Пока я перевариваю этот факт, Ники краснеет до самых ушей и резко мотает головой.
– Нет, – выпаливает он. – Ничего у нас с Чумной Кики не намечается. – И он отворачивается всем телом, буквально садится спиной ко мне.
И это больно. Как же это больно. Не то чтобы у меня вспыхнули какие-то жгучие чувства к Ники или вроде того, но мы же разговаривали. У нас было что-то общее. Я даже подумала, что он может стать моим первым другом в новой школе, приятелем по интересам. Комиксные гики ведь должны держаться вместе, так? Существует неписаное правило, по которому фанаты комиксов и видеоигр должны заступаться друг за друга. Но Ники меня кинул и всадил мне нож в живот, чтобы спасти свою шкуру. Не просто сказал, что между нами ничего нет, а постарался и обозвал меня этой кличкой, которой меня окрестил Джонас.
Краем глаза я вижу, как Лиам встает и идет ко мне. Уверена, сейчас скажет, что я веду себя глупо или еще чего.
Чумная Кики.
Господи, как же я ненавижу это прозвище. Глаза начинает щипать. Видеть их всех не могу. Не отрывая глаз от пола, я выскакиваю из кабинета, как раз когда в него заходит учитель.
– Урок сейчас начнется, – окликает меня мистер Вонг.
– Туалет! – выдавливаю я и тороплюсь прочь. Уверена, мне за это еще влетит – за опоздание, за манеры, еще за какие-то нарушения, которые они там себе придумают, но мне плевать. Забегаю в благословенно пустой туалет и всхлипываю. Не думала, что мою уверенность так быстро разобьют в клочья, но мне еще ни разу не приходилось быть любимой шуткой целого класса.
Жду не дождусь, когда вернусь домой и изобью Джонаса в «Героях Фронта».
* * *К выходным от моих нервов уже почти ничего не остается. Никогда себя так не чувствовала, даже в детском саду. Я всегда была очень уверенной, но всего одна неделя в «Синфе» – и вот я уже словно выдохшийся боксер, проигрывающий бой. Обычно перед свиданием я бы наполовину дрожала от предвкушения, а наполовину была спокойна как удав – дрожала бы, потому что знала, что отлично проведу время, а спокойна – потому что помнила, что даже если мы друг другу не подойдем, это не катастрофа. Но вот перед первым свиданием от Тетушек я с ума схожу от нервов. Понятия не имею, чего ожидать. Пока я прихорашиваюсь, телефон звякает, и я одним прыжком оказываюсь возле него.
Шарлот: У тебя же свиданка сегодня?
Касси: О да!!
Шарлот: Аааа! Так, простите, где наши ФОТОЧКИ! Покажи лук!
Несмотря на тревогу, это заставляет меня улыбнуться, и я послушно делаю селфи в зеркале и скидываю в чат.
Касси: Я В ЛЮБВИ
Шарлот: Йассс, одобрено! Шорты так и говорят: я на чилле, ничего особенного
Касси: Но топ говорит… блин, не знаю
Шарлот: Топ говорит: но ты все равно отведи меня в приличное место
Касси: Во, точно
Кики: Вы такие чудные
Как же я благодарна им за то, что они заставили меня улыбнуться. На экране появляется еще одно сообщение, на этот раз от чата Тетушек, и я тыкаю на него.
Элеонора Рузвельт: Чи Кики, ты получила ту пдфку, которую мы тебе вчера скинули?
Кики: 12 страниц с более сотней правил для свидания? Ага, получила.
Лучше бы не получала. Эти девчонки напридумывали уйму правил, от логичных («Не постить фотографии в соцсетях без разрешения обеих сторон») до совершенно непонятных («В „Старбакс“ и „Кофе Бин“ не ходить») и совсем дурацких («Членов семьи можно звать только на: второе свидание, если брат или сестра; третье свидание, если двоюродные; четвертое свидание, если родители, а бабушек, дедушек, тетушек и дядь только после шестого»). Впрочем, зная китайско-индонезийские повадки, не такое уж это правило и дурацкое; я слышала аж про несколько случаев, когда кто-то приводил родителей на первое свидание.
СДП: Вот ссылка на ДокСайн. Подпиши, пожалуйста, перед свиданием.
Кики: Ээээээ… а зачем, можно спросить?
СДП: Мы же говорили про СоН. Не волнуйся, оно простое. Можешь всем рассказывать про свидание, главное не упоминай нас с Элеонорой Рузвельт. Никто не должен знать о Тетушках.
Кики: Вы прямо как иллюминати
Элеонора Рузвельт: Только лучше, потому что мы делаем что-то хорошее. Там в доке еще есть пункт о том, что ты не можешь нас засудить, если что-то пойдет не так:)
Кики: ЭЭЭЭЭ, стойте, это насколько все может пойти плохо, по-вашему??
СДП: Это формальность
Элеонора Рузвельт: Ага, чистая формальность. Но подпиши перед свиданием, плиз
Окей, никогда еще не доводилось подписывать СоН и отказ от претензий. Даже логично, что впервые я это делаю именно для сомнительной службы свиданий Элеоноры Рузвельт.
