воспоминания о доме и университетской общаге. Может всё дело в технологии заваривания? Или в том, что его заварил мой земляк?
Я оторвался от объёмистой кружки и неожиданно для себя наткнулся на небольшую фотографию, скромно примостившуюся на краю книжной полки. Молодая женщина лет двадцати пяти, с явно азиатскими чертами лица беззаботно улыбалась держа на руках девочку три, от силы четыре года. Красивые. Женщина чем-то неуловимо похожа на Мисато и Нагису.
-Кто это?
Баскаков проследил за направлением моего взгляда:
- Ира - моя жена, и дочка. Олеся.
Жена и Дочка?! Странно, ведь у него нет семьи! Точнее, была когда-то. Жена и дочь, но с ними что-то случилось в начале двухтысячных - Каору об этом мне как-то говорила... Причём, через силу с большой неохотой и я тогда не стал развивать эту тему. И эта фотография...
- Что с ними случилось?
- Погибли во время войны с китайцами в две тысячи втором. Дочке как раз два года исполнилось и Ира к матери, в Улан-Удэ ездили... Прямо перед началом войны... - голос капитана был сух и бесстрастен. - И уезжали как раз в тот день, когда китайцы первый удар нанесли. Состав уже за Иркутском был, когда звено китайских Ту-шестнадцатых прорвалось сквозь первые эшелоны ПВО. Вот они в спешке и отбомбились по первому, что на глаза попалось - по составу. Почти все в поезде погибли...Сейчас бы она ровесницей Нагисы была... Вместе бы росли, вместе бы бедокурили...
Всё окончательно становится на свои места - Нагиса, так похожая на покойную жену Баскакова, служила живым напоминанием о том, какой бы могла вырасти его дочь. И МиниМи, сама потерявшая отца, заменила Сергею Фёдоровичу родную дочь.
В комнате повисла могильная тишина. Я смотрел на небольшой глянцевый прямоугольник, а перед глазами были мои родители и Юй. Боль утраты волной прокатилась по нашим с Младшим душам. Я знаю, что ты чувствуешь, капитан, я понимаю, как тебе тяжело и какая боль сжимает твоё сердце. Так же, как и сердца Аски, Мисато и Нагисы. Ибо мы все в одночасье, в один миг потеряли самое дорогое.
- Моя мама... она погибла прямо у меня на глазах... в жутких мучениях... Аска... она тоже потеряла маму... У Мисато на глазах погиб отец... Нагиса...
Плечо сжимают сильные пальцы.
- Вот поэтому нам нельзя отступать, Синдзи... Ради них мы должны идти вперёд и не скатываться в яму от отчаяния... Ради них, капитан...
Мне, как японцу, сейчас полагается отдать дань вежливости, сказать слова сожаления. Но я молчу, пытаясь проглотить комок в горле. Какой смысл в пустых словах.
- Царствие им Небесное...Сергей Фёдорович, извините, что так получилось.
- Ничего, ничего... Синдзи. Тебе-то за что извиняться? Это я тебе по гроб благодарен, за то, что Гиса осталась жива.
- И постараюсь, чтобы она выжила в этой войне. Если понадобиться, то - ценой своей жизни.
- Как и Нагиса... Я её знаю - она ради тех кто ей дорог на всё пойдёт в том числе и на смерть...
Мы снова погрузились в молчание. Боль и отчаяние постепенно отступали, уступая место тихой печали.
- Синдзи.
- А?
- Встряхнись. Ты же за подарком для сестры и подруги пришёл. Плохо будет если вручать их с грустным лицом.
- Это точно, Сергей Фёдорович.
Баскаков хлопнул себя по коленям и рывком поднялся:
- Ну, тогда займёмся делом.
- Вот, гляди!- он вытащил из шкафа и продемонстрировал два мешка. Один, (с зелёными и синими полосками) из шёлка, а второй (красный, с верхом из белого искусственного меха) из чего-то явно хлопчато-бумажного.
- Та-ак, дайте ка уадаю: в сине-зелёном - подарок для Рэй, в красно-белом с меховым горловиной, " санта-клаусовском" - для Габриэллы?
Я проинспектировал содержимое.
- Лепота!
