Все еще быстро и рвано дыша, я озираюсь. Вокруг меня нет классов. Что-то припоминаю о том, что несколько лет назад в «Синфе» построили новое крыло, где находятся лаборатории и библиотека. Видимо, сюда я завтра приду на физику и биологию. Пройдя по пустому коридору, я нахожу вход в библиотеку и с облегчением ныряю в овеянную прохладой кондиционера тишину. Библиотекарь смотрит на меня и кратко, вежливо улыбается, а затем опускает глаза обратно на экран компьютера.
Библиотека «Синфы» впечатляет: современная, хорошо освещенная, с высокими потолками и множеством полок с книгами. Каким-то образом она одновременно пахнет и чистотой, и книгами, за что я ее уже люблю. Видимо, теперь я та, кто будет проводить большую перемену в библиотеке. С дрожащим вздохом прохожу по узкому проходу между стеллажами и пытаюсь забыть то, как все надо мной смеялись. К моему ужасу, стоит мне оказаться в безопасном месте, как нос тут же начинает щипать, а глаза наполняются слезами.
«Прекрати», – ругаю я себя, но по щеке бежит слеза, затем вторая и еще одна. Поверить не могу, я реву в библиотеке в свой второй день в школе.
Кто-то осторожно трогает меня за плечо, и, обернувшись, я вижу перед собой влажную салфетку. Которую держит в руке Лиам. Боже, ну почему-у?
Он выглядит так же напуганно, как я себя ощущаю, и какое-то время мы просто стоим и смотрим друг на друга, пока по моему лицу текут слезы и сопли. Потом он прокашливается и говорит:
– Она с огурцовым экстрактом.
Окей, из всего, что он мог сказать, этого я, наверное, ожидала меньше всего.
– Салфетка то есть, – уточняет Лиам. – Эм. Да. Вот.
Взяв ее в руки, я утираю лицо.
– Огурцом совсем не пахнет. – Без понятия, зачем я это сказала. Наверное, потому что нейроны в моем мозгу сходят с ума.
– Ну, не думаю, что они реально добавляют в них огурцовый экстракт. Но на упаковке нарисованы очень убедительные ломтики огурца.
– А, ну да. Это главное. – Несмотря на все происходящее, уголки моих губ чуть ползут вверх. – Спасибо. – Смотрю на мокрый комок салфетки в своей руке. – Не думала, что кто-то носит с собой пачку салфеток.
Лиам пожимает плечами:
– Вошло в привычку после пандемии.
Я киваю. Мы встречаемся глазами и тут же опускаем их вниз.
– По поводу Джонаса…
– Нормально все, – быстро говорю я. Все еще не отошла от того, что было сегодня. Да и то, как Лиам вчера качал мне головой, я еще не забыла. Не думаю, что готова выслушивать очередную лекцию об уважении к одноклассникам.
– К «Синфе» сложно приспособиться, да? – говорит Лиам.
Я выдыхаю дрожащий смешок.
– Ага. – Надо как-то сменить тему. – Как проект обсудили?
Лиам морщит нос, и я стараюсь не думать о том, как мило это выглядит.
– Нормально. Нам с Пейшан так-то все равно, главное оценку получить… – Он строит сочувствующую гримасу. – Прости, я знаю, тебе не особо понравился дизайн Джонаса, но…
Я снова вспыхиваю. Он не договорил, но все и так понятно.
– Но вы просто хотите разделаться с проектом побыстрее. Я понимаю. – До меня начинает доходить, что, возможно, мне надо делать то же самое, если я хочу выжить в «Синфе».
Лиам морщится:
– Звучит не очень. Но да, типа того. А Джонас у нас геймер и все такое…
Боже, не напоминай. Вероятность того, что Джонас может быть Дрожжебоем, бьет меня кувалдой в живот. Опять.
– Я так-то тоже играю, – бормочу я.
– Правда? Круто. А во что?
– Стреляю в основном. – Не хочу говорить ему, что играю в «ГФ», а то вдруг новости до Джонаса дойдут, так что перечисляю другие игры: – Borderlands, Gears of War…
– О, обожаю! – Глаза Лиама вспыхивают, а губы превращаются в такую мягкую улыбку, что живот сводит. В хорошем смысле. – Знаешь, за что люблю Gears? За фантастически клишейные войслайны.
– «Следующая станция боль!» – рычу я, и Лиам смеется.
Кто-то шипит на нас, и мы оба закрываем рты руками, стараясь заглушить смех. Раздается звонок.
– Пойдем, до урока пять минут, – говорит Лиам и выводит меня из библиотеки.
Идем мы в расслабленной тишине, но на подходе к классу хорошее настроение покидает меня и на смену ему приходит вспышка тревоги. А тревога сменяется злостью – и почему я позволяю им так с собой обращаться?
Когда мы заходим внутрь, я уже готова ко всему. Мне на глаза попадается Джонас, смеющийся с друганами этим своим раздражающим смехом, и что-то во мне вскипает и переливается через край. Направляюсь прямиком к нему. При виде меня он и вся его компашка затихают.
– Кики, что ты делаешь? – шепчет Лиам, но я его уже не слушаю. В этот момент мне только нужно знать, что мой онлайн-друг не козел в реальной жизни.
– Джонас, – говорю я.
