— Посудите сами: вам, как должностному лицу, я могу сообщить свою догадку, под условием, конечно, что это останется между нами. Крофт еще ближе подвинул свой стул и понизил голос до шепота: — Я подозреваю леди Кардейн, — сказал он.
Беннивелль с нескрываемым изумлением уставился на своего приятеля.
— Что вы говорите, Крофт? — воскликнул он. — Леди Кардейн из Доун-Хэд-Парка? Но почему же вы ее подозреваете?...
— Я не стал бы никого подозревать, не имея на то самых серьезных данных, — торжественно объявил Крофт. — Не думаю, чтобы кто-нибудь другой, зная то, что мне известно, рассуждал бы иначе.
— Знает ли еще кто-нибудь о том, что известно вам? — спросил Беннивелль.
— Да, Фиппс все знает, — был ответ.
— А каково же его мнение по поводу этого дела?
— Фиппс — человек исключительной доброты и мягкости. Ему трудно себе представить, что такая хорошенькая женщина способна была на убийство бедного старичка. Я же рассуждаю иначе: у этой женщины были побудительные причины.
— Вам эти побудительным причины известны?
— Да, я кое-что знаю, — таинственно сказал Крофт, и, после того, как хозяин снова наполнил оба стакана, рассказал все, что знал по поводу пропавшего завещания.
Беннивелль некоторое время сидел в раздумье и, по-видимому, не решался что-то рассказать. Наконец, он обратился к своему гостю:
— Вы почтили меня своим доверием, рассказав так подробно все, что вам известно. Поэтому, мне хочется отплатить вам тем же и поделиться с вами некоторыми сведениями. Но, прежде всего, я хотел бы знать: слышали ли вы то, что говорят в городе по поводу леди Кардейн?
— Городские сплетни, по всей вероятности? — заметил Крофт. — Нет, я чего не знаю. В чем же дело?
— Вы никогда не слышали, чтобы ее упоминали в связи с другим? — начал Беннивелль. — Нет?.. В таком случае я расскажу вам: она влюблена в одного молодого человека
— Ого! — с любопытством вымолвил Крофт. — В кого же именно?
— В молодого Оклэ, — сына миссис Оклэ, который, как раз теперь в отпуску. Он постоянно живет и служит в Индии, — сказал Беннивелль. Вероятно, вы его знаете, это молодой офицер.
— Но, ведь, он гораздо моложе нее! Вы уверены в этом? — спросил Крофт.
— Я не говорил бы вам этого без достаточного основания, — возразил Беннивелль. — Вы знаете, что мне приходится часто разъезжать по марочным делам по окрестностям. И летом, как раз, когда молодой человеке был в отпуску, я часто встречал их вместе в лесу. Поверьте, у меня достаточно опытный глаз!
Крофт был совершенно озадачен этой новостью. Ведь ему казалось, что он знал все сплетни, ходившие по городу.
— Значит, век живи, век учись, — в раздумье сказал он. — Думаете ли вы, что еще кто-нибудь в городе знает про этот роман?
— О, да, все те из моих приятелей, которые, подобно мне, часто бывают в разъездах, встречали их постоянно вместе, — ответил Беннивелль. — Она, кроме того, что хорошенькая, очень умная женщина.
Крофт ушел от своего приятеля в полном смущении от только что услышанной новости и решил обдумать, какое отношение этот слух мог иметь к делу Постлетуайта. Когда он уже лежал в кровати, ему в голову пришла ужасная мысль: что если леди Кардейн, чтобы избавиться от старого мужа, отравила его?...
На следующее утро он был еще поглощен этой мыслью и направился в контору Фиппса, чтобы поделиться ею со своим начальником. Когда он подходил к конторе, он увидел изящного молодого человека военной выправки, который быстро входил к Фиппсу. В этом молодом человеке Крофт тотчас же узнал молодого Оклэ, о котором он вчера говорил с Беннивеллем.
ГЛАВА VIII А... ДРУГОЙ ЧАС?
Крофт заметил, что Оклэ был не один. С ним была изящно одетая дама, в которой он тотчас узнал миссис Сольсбюри — владелицу самого большого и дорогого магазина дамских мод в Сельчестере. Он заметил также, что миссис Сольсбюри была чем-то сильно взволнована и что она с жаром о чем-то беседовала со своим спутником.
Они вошли в контору раньше Крофта и направились к дежурному клерку. Крофт же, пользуясь своим служебным положением, прямо вошел к Фиппсу.
— Сейчас я заметил не совсем обычных посетителей, — быстро сказал Крофт. — Вас желают видеть молодой Оклэ и миссис Сольсбюри — наша знаменитая портниха. Мне бы хотелось присутствовать при вашем разговоре.
— Как вы думаете, почему они пришли сюда? — спросил несколько озадаченный Фиппс. — Я, конечно, знаком с Оклэ. Ведь он через несколько дней уезжает обратно в Индию, — его отпуск уже почти кончился.
Крофт с опаской посмотрел на дверь, хотя сам тщательно запер ее, когда вошел в кабинет. Затем он сообщил своему начальству все, что рассказал ему Беннивелль накануне вечером.
— Я не думал, чтобы это могло иметь какое бы то ни было отношение к делу Постлетуайта, — сказал он в заключении, — но мне вдруг в голову пришла странная мысль.
— В чем же дело? — спросил Фиппс.
— Сэр Джемс скончался совершенно неожиданно, — сказал Крофт. — И, если она действительно влюблена в этого молодого человека...
