Таня зашуршала чем-то за дверью, а потом раздался треск и глухой удар. Я выскочила из комнаты первой. За мной ринулась Полька и мальчишки. На полу сидела Таня. Рядом с ней валялась вешалка вместе со всеми куртками и дублёнкой.
– Мамочки, – запричитала Таня, заметив нас. – Это ужас! Стала дублёнку снимать, а она не снимается! Я дёрнула, а всё как затрещит! И на пол…
– Хорошо, что не на тебя, – вздохнул Андрей. – Чего сидишь-то? Вставай!
Он протянул ей руку. Таня всхлипнула и, вцепившись в его ладонь, медленно поднялась.
Дверь дальней комнаты открылась, в прихожую выглянул папа. Волосы у него были растрёпаны, лицо встревоженное.
– Все целы? – спросил он хриплым спросонок голосом.
Обычно после дежурства папа спит крепко-крепко, и мои гости ему не мешают. Но от такого грохота даже он проснулся.
– Здрасьте, – пискнула Настя.
– Здрасьте, – кивнул папа.
– Пап, ты не волнуйся, – метнулась к нему я. – У нас просто вешалка упала. Мы сейчас всё исправим. Ты спи.
Папа оценил масштаб разрушений и махнул рукой.
– Да оставьте как есть. Я завтра починю. Только одежду с пола уберите.
И скрылся за дверью. Понятное дело, ему же неудобно при посторонних неумытому и в халате ходить. Убедился, что все живы-здоровы, и ладно.
Ребята начали снимать с крючков одежду и таскать её на диван в моей комнате. Полька была в восторге. Она скакала среди поверженных курток и пальто, выуживала из карманов перчатки, хватала зубами шапки и громко мяукала.
– Вот кому праздник, – хихикнула Настя.
Таня в уборке участия не принимала. Она стояла у зеркала и пыталась привести в порядок лицо. Вытирала глаза влажной салфеткой, пудрила нос, красила губы.
– Готово! – объявил Андрей. – Мы всё отнесли.
– Спасибо, – улыбнулась я, хотя улыбаться совсем не хотелось.
– Мы пойдём? – спросила Настя.
– Конечно.
– Я позвоню.
Я кивнула.
Ребята быстро оделись и скрылись за дверью.
Через две минуты я, не включая свет на кухне, выглянула в окно. Настя шла впереди. Таня, как ни в чём не бывало, висла на Андрее и оживлённо размахивала свободной рукой. Наверное, рассказывала, как ей нужна русская голубая кошка. А может, объясняла, из-за чего погиб живой камень.
Мне стало тоскливо – хоть плачь. Ну почему всё так получается? Зачем Андрей дружит с этой Таней, которая только и делает, что ворчит на него? Ему что, нравится ругаться? Я бы вот никогда на него не ворчала. И подарков никаких не требовала. Но я ему не нужна…
– Лен! – окликнули меня сзади.
Я обернулась, стараясь сморгнуть слёзы. – Я вешалку починил. Там просто колечки с крючков соскочили.
Никита стоял передо мной и смущённо улыбался.
– Спасибо тебе! – сказала я. – И не только за вешалку, а за всё.
– Да ладно, – смутился Никита. – Может, свет включим?
– Включи.
Он вышел, а я глянула в последний раз в окно на удаляющуюся компанию и опустилась на табуретку.
Люстра зажглась, синеватый полумрак за окном моментально превратился в густую чёрную тьму.
– Так лучше? – спросил Никита.
– Ага, – кивнула я. – Ты извини, что я попросила тебя сделать вид… Ну, будто ты мой парень. Просто…
– Просто тебе нравится Андрей, – закончил Никита. – А он встречается с Таней.
– Как это ты догадался? – вскинулась я.
– А я не догадался. Я его с Таней в школе видел. Они и там за ручку ходят. А ещё видел, как он тебя вечером провожал. Помнишь, я говорил?
– Помню…
– Ты решила ему так отомстить, да? Раз у него есть девушка, то пусть и у тебя будет парень. И не какой попало, а который может дорогущую кошку подарить. Только, Лен, это глупо. Если ты ему не нравишься, то ведь ему всё равно, есть у тебя кто-то или нет. Ему вообще нет до тебя никакого дела. А ты мучаешься, придумываешь что-то…
– А может, ему не всё равно? Может, он просто раньше думал, что я маленькая?
– Может, и думал. А теперь ты считаешь, он решил, что ты взрослая? А толку? Даже если и решил. Теперь он знает, что у тебя есть я. Если он нормальный человек, то всяко за девушкой, которая встречается с кем-то, ухаживать не будет. А если нет – зачем тебе такой?
– Не знаю, – прошептала я. – Что-то я совсем запуталась.
– Атаквсегда бывает, – вздохнул Никита. – Чем больше врёшь, тем сильнее запутываешься. Вот я, например, с твоим ключом от домофона…
Рядом запищал мобильник.
– Это мой! – дёрнулся Никита и полез в карман.
Я спрятала лицо в ладони.
– Да, бабушка, – говорил Никита. – Я скоро. Не волнуйся!
– Тебе пора? – спросила я, когда он убрал трубку.
– Бабушка волнуется, – объяснил он.
– Понимаю, – кивнула я.
