Капитан 2 ранга Виталий Савицкий
ПЛ «Б-59»
300 миль южнее Бермудских островов
Лодка всплыла, не зная, что ее ждет, и первое, что увидели русские, был авианосец, которые они ошибочно приняли за авианосец ВМС США «Лейк Чемплейн», фактически же это был «Рэндольф». Как говорил позднее Орлов, их справочники по боевому составу ВМС США были достаточно точны, однако ошибки в них имелись, так, «Лейк Чемплейн» был указан как противолодочный авианосец с бортовым номером 15, однако на самом деле именно «Рэндольф» нес номер «CVS-15». Орлов вычислил его название по радиопозывным авианосца и болтовне летчиков в эфире во время полетов самолетов с авианосца, а на следующее утро никакой ошибки уже не могло быть — название авианосца можно было легко прочитать на его высокой корме.
По словам Орлова, бывшего офицером радиоперехвата на борту «Б-59», при виде авианосца, который они подслушивали больше двух дней, его охватило нервное возбуждение. «Б-59» всплывала, когда на авианосце производились полеты. После всплытия Савицкому стало понятно, что состояния войны нет. Как вспоминал позже Орлов, с первыми рассветными лучами американские эсминцы подошли к ним на очень близкое расстояние, и командир лодки Савицкий приказал поднять государственный флаг СССР, и теперь вместо обычного советского военно-морского вымпела над ними развевался советский государственный флаг огромных размеров. Орлов вспоминал, что они себя чувствовали несколько глупо с этим флагом, поскольку американцы уже знали, кто они такие.
С близкого расстояния эсминцы стали фотографировать лодку; по словам Орлова, на борту американских кораблей царило общее веселье. Члены экипажей размахивали руками и стояли, глазея на русских, как будто никогда до этого подводных лодок не видели. В конце концов при виде такого неформального отношения американских моряков экипажу «Б-59» стало немного полегче и показалось, вспоминал Орлов, что американцы — добродушный народ. Он вспомнил, что на одном из эсминцев был джаз-оркестр, игравший на палубе рядом с кормовыми торпедными аппаратами. Русским подводникам это сборище музыкантов показалось странным, потому что некоторые из них были в синих рабочих брюках из хлопчатобумажной саржи и белых майках-теннисках, на других были белые брюки и белые матросские рубахи; среди них был высокий негр в белом поварском костюме и с белым колпаком кока. Негр играл на тромбоне и, казалось, занимался этим всю жизнь; он пританцовывал и вел себя как счастливый человек. Американцы, наверное, пьяны, подумали русские, но потом им сказали, что на кораблях ВМС США спиртного нет. Орлову это показалось странным.
Русские с удовольствием наблюдали за оркестром, который, когда эсминец приблизился к лодке метров на тридцать и затем ушел, играл «Янки дудль». Подводники заметили, что многие на эсминце были в коротких брюках и пили прохладительные напитки.
— Какая у них жизнь по сравнению с нашей душной подлодкой! — вспоминал позднее Орлов. Один из эсминцев приблизился к лодке, и из его громкоговорителя кто-то заорал по-английски:
— Русские, убирайтесь домой!
Сцена смотрелась комично, вспоминал Орлов, но их начальнику штаба было не до смеха.
«Б-59» шла на одном дизеле и примерно за десять часов хода полностью зарядила батареи. В середине следующей ночи они произвели погружение, перешли на экономный электроход, опустились на большую глубину и медленно оторвались от преследователей. Поиски американцев были напрасными. Как вспоминал Орлов, он опять сидел в отделении радиоперехвата, слушая американцев, и забавлялся, слыша возбужденные голоса американцев, начавших движение по различным фигурам в поисках лодки. Как правило, американцы присваивали своим фигурам поиска названия овощей — фигуры поиска носили имя «помидор», «морковка» и «сельдерей», но больше всего веселил русских кодированный приказ на переориентацию противолодочной завесы авианосца, который звучал так: «ром и кока-кола». Для Орлова все это напоминало карнавал.
Савицкий ускользнул от АПУГ, доложив предварительно в Москву о неприятном событии, и по ее ледяному молчанию он понял, что там недовольны тем, что он нарушил приказ о скрытности. Однако Савицкого переиграли числом. Несмотря на то что они были на глубине и воздух на лодке опять стал горячим и спертым, в тот вечер на лодке хорошо отдохнули. Орлов вспоминал, что им стало легче, потому что американцы, как они посчитали, не находились в состоянии боевой готовности, с другой стороны, однако, подводники по-прежнему не знали, как обстоят дела у их товарищей на других лодках бригады, потому что связи с ними все еще не было.
«У нашего командира, капитана 2 ранга Савицкого, на лодке была тень, которой являлся начальник штаба бригады капитан 1 ранга Архипов. Экипаж словно имел двух командиров. Но мы оказались молодцами и ускользнули от американцев, от которых прятались целый месяц и которые только один раз вынудили нас всплыть».