Щелкаю на ссылку и ставлю подпись там, где сказано, а потом нажимаю «Отправить».
СДП: Получено
Элеонора Рузвельт: Спасибо, Чи Кики! Так вот, Джеремайя заедет за тобой через шестнадцать минут. Наслаждайся!
Шестнадцать минут – это очень конкретное число, но легко могу представить, как Элеонора Рузвельт и Сара Джессика Паркер на полном серьезе выставляют таймер и следят за ним, чтобы отметить начало моего первого свидания. Последний раз оценив свое отражение в зеркале, я иду вниз.
Мимо гостиной я прохожу так медленно, как только могу, но папа все равно меня окликает:
– Кики, ты к Касси?
Согнав с лица гримасу и натянув на него улыбку, я поворачиваюсь к папе:
– Просто пойду с другом из школы погуляю.
Мама тут же с широкой улыбкой материализуется из кухни.
– Из «Синфы»? – практически взвизгивает она. – Новые друзья!
В животе сворачивается злость. Она как раз не имеет никаких прав радоваться по любому связанному с «Синфой» поводу.
– Не друзья. Просто… – Я не могу подобрать слов и не собираюсь говорить родителям, что мне пришлось опуститься до помощи двух несовершеннолетних свах. А впрочем, думаю я, почему нет? Сами виноваты, что я застряла в такой неподходящей для себя школе, что стала одиночкой. – Нет у меня в «Синфе» друзей.
Мама с папой хмурятся.
– Быть такого не может, – фыркает мама. – Ты даже в садике была популярной.
Больно от того, насколько это правда. Мне никогда не доводилось чувствовать себя изгоем, и упоминание того, как меня сильно любили раньше, лишает меня сил.
– Проехали, – качаю головой я.
Папина улыбка гаснет.
– Кики. – Тон у него предостерегающий, но это лишь сильнее меня злит.
– Ну, какие-то друзья у тебя явно есть, ты же идешь гулять, – весело говорит мама.
Все это уже слишком. Мамин задорный, полный надежды голос. Папино разочарование. Пожав плечами, я говорю:
– Увидимся, короче, – и практически вылетаю за дверь прежде, чем они успевают еще что-то сказать.
Меньше всего я сейчас хочу возвращаться в дом и отвечать на еще какие-нибудь вопросы, так что я выхожу ждать к воротам, хоть Джеремайи пока и не видать. Проверяю телефон. Официальное время встречи было две минуты назад. Пожевав щеку, я немного листаю тикток. Еще пять минут, десять. В общем-то, ничего нового, индонезийцы вечно везде опаздывают. Мы это зовем «жить по индо времени». Но Элеонора Рузвельт и Сара Джессика так настаивали на точном числе, чего я как-то не ожидала. Уже собираюсь написать в чат Тетушек, как замечаю ползущую по улице машину.
Она останавливается прямо у моего дома. Во рту пересыхает, и мне приходится с усилием сглотнуть, только бы не закашляться. Вот оно. Мое первое свидание от Тетушек. Открывается дверь, и с заднего сиденья выходит Джеремайя. Хоро-ош. Мысленно говорю себе позже похвалить Элеонору Рузвельт и Сару Джессику за отличный выбор: широкие плечи, крепкая челюсть, кудряшки, в которые так и хочется запустить пальцы. На Джеремайю только смотреть и радоваться.
А вот он, похоже, обо мне совсем другого мнения, потому что стоит ему меня увидеть, как улыбка сходит с его лица. Перемена такая резкая, что ее сложно не заметить. У него отвисает челюсть, темнеют глаза, брови сходятся вместе. Боже, я что, настолько ужасно выгляжу? Может, у меня в зубах застрял огромный кусок шпината? Впрочем, учитывая, с каким отчаянием он на меня смотрит, я бы сказала, у меня во рту целый куст.
– Э, привет, – выдавливаю я.
– Нет, – говорит Джеремайя.
– Что?
– Я отказываюсь. Я НЕ пойду на свиданку с Чумной Кики.
Меня словно ногой в живот пнули. Весь воздух выходит из легких, и очень хочется рухнуть на землю.
Джеремайя качает головой.
– Так и знал, что не надо было слушать этих мелких. То-то они отказывались мне говорить, с кем свидание. Тьфу ты, только время зря потратил. – Он с оскалом забирается обратно в машину. Ни слова мне не сказал, только двинул речь невидимым зрителям. Я еще даже не осознала, что произошло, а машина уже развернулась. В моей голове все кричит и сбивается в кучу. Что творится-то? Он же только приехал! Я даже не…
– Стой! – кричу я, кидаясь к машине. Она останавливается, окно заднего сиденья опускается. Джеремайя смотрит на меня, все еще хмурясь.
– Прости, я не заинтересован, – говорит он.
– Да поняла уже, – огрызаюсь я. – Вот только… – Что я хотела ему сказать? А что тут вообще скажешь? Мой мозг словно бы заикается. – Ты не играешь