В классе висит такая тишина, что я слышу, как шумит воздух в моих легких. Все таращатся на меня, и я знаю, что сделаю хуже, что #ЧумнаяКики не отлепится от меня никогда, но мне нужно знать. Это ты Дрожжебой? Просто возьми и скажи, ну! А что, если это так? Что, если он скажет: «Ну да, я, а что?» Тогда я потеряю Дрожжебоя. Потеряю свое онлайн-пристанище. Больше никогда не смогу играть в «Героев Фронта», не думая тут же о нем.
– Ты не… – Просто. Скажи. Уже!
Я бешено бегаю глазами вокруг, от одного выжидающего лица к другому, и тут я замечаю ее.
Тетрадку Джонаса. И как я раньше не заметила? Он прилепил огромную наклейку прямо на обложку – один из Титаниумов, персонажей «Героев Фронта». Которого он майнит, полагаю. А на груди Титаниума он написал @ЛордЗолотыхДраконов. Вот оно. Вот его ник.
Меня накрывает волной облегчения. Чуть не расплываюсь в лужу на месте.
– Я все еще жду извинений, – говорит Джонас.
Моргаю.
– Ась?
– Ты же за этим подошла?
– А. Да. Ну…
Все пялятся на меня. Надо просто извиниться, и дело с концом. Но в моей голове такой бардак. Я все еще злюсь на всех, но в то же время счастлива, что Джонас – это не Дрожжебой, и я… ну не могу я. Не-а. Улыбаюсь Джонасу самой милой улыбкой, на которую способна, и говорю:
– Извинюсь, когда ты перестанешь быть таким петухом.
Всеобщий вздох заглушает громкий крик от двери:
– Кристабелла Сирегар!
Отлично. Ну разумеется, следующему учителю нужно было войти именно в этот момент. Похоже, этот урок я опять буду стоять у доски.
Но в отличие от мистера Тана, мисс Румано показывает на дверь и говорит:
– В кабинет директора. Сейчас же.
Никогда раньше не была в кабинете директора. В «Миньянге» я была гордостью школы – общительная, дружелюбная, любимая учителями и учениками. Наша школа была достаточно маленькой, так что директриса знала большинство из нас по именам. Если она видела меня в школе, то улыбалась и говорила что-то вроде: «Привет, Кики, брови отпадные!» Тогда мне казалось дурацким то, как директриса Рамани вечно пыталась строить из себя нашу подружку. Посмотрите, кто теперь чувствует себя полной дурой и смеет вопреки всему надеяться, что директор «Синфы» окажется таким же зачетным, как директриса Рамани?
Откуда мне знать, может, у них тут офигенный директор. Все бывает, правда же? Может, он даже встанет на мою сторону, когда я расскажу ему о том, как Джонас меня задирал. Знаю, звучу как стукачка, но давно уже пора рассказать кому-то из педсостава, что у них тут творится. Никогда раньше не была ябедой – да и повода как-то не было, – но с меня хватит.
Когда я вхожу, секретарь отрывается от электронной читалки с таким удивленным видом, словно ученики сюда вообще заходят нечасто. Быстро взяв себя в руки, она откладывает планшет и по-доброму улыбается мне:
– Привет. Чем могу помочь?
– Э… – Достигнув цели, я понимаю, что даже не знаю, что в таких случаях полагается говорить. – Меня учительница прислала поговорить с директором… – Ну разумеется, я совершенно забыла его имя.
– Директором Лин? – она морщится. – Хорошо. Подождите, я ему сообщу.
Блин, а обязательно было так морщиться? Что это было вообще? Боже, неужели ей меня жалко, потому что она знает, что меня ждет. А что, если меня от уроков отстранят? Или исключат? А это запишут в дело? Грудную клетку сдавливает. Секретарь тем временем встает и стучится в дверь. Потом заглядывает внутрь, что-то говорит, а секундой позже поворачивается ко мне:
– Директор Лин вас ждет.
Я пытаюсь понять ее выражение лица, но эта улыбка может быть как сочувствующей, так и со злорадным «Ну и попала ты». Колени дрожат всю дорогу до входа, и я опираюсь на дверную ручку.
Портрет директора Лин я видела в главном коридоре школы. Там он уверенно улыбается, блистая ровной линией роста волос и решительной челюстью. Вживую он выглядит как-то поскромнее, немного более помятым, и волосы с челюстью у него как-то помягче. Он поднимает на меня взгляд от стола.
– Присядьте. – Он показывает на стул напротив своего стола, и, боже мой, клянусь всеми атомами вселенной, как же сильно я не хочу здесь быть. Опасение явно читается у меня на лице, потому что он сдержанно улыбается и добавляет: – Не волнуйтесь, садитесь. Просто поговорим.
Ладно. Все будет в порядке. Да. Мама как-то упоминала, что мистер Лин работает директором вот уже почти тридцать лет. Он знает, что делает, и поймет, почему я назвала Джонаса петухом.
Тут уже не только живот, а все мое тело сводит, пока я пересекаю кабинет и сажусь на стул.
Директор Лин откидывается на спинку кресла, сложив руки на животе. Из-за очков на меня смотрят проницательные глаза, а говорит он отрывисто и резко, словно хочет как можно меньше времени тратить на каждое отдельное слово:
– Итак. Вы новенькая, так? Сирегар, верно?
Я киваю. В горле пересохло, сложно говорить.
– И вас сюда послал учитель. Кто именно?
– Эм. – Имя я вспоминаю не сразу. – Мисс Румано.
– Ах да. – Директор хмурится. – Мисс Румано весьма снисходительна. Нужно постараться, чтобы она отправила вас сюда. Что вы натворили?