«Для меня время замерло… не могу сказать, сколько времени прошло от первого контакта гидролокатора до момента, когда она всплыла. Русские моряки сразу же заполнили мостик — вот они, враги, которых меня учили бояться, ненавидеть, уважать и убивать. Они видели меня!»
ЭМ ВМС США «Сесил» против «Б-36» Дубивко
В то время как капитан 2 ранга Савицкий на своей «Б-59» уходил курсом на северо-восток, в трехстах милях юго-восточнее Бермудских островов другой эсминец (не входивший в состав противолодочных поисково-ударных сил) из абсолютно другой эскадры гонялся за его приятелем — капитаном 2 ранга Алексеем Дубивко на «Б-36».
Коммандер Чарльз Розиер
ЭМ ВМС США «Чарльз П. Сесил»
400 миль севернее Сан-Хуан, Пуэрто-Рико
ЭМ ВМС США «Чарльз П. Сесил» шел курсом на юг, чтобы занять свою позицию у берегов Кубы в качестве корабля радиолокационного дозора планируемой ударной группировки для возможного вторжения. Был прекрасный октябрьский вечер, назначенная эсминцу позиция вблизи ПУГ авианосца «Энтерпрайз» была еще далеко, а вахтенный офицер лейтенант Джон Хантер и помощник вахтенного офицера энсин Джим Джордан только что заступили на вторую «собачью вахту» («собачьи вахты» — это две часовые вахты между 18.00 и 20.00, специально спланированные короткими, чтобы вахтенные могли принять вечернюю пищу). Ранее днем «Сесил» заправился от танкера ВМС США «Канкаки» и теперь шел по спокойной воде и при великолепных условиях для гидролокатора. Командир корабля коммандер Чарльз Розиер сидел в кают-компании и смотрел фильм-вестерн.
Вскоре после семи вечера Джимом Хантер привычно взглянул на экран РЛС обзора морской поверхности и на дальности примерно пятнадцать тысяч ярдов (около 13 700 м. — Прим. перев.) увидел зеленую отметку радиолокационного контакта, который ему что-то напомнил. И действительно, это был небольшой и характерный ответный сигнал от того, что они в период службы Хантера на его предыдущем корабле, входившего в состав АПУГ «Альфа», называли «шнорк». Вахта на мостике быстро сравнила свои данные с данными центра боевой информации, который также заметил контакт. В ЦБИ отличился остроглазый оператор РЛС 3 класса Русс Намир, который первым заметил радиолокационный контакт.
Хантер живо доложил о контакте коммандеру, и Розиер, в своей спокойной манере, приказал Хантеру продолжить движение с теми же курсом и скоростью и своевременно информировать его обо всех изменениях. Когда эсминец оказался примерно в семи тысячах ярдов от места радиолокационного контакта, Хантер опять позвонил командиру и спросил его, может ли он преследовать контакт. Коммандер Розиер разрешение дал.
В тот момент оба офицера на мостике «Сесила» были убеждены, что имеют дело с реальной советской подводной лодкой, и они рвались вперед, как двое мальчишек, преследующих зайца. Потом Хантер сделал неверный шаг — он приказал перевести гидролокатор в режим шумопеленгования, и тот прекратил работу на излучение. Хантер посчитал, что так они могут перехитрить лодку, приближаясь к ней с неработающим гидролокатором на скорости двадцать пять узлов; чуть позже на эсминце объявили «готовность № 1, противолодочную».
Мчавшийся на двадцати пяти узлах «Сесил» оставлял за собой хвост белой пены, но их радиолокационная отметка полностью пропала. Как только Хантер включил гидролокатор и сделал несколько посылок, контакт был немедленно восстановлен, а потом — бац! — и гидролокатор вышел из строя. У Хантера было такое чувство, что он упустил свой верный шанс в большой гонке. Но операторы гидролокатора на «Сесиле» оказались на высоте, и техник с помощью отвертки быстро заменил предохранитель.
Капитан 2 ранга Алексей Дубивко
ПЛ «Б-36»
400 миль к северу от Сан-Хуан, Пуэрто-Рико
Капитан 2 ранга Дубивко наблюдал за действиями штурмана, капитан-лейтенанта Сергея Наумова, наносившего на планшет гидроакустическую обстановку, которая была великолепной, но только для преследователей. До глубины сто метров температура воды была почти постоянной, и поэтому лодке было чрезвычайно трудно спрятаться под изотермическим слоем. Все преимущества были на стороне охотников, и только быстрая реакция Дубивко и бдительность его офицеров не позволяли обнаружить лодку до конца дня 29 октября.
Экипаж Дубивко, как и подводники на других советских лодках, страшно страдал от жары. Температура на борту была около 65 градусов по Цельсию, а в машинном отделении временами бывало и жарче. Все члены экипажа потеряли до 30 процентов веса тела, и выглядели так, словно их только что освободили из Аушвица (Освенцим. —