Желчь прожигает горло до основания, и мне требуется глубокий вдох, прежде чем я смогу ответить.
– Я, э… вроде как грубо одноклассника назвала.
Директор хмурится сильнее. Его брови почти сливаются в одну. Он кладет руки – у него очень изящные пальцы, прямо как у пианиста, замечаю я и тут же думаю: «Почему я вообще на его руки смотрю? Странно прям» – на стол и наклоняется вперед.
– Я понимаю, что вы новенькая, но в «Синфе» мы говорим «сэр», «мадам» или «учитель», когда обращаемся к старшим. Понятно?
– А! Точно. Да.
– Да – что? – Директор Лин делает ударение на «что», чтобы оно звучало угрожающе.
Черт.
– Да, сэр. – Выходит невнятно. Ничего так в жизни не хотела, как предлога убраться отсюда немедленно.
– Хорошо. – Он с довольным видом откидывается обратно на спинку кресла. Я его уже ненавижу. – И за что же вы обозвали одноклассника? И каким словом?
– Эм. Петухом. Сэр, – добавляю я в последний момент.
Губы директора кривятся в неприкрытом отвращении.
– Может быть, в вашей старой школе вам такое и позволяли, но мы в «Синфе» выше всего ставим уважение. Чистота характера и дисциплина – вот чем мы славимся. Вульгарностей мы тут не допускаем, слышите меня?
Он говорит это так ядовито, словно я щенка пнула, а не петухом кого-то обозвала. Что-то во мне вспыхивает. Почему меня наказывают, а Джонасу ничего не будет за то, как он меня задирал?
– Да, слышу. Сэр. Но в свою защиту хочу сказать, что меня вроде как травят? И я знаю, что к этому «Синфа» тоже относится серьезно. Эм, сэр…
Директор Лин щурится на меня.
– Хорошо, расскажите мне про этот случай. – Тон у него скептичный.
– Э… – С чего начать-то? Ко всей этой ситуации я оказалась вообще не готова, и мне так странно рассказывать этому человеку о Джонасе. Но я уже здесь, отступать некуда, так что я заставляю себя складывать слова в предложения. – В общем, я тут всего второй день, и…
– Откуда вы перевелись? – перебивает он меня.
– А, ну из «Миньянга».
Уголки его губ тут же опускаются.
– Хм, – давит он.
Ну да, давай, покажи, как ты не одобряешь мою старую школу, вперед! И вообще, какая разница, где я раньше училась. Это никак к разговору не относится. Так что я продолжаю:
– Так вот, я говорю, я тут всего второй день, но другие ученики мне не дают прохода. Прозвали меня Чумной Кики. Засняли меня на видео, загрузили в тикток, оно теперь разлетелось…
– Тикток, – стонет он, сжимая пальцами переносицу. – Вы, молодежь, и ваши соцсети.
– Э… – И что тут отвечать? Мне что, извиниться за существование соцсетей?
– Что за видео? – Директор выглядит скорее раздраженным, чем обеспокоенным.
От одной только мысли о видео и его беспрерывном повторении все внутри сжимается.
– Там все сложно… – бормочу я. Уже жалею, что вообще подняла эту тему.
– Тогда покажите.
Впервые рада, что мой телефон остался в корзинке у класса.
– У меня телефона нет.
– Ничего страшного, у меня есть. – Он достает телефон и открывает тикток. Очень интересно, соцсети он ненавидит, а тикток у него установлен. – Что искать?
Слова даются с трудом.
– #Синфа и #ЧумнаяКики.
Я не свожу глаз со сцепленных ладоней на своих коленях. Он находит видео и включает его. Раздается мой голос: «Петух ты напыщенный! Петух ты напыщенный!» И «B-A-N-A-N-A-S!» на заднем плане.
Мистер Лин хмурится еще сильнее и останавливает видео.
– Ничего не понимаю. Это же прямое свидетельство, что вы первая начали. Так травите здесь вы?
– Что? – Я встаю со стула. Мать моя. Вот этого я точно не ожидала. – Нет, подождите…
– Следите за манерами, когда разговариваете со старшими! – рявкает он, и вот директор уже не раздражен, он вне себя от злости. – Посмотрите на себя, вы как себя ведете! А юбка! Вы что, укоротили ее? Она должна быть на четыре пальца ниже колена, а не выше. Закажете новую, слышите меня? Такую, чтобы выглядеть в ней прилично.
Все мои внутренности сжимаются, лицо и шея пылают от стыда. От унижения я готова разрыдаться прямо на месте. Боже, ну зачем я укоротила форму, а? Зачем?
– Простите, сэр. Я не хотела… я не… нет, я не травлю никого. Сэр.
Он хмыкает, чуть отклоняясь назад:
– Все, что я вижу, это то, как вы нарушаете школьные правила. Обзываетесь. Кричите. Все это вызывает беспокойство.
– Я… да, но теперь все зовут меня чумной, а это тоже не очень-то хорошо, и все из-за Джонаса Арифина. Это он…
– А, Джонас Арифин. – Морщины на его лбу разглаживаются, а глаза аж начинают светиться любовью. – Я знаю этого мальчишку с детского сада.
– Э… – Ну вот, оказывается, он в фан-клубе Джонаса в первых рядах. Что теперь?
– Так это он вас чумной прозвал?
Я осторожно киваю.
Мистер Лин фыркает:
– Ох уж этот Джонас. Во персонаж, да? Слушайте, он так просто выражает свою симпатию.