— Полноте, полноте! — воскликнул Фиппс. — Ведь мы знаем заключение врачей!
— Доктора могут ошибаться или же могут быть подкуплены, — упрямо возразил Крофт. — Ведь накануне он был еще почти здоров, а на следующее утро скончался. При нем были только леди Кардейн и сиделка. Мне кажется....
Стук в дверь прервал Крофта.
— Капитан Оклэ желает вас видеть, сэр, сказал вошедший служащий Я сказал, что вы заняты, но....
— Попросите войти, — прервал его Фиппс. — Вы будете присутствовать при нашем разговоре, Крофт, — продолжал он, когда служащий вышел. – Мы тотчас же узнаем, в чем дело: я знаю Оклэ — он не будет даром терять времени.
Капитан Оклэ был высокий и красивый молодой человек, во внешности и в манерах которого сохранилось еще что-то мальчишеское. Ему было, видимо, не по себе, и он сильно волновался и нервничал.
Миссис Сольсбюри была также, по-видимому, сильно взволнована и в смущении оглядывала обоих полицейских чиновников. Капитан Оклэ тотчас же начал быстро говорить:
— Видите ли, господин Фиппс, мы пришли сюда, потому что до меня дошли странные слухи, распространяемые вашими служащими. Всю эту болтовню следует немедленно прекратить...
Он остановился, ибо увидел вдруг Крофта, и с нескрываемой злостью посмотрел на него.
— Вы полицейский надзиратель Крофт.... неправда ли? — заметил он. — Мне говорили, что это вы....
Фиппс прервал его.
— Присядьте, пожалуйста, миссис Сольсбюри, — сказал он. — И вы, также, Оклэ. И прежде, чем продолжать, запомните, что Крофт действовал по моим указаниям и что я несу ответственность за его поступки. А теперь расскажите, в чем дело.
Оклэ густо покраснел и продолжал смотреть на Крофта горящими глазами.
— До меня дошли слухи, — начал он, что в городе связывают имя леди Кардейн с убийством Постлетуайта. Все это началось из-за того, что она была в Сельчестере в тот вечер и не хотела сказать вам, где именно она провела вечер. Я попрошу вас немедленно же заставить прекратить эти толки. Вот, что я пришел вам сказать.
— Было бы гораздо лучше, если бы леди Кардейн сама прекратила эти толки, — сказал Фиппс, — и откровенно рассказала бы нам, где она была в тот вечер. А теперь скажите мне: вас прислала сюда сама леди Кардейн?
— Нет, леди Кардейн не знает, что я пошел к вам, — сказал Оклэ с горечью. — Я пришел сюда по своему собственному побуждению, ибо считаю, что вы должны прекратить…
— Мы поступим так, как найдем это нужным, — прервал его Фиппс. — Но, будьте же благоразумны! Вероятно, вы пришли сюда, чтобы что-то рассказать?
Оклэ переводил взгляд с одного полицейского чиновника на другого, и ни на одном лице не видел сочувствия. Вдруг он решился и заговорил быстро и уверенным тоном.
— Хорошо, если вы хотите так разговаривать со мною, то я быстро докажу вам, что вы находитесь на ложном пути: леди Кардейн не могла быть в тот вечер в конторе старика.
— Почему же нет? — спокойно спросил Фиппс.
Оклэ прямо посмотрел в глаза своему собеседнику.
— Раз вам непременно нужно все досказывать до конца, то я скажу вам, что леди Кардейн была со мною, — ответил он. — Довольно с вас этого?
— А где же леди Кардейн была с вами? — спросил Фиппс.
— Если вам непременно и это нужно знать, то я отвечу вам: у миссис Сольсбюри, — сказал Оклэ. — Дело в том, — проговорил он быстро, — что я уезжаю обратно в Индию через день или два и нам нужно было переговорить по одному делу, и потому мы встретились с ней в тот вечер у миссис Сольсбюри. Я нарочно попросил миссис Сольсбюри прийти сюда со мною, дабы она могла сама подтвердить вам мои слова.
Миссис Сольсбюри слегка наклонила голову, как бы подтверждая его слова. Однако Фиппс не был удовлетворен этим объяснением.
— В котором же часу вы встретились с леди Кардейн у миссис Сольсбюри в тот вечер? — спросил он.
— В половине девятого, — тотчас же ответил Оклэ.
— И до которого часу она пробыла с вами?
— Ровно час.
— Куда же она направилась потом?
— Куда — куда?... Конечно, домой, в Доун-Хэд-Парк!
— Она так и сказала вам, что едет прямо домой?
— Да, она сказала, что отправляется домой.
— Тотчас же?
— Да! Я, по крайней мере, так понял ее! Она сказала, что ее ждет автомобиль.
— А вы не проводили ее до автомобиля?
— Я? Нет… конечно, нет! Вообще, не нужно было, чтобы все знали о том, что мы встретились... Но, — мне кажется, — на этом можно прекратить обсуждение поступков леди Кардейн. Я рассказал вам все совершенно откровенно, дабы прекратились эти глупые толки и дабы доказать, что она не могла быть в тот вечер в Палланте.
— Потому что она была с вами? — прервал его Фиппс с добродушной улыбкой, — от половины девятого до половины десятого? Отлично!... Но, к сожалению, Оклэ, этого совершенно недостаточно. Должен вам сказать, что леди Кардейн не поехала домой после того, как вы расстались, а оставалась в городе еще час и лишь после этого села на Кроссе в поджидавший ее автомобиль. А... другой час, т. е. от половины десятого до половины одиннадцатого, — где провела его леди Кардейн?