Спорю на свою Еву, девчонки будут в восторге!
- Ну вот, значит я не зря старался!. Сейчас достану шнурки, сургуч, завяжем и опечатем мешки как в тот раз.
- А запечатывать прямо здесь будем? Может, просто завяжем, а я дома...
- А дома твой баБардак хозяйничает, забыл? - вразумил меня капитан. - Думаешь, они позволят тебе сохранить тайну до вечера? Особенно моя племяшка со своей старшей сестрёнкой? Ты же замучаешься их одну за другой от мешков отгонять.
Аргумент - любопытства сестричек Кацураги хватило бы на всех белок и кошек Сибири и Дальнего Востока вместе Японией взятых.
- Убедили, Сергей Фёдорович! Только что в качестве печати использовать? В прошлый раз я орден использовал.
- Для Габри можно и гильзу от "Утёса" использовать, ну а для подарка твоей сестре... - Баскаков огляделся и шагнул к самодельным полкам. - Вот это подойдёт?
На широкой ладони капитана тускло блеснул значок с логотипом НЕРВ. А что? Символично получается - Аянами бескорыстно предана НЕРВ и его Командующему.
- И тут вы угадали.! Лучше варианта и не придумать.
- Ну, тогда за дело. Пошли в мастерскую.
Процесс запечатывания подарков происходил в приспособленном под оружейную мастерскую помещении, из которой Баскаков вытурил ("пойдите, перекурите, хлопцы, нечего вам тут под ногами путаться да под руки лезть") всех возившихся с "железом". По помещению поплыл специфический запах плавленого сургуча, тут же вызвавший некий ажиотаж среди свободных от дел подчинённых капитана.
- Теперь всё.- мы довольно разглядывали творение своих очумелых (в смысле очень умелых) рук.
- Кстати, Сергей Фёдорович, у Габриэллы родилась идея поставить рождественскую ёлку. И похоже, она уже где-то её присмотрела.
Капитан ехидно ухмыльнулся:
- Кажется, я догадываюсь где... Есть тут пара рощиц с хвойными реликтами ещё времён динозавров. Не ели или сосны, но похожи.
- Ну вот, теперь нас ещё и за браконьерство вздрючат!.
- Ты что, Синдзи, Габриэллу не знаешь? Зря, зря, капитан - уверен, у неё достаточно опыта, чтобы обтяпать всё без сучка и задоринки.
Воображение нарисовало итальянку, затянутую во всё чёрное, которая, оглядываясь и пригибаясь, тащит через весь Геофронт раскидистую трёхметровую ель. "В лесу родилась елочка, в лесу она красивая росла, и в вечном лете Геофронта зелёная была, Но вот срубили нашу ёлочку штыком под корешок, и вот по лесу белокурая красавица идёт, на плечике точёном ёлочку несёт..."
* * *
В квартире я застал только Кацураги с О'Харой. Опекун, вооружившись банкой кваса, вовсю наслаждалась каким-то сериалом с экрана ноутбука бисёнена. Сам же законный владелец в кресле у стены и смотрел на наглую экспроприаторшу укоризненным взглядом, безуспешно пытаясь пробудить спавшую беспробудным сном кацурагинскую совесть. Командир, как раз приложилась к банке с квасом, когда Чихиро обалдело уставился на мою скромную персону с хотулями.
- ...?!
- Хпрф-фшсх...! - мощный фонтан кваса обдал клавиатуру и экран ноута. - С-синдзи, что это?!!
- Мешки. А где все?
- Да только что вышли - им Габри позвонила и зачем-то позвала. - откликнулся Чихиро, вытирающий многострадальный ноутбук с видом монаха, на глазах которого святотатцы осквернили алтарь его монастыря,
- Син, что в мешках? - уже более спокойным тоном полюбопытствовала девушка. Хотя пламень в карих очах явно свидетельствовал о повышении уровня адреналина в крови их владелицы.
- Подарки для Габриэллы и Рэй.
- Подарки?!! - словно подброшенная стартовыми ускорителями "SS-20", Мисато одним махом перемахнула диван и устремилась вперёд. - Синдзи, дай взглянуть! Я никому не скажу, только покажи! Синдзи, давай я тебе помогу донести, а?