Только после этого в центр боевой информации вошел коммодор Моррисон.
— Доброе утро, Эд. Я так понимаю, что «Кепплер» прибывает сменить вас.
Кэмпбелл тем временем присоединился к группе офицеров у планшета, успев сообщить коммодору, что «Кепплер» доложил о прибытии по радио корреспонденту с позывным «Эксклэмейшн», который принадлежал «Блэнди», а не корреспонденту «Абигейл Зулу», т. е. командующему эскадры. Это было серьезным нарушением воинского этикета.
— Неужели Саммерс не знает, кто является командующим эскадры? Он должен докладывать мне, а не вам, Эд. — Моррисон выглядел по-настоящему сконфуженным.
Келли посмотрел на Моргана, который, в свою очередь, быстро взглянул на оператора РЛС Когсуэлла.
— Сэр, мы с Когсуэллом стоим на этой частоте все утро и слышали только наш позывной, «Эксклэмейшн». Опять же, связь очень плохая, и «Кепплер» все еще достаточно далеко; должно быть, атмосферная поляризация.
— Верно, — подхватил Келли. — Да, действительно, у нас были эти проблемы, конечно же, атмосферная поляризация.
В конце концов все услышали новый выход «Кепплера» на связь:
— «Эксклэмейшн», это «Риэр Гард». Готов сменить вас согласно приказу.
В этой радиосети радиообмен производился в микрофонном режиме, и Морган быстро ответил:
— «Риэр Гард», это «Эксклэмейшн». Я доложу «Абигейл Зулу», что вы прибыли согласно приказу. Конец связи.
Келли ухмыльнулся и покинул центр боевой информации. Подходя к выходу, он рукой потянул за собой Моргана.
— Морган, — спокойно сказал он, — спектакль хорош, однако постарайтесь не сбивать с толку штаб, это нехорошо. — Широко улыбнувшись, он вернулся в свое кресло на мостике. Морган тоже улыбнулся, а раскалившийся офицер штаба Кэмпбелл начал готовить боевой приказ для «Кепплера», который должен был сменить «Блэнди» и продолжить сопровождение лодки.
Через несколько минут на мостике появился Фрэнк Фленеген с телеграммами.
— Командир, здесь последняя информация по советскому буксиру СС-20 «Памир». Он примерно в сорока милях севернее Бермудских островов и направляется сюда. Мы считаем, что он должен встретиться с этой лодкой, у которой на рубке номер 945, чтобы оказать ей помощь и, возможно, взять на буксир. Буксир был замечен «Р-3», вылетевшим из Норфолка в южном направлении.
— Спасибо, Фрэнк, — Келли продолжал улыбаться. — Но, боюсь, нам придется пропустить эту потеху, потому что нас перенацеливают считать ракеты, которые убывают с Кубы. Вот там будет гораздо горячей.
Появившийся на мостике Боб Бринер встал позади Фленегена.
— Боб, предупреди Джима Бассета, чтобы он опять подготовил свои досмотровые группы; на этот раз, кажется, нам придется их задействовать, хотя нам и не следовало бы этого делать. В конце концов русские согласились на проверку и фотографирование ракет, которые они выводят с Кубы. В любом случае мы должны быть готовы.
Бегом поднявшись по трапу и тяжело дыша, на мостик буквально влетел старпом, только что побывавший внизу, где он проверял досмотровую группу Вестермана. На этот раз группа оказалась готовой.
На мостике появился коммодор.
— Коммодор на мостике, сэр, — гаркнул вахтенный.
— Вот говнюк, — Келли почти не скрывал своего раздражения, потому что он предпочитал заниматься планированием самостоятельно, без какой-либо помощи со стороны штаба.
— Эд, когда мы окажемся в пределах досягаемости вертолета, вы должны забрать флотского фотографа с «Эссекса». Это произойдет завтра утром.
— На кой черт нам нужен флотский фотограф, сэр? У нас есть свои собственные фотоаппараты.
— Эд, его посылает командующий ударной группой; это будет большая помощь для нас, потому что у него будет хороший аппарат, к тому же этот парень прошел подготовку по фоторазведке. Вы можете посадить его на сигнальный мостик, чтобы у него был хороший обзор.
Несколько мгновений Келли раздумывал, потом вышел на выступ мостика и глянул вверх.
— Чем выше, тем лучше. — Он потянул за собой старпома и указал на мачту. — Видите площадку РЛС поиска воздушных целей?
Старпом вытянул шею и стал смотреть вверх, где на высоте восемьдесят футов (около 25 м. — Прим. перев.) на мачте поверх мостика находилась площадка РЛС «SPS-6» поиска воздушных целей. Стальные ступеньки были приварены по всей длине мачты, начиная с четвертой палубы, прямо над указателем «Марк-56», и кончая самой площадкой, где имелась выдвижная стальная панель, на которой обслуживающий персонал мог заниматься ремонтом.
— Пошлем фотографа наверх, пусть снимает с площадки. Отправим вместе с ним Хухтхаузена, ему это упражнение знакомо, ведь он часто поднимается туда со своими людьми, чтобы поработать на «SPS-6». Пусть наденут страховочные пояса и возьмут телефон, будут оттуда для лучшего обзора корректировать курс эсминца, — Келли замолчал. — И еще, Лестер, проследите, чтобы перед тем, как лезть наверх, Хухтхаузен вырубил РЛС, не то на обед мы получим поджаренного офицера-радиоэлектронщика. — Довольный тем, что ему в голову пришла очередная неординарная мысль, Келли усмехнулся.
