Кубанский егерский корпус 1786-1796 гг. — страница 4 из 15

Ист. од. и воор. Войск; 1-е П.С.З.).

Подъемную часть егерского батальона составляли: три патронных ящика, шесть провиантских фур, один фургон (для перевозки больных), трое роспусков (для перевозки разных предметов хозяйства), шесть вьюков с котлами и шесть фурьерских лошадей, а всего 11 повозок и подъемных лошадей 76 (со включением вьючных и фурьерских).

Знамен и палаток егерям не полагалось.

Оклады жалованья офицерам и нижним чинам, а равно рационы офицерам и провиант нижним чинам определены на общих основаниях, применяясь к окладу гренадерских полков.

Таким образом на содержание егерского батальона исчисленого жалованья и рационов, без вычета на медикаменты и госпиталь 16527 р. 52 % к., на ежегодные ремонты вещей, положенных по табели, 7724 р. 57 У) к. В том числе полагалось: на содержание батальонных дел 50 руб., на наем подвод 150 руб., на фуражное довольствие 76-ти лошадей 840 рублей. Всем нижним чинам отпускалось на провиант по 4 рубля 21 % копейки.

В общей сложности содержание егерского батальона в 1000 человек исчислялось приблизительно в 28000 рублей.

Егерский батальон был самостоятельной частью, имел свой штаб, свою артиллерию, и при ней фузилеров, и свой обоз. Батальоном командовал подполковник, избираемый из числа штаб-офицеров, отличавшихся боевыми заслугами. В Кубанский егерский корпус для командования батальонами, впоследствии, с 1792 г., назначались штаб-офицеры из гвардии и артиллерии. Штаб батальона составляли, кроме батальонного командира: один младший штаб-офицер (премьер- или секунд-майор), один адъютант, один лекарь, один провиантмейстер, один обозный и один надзиратель за больными, последние трое сержантского чина, и четыре писаря. Для починки оружия и содержания его в исправности при батальоне состояла мастерская с соответствующим инструментом; в ней состоял один слесарь с двумя учениками, один ложник, один кузнец и при последних двух по одному ученику. Оклады слесаря и кузнеца были усиленные.

Артиллерия, обыкновенно в числе двух орудий малого калибра, с боевыми припасами, прислугой и лошадьми, придавалась к батальонам Кубанского егерского корпуса на время военных действий.

В составе батальонного обоза, кроме подъемных лошадей, постоянно имелись воловьи подводы, числом до 20-ти.

Но эти положения по штату и табели 1786 г. получили применение Кубанскому егерскому корпусу лишь в конце 1787 года.

Приказание президента военной коллегии, генерал-фельдмаршала Г. А. Потемкина, о переименовании Бутырского и Селенгинского мушкетерских полков в Кубанский егерский корпус последовало 4-го июня 1786 г. До того времени (с 1784 г.) Бутырский полк, имея постоянные квартиры в Воронежском наместничестве, принимал участие в военных действиях на Кубанской стороне и располагался в новопостроенной крепости Московской (недалеко от Ставрополя), а Селенгинский полк, состоя в Кавказском корпусе, действовал на линии, имея квартиры в Кизляре, Науре или Моздоке. В 1783 году, когда Бутырский полк действовал с Суворовым на Кубани, Селенгинский обращен был против кабардинцев и прикрывал два егерских батальона: Белорусский и Горский, на походе их до границ Грузии.

К преобразованию бутырских и селенгинских мушкетеров в кубанских егерей местные власти не были приготовлены. Более чем в течение года кубанские егерские батальоны оставались в одежде и оружии мушкетеров и в том же составе, в котором они были ранее. Вышло только несколько офицеров, вероятно за старостью, или по неспособности к егерской службе, уволенных в отставку на собственное пропитание или переведенных в гарнизоны (например, в Бутырском полку ушло только семь офицеров), а также несколько престарелых нижних чинов, устроенных в новых поселениях нынешней Ставропольской губернии. Все прочие офицеры, сержанты, капралы и рядовые мушкетеры и гренадеры Бутырского и Селенгинского полков, оставаясь в форме мушкетеров, должны были приучаться к егерской службе. То же назначение получила и двуротная команда, бывшая в Воронеже. Командирами батальонов определены: подполковник Фридрих Вреде из Кабардинского мушкетерского полка, умерший в том же 1786 г., а на его место военная коллегия определила подполковника Финка, во 2-м – подполковник Каспер Рациус, Бутырского полка, где он командовал 2-м же батальоном, в 3-м – премьер-майор Феодор Кривцов, Селенгинского полка и в 4-м – премьер-майор Отто Кельнер, Кабардинского полка.

Из дел бывшего Моздокского архива и журнала исходящих бумаг князя Потемкина видно, что в Бутырском полку, при переименовании в 1-й и 2-й батальоны Кубанского егерского корпуса, состояло всех чинов, со включением нестроевых, 1723 человека, между тем, по штатам в двух батальонах Кубанского егерского корпуса полагалось, со включением деныциков, 2056, т. е. на укомплектование требовалось 333 человека, в том числе 12 офицеров и 268 рядовых. Офицерские вакансии в том же 1786 году пополнены переводом офицеров из других частей, бывших на Кавказе и производством сержантов в подпоручики (в егерском батальоне прапорщиков не полагалось). Унтер-офицерский состав был в полном комплекте, хотя из сержантов Бутырского полка было произведено в офицеры 10 человек, в том числе только один с оставлением в своей части, остальные назначены для замещения вакансий, преимущественно в Ладожском мушкетерском полку. Недостающее число рядовых могло быть пополнено не ранее как через год, уже после открытия второй Турецкой войны и тогда же бутырские и селенгинские мушкетеры стали «совершенно на егерской ноге»: полковые штабы заменены батальонными, знамена, палатки и палаточные ящики сданы в обер-кригс-комиссариатскую комиссию; из Москвы доставлены материалы для обмундирования в егерскую форму, от комиссионера получены штуцера, кортики и другие принадлежности амуниции по егерскому положению.