Странная это была ночь. За окном беззвучно кружились хлопья снега, изредка мелькали лучи от фар проезжающих машин, выхватывая из темноты то один угол комнаты, то другой. Я лежала, прижав к себе спящую Польку, и думала, думала, думала…
Сначала я удивлялась, как быстро и правильно понял меня Никита. От этого было немножко стыдно, но в то же время почему-то и легко. Будто Никита расставил все точки над «и» и ответил на те вопросы, которые я сама боялась себе задать. Чего я в конце концов добивалась, пытаясь всех обмануть? Чтобы Андрей заинтересовался мной? А зачем? В самом деле, зачем мне нужен Андрей? Андрей, который ухаживает за каждой девчонкой? Андрей, который сейчас встречается с Таней, но может спокойно поцеловать и меня? И это ровным счётом ничего не будет для него значить…
Потом я вспомнила про Настю. Про то, что она совсем недавно была оскорблена до глубины души и разговаривать со мной не хотела, а сегодня даже и не вспомнила о той несчастной фотке «В контакте». Получается, для неё было важнее не узнать, кто её так подставил, а убедиться, что это сделала не я? Насте нужно было убедиться, что я действительно её лучшая подруга, что я не предам и не сделаю подлость. И наплевать ей на то, что кто-то неизвестный решил подшутить и приделать её лицо девочке-толстухе. А я так бессовестно её обманула, придумав историю про Никиту и породистую Польку. Даже родословную сочинила. Ну и кто я после этого? Вот завтра же возьму и расскажу ей всю правду!
Перевернувшись на другой бок и переложив Польку, я вдруг сообразила, что через две недели наступит Новый год. А это значит, что мамина стажировка закончится и она вернётся домой. Как же это здорово!
Потом я снова подумала про Никиту. Мы знакомы всего-то три дня, а он знает обо мне больше, чем давняя подруга. И понимает лучше. Может, такое вот понимание и называется родством душ? Если бы ещё выяснить, откуда у него появился мой ключ от домофона и почему он наврал про хозяев собаки…
Когда я уснула, то увидела, что бегу через засыпанное снегом поле, а следом бежит кто-то ещё. Я хочу оглянуться, но почему-то не могу, как будто шея стала чужой и неподвижной. Мне и страшно, и весело слышать скрип снега за спиной и понимать, что ещё чуть-чуть и этот кто-то догонит меня. И тогда произойдёт что-то необыкновенное. Может, ужасное, а может, самое лучшее в жизни.
Глава 15
На первый урок Настя опоздала. Она явилась в класс в начале десятого, красная и растрёпанная.
Математичка Алина Михайловна выразительно поморщилась и поднялась из-за стола.
– Перова, опять опаздываешь? А между прочим, до конца четверти осталось две недели. Или ты уже весь материал изучила самостоятельно и мои уроки тебе не нужны?
– Нет, – помотала головой Настя. – В смысле не изучила.
– А я думала, в смысле не нужны, – усмехнулась математичка.
– Можно, я сяду? – спросила Настя.
– Садись! Надеюсь, подруги объяснят тебе, чем мы занимались в начале урока.
– Мы… – зашептала я, плюхнувшейся рядом Насте.
– Кольцова, не сейчас, – поджала губы Алина Михайловна. – Объяснишь на перемене. А сейчас иди-ка к доске.
Я тяжело вздохнула и поплелась решать задачу.
На самом деле я люблю математику. И задачки решать люблю и по алгебре, и по геометрии. Только не у доски. Стоит мне оказаться перед классом под прицелом прищуренных глаз Алины Михайловны, как мозги тут же отказываются работать. Я из-за этого чуть до «тройки» в четверти однажды не скатилась. Но потом придумала вот что. Если у доски я не соображаю, значит, все примеры и задачи, которые запланированы на следующий урок, надо сперва решить дома. Времени, конечно, жалко. Но во-первых, не так уж много его на эти решения тратится, а во-вторых, не получать же «пару» за «парой»? Мне оно надо, если я по другим предметам отличница? Это только на математике у меня мысли будто парализует. Наверное, дело в том, что Алина Михайловна очень уж едко комментирует всё, что человек у доски делает.
В общем, тяжело вздыхала я так, для приличия. Подумаешь, большое дело – написать мелом на доске решённую задачу! Тут соображать особо не надо – пиши себе и пиши.
На перемене Настя достала из сумки зеркальце и начала причёсываться.
– Ты что, проспала? – поинтересовалась я.
Настя помотала головой.
– А почему опоздала?
– Да у Андрея мобильник потерялся. Мы искали-искали! Всю квартиру перевернули.
– Нашли?
– He-а! Нигде нет.
– А звонить пробовали?
– Да в том-то и дело, – кивнула Настя. – Он сразу мой телефон взял и давай звонить. А там – «абонент временно недоступен».
– Плохо, – посочувствовала я. – А когда он его последний раз видел?
Настя распушила чёлку и убрала зеркальце.
– Да вроде, вчера. Когда к тебе собирались.
– А по дороге он его не мог выронить?
– Вряд ли. Андрей его во внутреннем кармане куртки носил. Карман-то с «молнией».
– Так, может, украли?
Настя пожала плечами:
– Где? Мы же от тебя – сразу домой. И на улице к нам никто не подходил. Кстати, ты дома не посмотришь? Вдруг Андрей его у тебя забыл?
– Посмотрю, конечно, – пообещала я.
Настя поправила завернувшийся воротник и откинулась на спинку стула.