Старпом засуетился и вскоре родил новое корабельное расписание, нареченное «Расписание по фотографированию с мачты»; оно было изложено на бумаге и практически отработано — не хватало лишь еще не прибывшего фотографа.
Я поджидал профессионала с кучей оборудования, и, поскольку мне предстояло сопровождать этого человека наверх, стал заранее готовиться к восхождению. На флоте, однако, как бы тщательно ты ни составлял планы, что-нибудь да вмешается и поставит эти планы под угрозу.
Занятые сопровождением «Б-130» Шумкова всю ночь и еще несколько дневных часов, мы, наконец, передали контакт ЭМ ВМС США «Кепплер» и на скорости двадцать пять узлов убыли для проверки одного из первых торговых судов, уходящих с Кубы согласно условиям нового соглашения с Советским Союзом. Нам было приказано войти в состав сил, выделенных для перехвата и сопровождения советских торговых судов, покидающих Кубу в рамках согласованного компромисса. Утром минувшего воскресенья, 28 октября, советское правительство публично заявило, что оно уберет свои ракеты с Кубы.
«Блэнди» стал одним из нескольких десятков американских эсминцев, высланных на перехват уже известных советских торговых судов, занятых вывозом с Кубы вооружения и личного состава. Эсминцам была поставлена задача — для обеспечения хорошей дальности для фотосъемки подойти достаточно близко к торговому судну и сфотографировать груз на палубе; наиболее важным считались баллистические ракеты средней и промежуточной дальности. Принимая во внимание неожиданный отход Советов от коварства, заключавшегося в скрытной доставке на Кубу вооружения и войск, Запад с естественным опасением воспринял публично объявленное согласие убрать их. Атмосфера пребывания советских войск и вооружений на Кубе была пронизана секретностью, советских военнослужащих заставляли носить гражданскую одежду, что они и делали, нелепо надевая тропические рубашки поверх традиционных тельняшек с длинными рукавами. И конечно, нетрудно было отличить русских или украинцев, имевших широкие скулы и нос картошкой, от смуглых кубинцев.
Первым торговым судном, которое мы перехватили, был сухогруз «Дивногорск» под советским флагом; его водоизмещение составляло десять тысяч тонн, портом приписки была Одесса, а палубный груз состоял, очевидно, из ракет «SS-4». Вертолет с авианосца «Эссекс» доставил нам фотографа, прибывшего из отделения боевого фотографирования штаба Атлантического флота. Фотограф, молодой петти-офицер третьего класса не старше девятнадцати лет, выглядел на посадочной площадке вертолета бледным и испуганным; у него был новейший фотоаппарат и громадный телеобъектив — мы должны были получить фотографии только высшего качества.
Итак, у нас была новая задача, и наш старпом, лейтенант-коммандер Лy Лестер, начал энергично действовать и проворно сочинил расписание для действий в особых условиях, как и требовало новое задание. На флоте корабельное расписание используется как организационная основа самой жизни корабля, т. е. все виды работ на корабле оговорены в специальной таблице, называемой расписанием, которое определяет каждому члену экипажа место и обязанности в любой ситуации. Этот порядок пришел еще со старого парусного флота, когда простые матросы призывались на службу зачастую из низов общества и, хоть и были в большинстве своем храбрыми и здоровыми людьми, не отличались особой остротой ума. Однако вскоре стало понятно, что расписание на корабле является ключевым элементом, не позволяющим любому событию на корабле (а разного рода события могли случаться на кораблях с завидной регулярностью) перерасти в хаос.
На «Блэнди» имелись расписание вахт и постов, расписание на случай противолодочной операций, расписание на пополнение запасов, расписание на случай оставления корабля, расписание для действия досмотровых групп, расписание по уборке корабля, праздничное расписание, а теперь еще и расписание действий при подсчете ракет. Проект последнего расписания был подготовлен старпомом, а офицеры дивизионов откорректировали его применительно к обязанностям своих подчиненных. В результате получилось удачное сочетание недавнего теоретического обучения в колледжах младших офицеров, приправленное мудростью начальников, практическим опытом петти-офицеров и правильными действиями и преданностью матросов и машинистов.
Все было возможным, и не было чересчур сложных задач для этой системы, которая эволюционировала много столетий, в течение которых жила эта морская традиция. Каким же образом, спросит любопытный, дела на флоте могут иногда быть донельзя запутанными?
В ходе подготовительных мероприятий к выполнению новой задачи, всего лишь в нескольких сотнях миль к северо-востоку от Гаваны, в океане, в самый разгар международного кризиса, благодаря неустанным трудам старпома на корабле откопали человека, который говорил по-русски. Этим лингвистом оказался натурализованный гражданин США по имени Вальтер Дубицкий; он был родом из Чехословакии и его родным языком был чешский, кроме того, он немного говорил по-украински и еще немного по-русски. Дубицкий представлял из себя образец классического моряка, имел звание петти-офицера второго класса и являлся машинистом из ремонтного дивизиона, который десятилетиями обслуживал эсминцы в Ньюпорте. Он был хорошо известен в эскадре и в Ньюпорте как легендарный американский матрос, хоть и бывший немного старше большинства своих сослуживцев, но всегда безукоризненно выглядевший в морской форме. Во время увольнений он слонялся по родному порту вместе со старшиной-рулевым Эмери, причем каждый цеплял на одно ухо золотую серьгу, а временами они носили на своих плечах и длиннохвостого попугая. Оба были отличными петти-офицерами, никогда не попадали в серьезные передряги, но все время ходили по узенькой дорожке, отделявшей порядок и дисциплину от «капитанской мачты». Дубицкому несколько раз присваивалось звание петти-офицера первого класса, но ему никак не удавалось удерж