– Что-то мне не кажется…
– Уж поверьте. Я тридцать два года как директор. Тридцать два! Почти в два раза больше, чем вы на свете живете, да? И под моим началом «Синфа» стала лучшей школой нации. По всей Юго-Восточной Азии знают о нашей репутации. Даже с лучшими школами Сингапура можем потягаться.
Как же хочется сказать ему, что он звучит как дешевая рекламная листовка.
– Слушайте, я знаю, о чем говорю. Не будьте такой недотрогой. Джонас очень популярный мальчик; то, что он проявляет к вам такое внимание, это комплимент. Какие же нежные дети в последнее время пошли, шуток не понимают. Относитесь ко всему проще, ладно?
– Но они все…
Он цокает языком и машет рукой.
– Какая разница, что говорят. Вам не хватает уверенности в себе. Мы здесь воспитываем уверенных лидеров будущего, а не вялых снежинок, которые от критики тают. А «чумная» – это даже не критика. Будем честны, вы и правда в этом видео немного… – Директор со смешком крутит пальцем у виска. – Понимаете?
Он что, тоже меня сейчас назвал ненормальной? Я смотрю на него с отвисшей челюстью.
– А вот ваша ругань – это уже серьезно. Такого мы позволить не можем. На первый раз прощаю, потому что вы новенькая и ваша старая школа, вероятно, была попроще… – Он замолкает, и я понимаю, что от меня ждут благодарности.
– Спасибо, сэр, – умудряюсь процедить я.
Директор Лин кивает.
– Если такое повторится, я уже не буду так добр. – Не дожидаясь моего ответа, он встает. Видимо, мы договорили.
Даже в глаза ему смотреть не могу, поэтому встаю и иду к двери.
Секретарь поднимает глаза от книги и улыбается мне, но у меня нет сил сделать то же самое в ответ по дороге до двери.
Глава 7
Когда я захожу домой, мама кричит мне:
– Кики? Это ты? Я в той новой пекарне мадлен купила…
– Не хочу! – огрызаюсь я и взлетаю вверх по лестнице.
Закрыв за собой дверь, я приваливаюсь к ней, тяжело дыша. Господи, хоть бы мама не пошла за мной и не стала пытаться поговорить. Какое-то время я прислушиваюсь, но шагов на лестнице не раздается. Хорошо. Со вздохом упав за компьютер, я запускаю «Героев Фронта». Ощущаю себя абсолютно разрушительно, иначе не описать. Я зла. Ох, как я зла. Разговор с директором Лин то и дело всплывает в памяти, и с каждой вспышкой его оскаленного лица и надменного тона в памяти злость пылает все сильнее, обжигая кожу и поглощая меня с головой. А поверх этого всего – беспомощность, от которой только хуже. Хочется кричать. Взять все общество, как оно есть, и хорошенько встряхнуть, чтобы посмотреть, как все их устои попадают.
Так что я захожу в «Героев Фронта». Дрожжебоя в онлайне нет, он обычно не появляется раньше девяти вечера. Встаю в очередь на матч в Сильмерровом Ущелье и решаю играть за Сердцееда, эльфа с мечом в одной руке и топором в другой. Следующие пятнадцать минут я самозабвенно рублю и кромсаю вражескую команду, и под конец матча – который мы выиграли – мне даже чуть меньше хочется убивать. Но на смену ярости приходит горечь. Я не чувствую себя лучше. Ну сорвалась я на какую-то онлайн-игрушку. Что это меняет? Я все еще в самом низу пищевой цепочки в новой школе. Директор у меня все еще надменный сексист. Одноклассники все еще очарованы Джонасом.
Джонас. Мой рот перекашивает от одной только мысли. Уф. Не помню, когда последний раз кого-то ненавидела так, как Джонаса. Думаю о его самодовольной улыбке и бесячем голосе – и тут в памяти всплывает наклейка Титанимуса на тетради и его ник. Как его там? Что-то очень Джонасовское было. БольшойЧлен или КорольМудаков или… ЛордЗолотыхДраконов. Точно! Вот оно.
Зайдя на социальную вкладку, я вбиваю в поиск «ЛордЗолотыхДраконов». Вот, пожалуйста: ЛордЗолотыхДраконов, локация: Индонезия. И огонек напротив ника горит зеленым. Пульс учащается. Джонас онлайн. До ушей расплываясь в злорадной улыбке, я подвожу курсор к его нику и нажимаю на сердечко рядом с ним. Такой лайк значит, что мне очень нравится играть с Лордом, а значит, алгоритм будет стараться почаще ставить ЛордаЗолотыхДраконов и Чувачела10 в одни и те же бои.
После этого я снова встаю в очередь на Сильмеррово Ущелье. Хе-хе. Потираю ладони и наматываю на палец воображаемые усы, пока меня прогружает в битву. А потом немедленно открываю список игроков и ищу в нем Джонаса. Блин. Никаких тупых Драконьих Лордов в этом матче. Выхожу обратно в меню и снова встаю в очередь. На этот раз ждать приходится на минуту дольше, потому что алгоритм не любит, когда вот так выходят. Чем чаще покидаешь матчи, тем дольше будешь ждать. Но оно того стоит.
На этот раз, стоит мне вывести список игроков на экран, его имя бросается мне в глаза, словно оно написано капсом и раскрашено неоновыми цветами. ЛОРДЗОЛОТЫХДРАКОНОВ. Крепко сжав мышку в пальцах, я скалюсь на экран. Улыбаюсь я или рычу, кто знает? Джонас даже не успеет понять, что произошло. Выбираю персонажа: Теневая Убийца. Хе-хе. Основное оружие – два коротких кинжала, потому что Джонаса я убью в ближнем бое. Хочу видеть его лицо в тот момент, когда… хорошо,