В самом начале по сформировании Кубанского егерского корпуса шефом его был назначен генерал-майор Андрей Григорьевич Розенберг, бывший командир Вятского полка, а прежде служивший в Бутырском полку. Но с этим званием не соединялись начальнические права, по крайней мере из дел моздокского и георгиевского архивов не видно никаких распоряжений генерала Розенберга и ниоткуда не известно, в чем состояли обязанности шефа егерского корпуса того времени. В сущности Кубанский егерский корпус не был самостоятельною административною единицею, подобно стрелковой бригаде новейшего времени. Обыкновенно все четыре кубанские батальона состояли в непосредственном подчинении начальника Кубанского корпуса; таковыми были: сначала Потемкин, командовавший вместе с тем и Кавказским корпусом, генерал-майор барон Розен (в чине генерал-поручика) и, наконец, Гудович. Впрочем, в 1788 и в 1789 году, во время действий против турок за Кубанью, Кубанский егерский корпус находился под командой Бергмана, бригадира, потом генерал-майора.

По собранным нами подробным сведениям о дислокации Кубанского егерского корпуса, со времени устройства его в 1786 г. и до сформирования из него 18-го егерского полка в 1797 г.[8], из месячных ведомостей, хранящихся в делах архива Моздокского отдела главного штаба, каждый из батальонов занимал следующие зимние квартиры:

1-й батальон: в 1786 и 1787 г. – в селе Надежда, близ Александровского, в 1788 и 1789 г. – в земле Войска Донского, в 1790 и 1791 г. – в Бериславе и Малой Визке, Таврической губернии, в 1792 г. – в Донском округе Екатеринославского наместничества, в 1793, 1794 и 1795 гг. – в крепости Усть-Лабинской.

2-й батальон: в 1798 г. – во Владикавказе, в 1787 г. – в Новоселицах, близ крепости Александровской, в 1788 г. – в земле Войска Донского, в 1789 г. – в Таганроге и его окрестностях, в 1790 г. – в Таганроге, в 1791 г. – в Сухом Ташлыке или Голодае, Таврической области, в 1792 г. – в слободе Новых Байдарах, близ крепости Св. Димитрия, в 1793, 1794 и 1795 – в крепости Усть-Лабинской.

3-й батальон: в 1786 г. – в Кизляре, в 1787, 1788 и 1789 гг. – в земле Войска Донского, в 1790 г. – в слободе Знаменской, на реке Днепре, в 1791 г. – в слободе Тишкове, в 1792 г. – в слободе Старой Белой, в 1793 г. – у крепости Св. Димитрия, в 1794 и 1795 гг. – в ст. Кобылянской, на Дону и в г. Богучаре, Воронежского наместничества.

4-й батальон: в 1786 г. – в ст. Каргалинской, на Кавказской линии, в 1787 и 1788 гг. – в земле Войска Донского, в станицах Верниковой и Семи-Каракорской, в 1789 г. – на Дону, в ст. Бабской, в 1790 г. – в слободе Меловой по Днепру, в 1791 г. – в слободе Новопавловской, близ Днепра, в 1792 г. – в слободе Марковке, Беловодского округа, Воронежского наместничества, в 1793 и 1794 гг. – сведений нет (вероятно, в Воронежском наместничестве), в 1794 г. – в слободе Калачах, Богучарского уезда, Воронежского наместничества.

Зимние (винтер) квартиры, по общей дислокации войск, для Кубанского егерского корпуса намечались в Воронежском наместничестве; но в летнее время егерские батальоны передвигались на Кубанскую окраину для занятия важнейших постов или для участия в военных операциях на Кубани и за Кубанью от Владикавказа и до Анапы. Осенью 1790 г., после овладения Таманью и утверждения нашей власти на р. Кубани, Кубанский егерский корпус в полном составе переходит на Крымский полуостров, потом на зиму в Екатеринославское наместничество и поступает под начальство генерал-поручика Коховского. В 1792 году, по окончании второй Турецкой войны, все четыре егерские батальона, занимавшие в апреле месяце низовья Днепра, были возвращены в распоряжение начальника войск на переднем Кавказе, генерал-аншефа Гудовича, а затем 1-й и 2-й батальоны, в 1793 году после летнего компамента возле крепости Св. Димитрия, переходят на постоянные квартиры в «благополучную» крепость Усть-Лабинскую, а 3-й и 4-й батальоны занимают квартиры в Воронежском наместничестве, поблизости земли Войска Донского. В таком расположении егерей Кубанского корпуса застает Персидская война, в которой довелось принять участие 2-му, 3-му и 4-му батальонам; 1-й же батальон занимал крепость Усть-Лабинскую, имея часть в Екатеринодаре.