В Германии: "Лучше негры!.."
Около половины переселенцев на Волгу в XVIII веке погибло на пути к ней и в первые годы обустройства там. Около трети меннонитов Малороссии и тысячи немцев Поволжья эмигрировали в США и Канаду после отмены освобождения немцев-колонистов в 1871 г. от воинской службы. Около половины немцев Поволжья выехало в Северную и Южную Америку и Германию перед Первой мировой войной и после революции, спасаясь от шовинизма, голода и разрухи.
Вся история российских немцев — это жестокая борьба за физическое выживание, за сохранение своей национальной самобытности. В этой борьбе происходил жесточайший же естественный отбор, выковывался мужественный национальный характер, формировалась исключительная стойкость ко всем невзгодам жизни. Но судьба народа была настолько беспощадной к нему, что вновь и вновь делала невозможным сохранение его основных жизненных ценностей и самой жизни на пропитанной его потом и кровью земле. И тогда, чтобы выжить, приходилось прибегать к последнему средству — эмиграции. Как ни удивительно — меньше всего назад, в Германию.
В рамках данного очерка нас интересует лишь последняя волна эмиграции, ее девятый вал — 1987–2001 гг., когда из СССР — стран СНГ выехало, на этот раз только в Германию, уже около 2,5 млн. чел. И может выехать еще столько же.
Эта волна интересует нас потому, что она является наиболее мощным проявлением стремления российских немцев к самосохранению, их неприятия репрессий, дискриминации, унижения национального достоинства, их борьбы за восстановление исторической справедливости, за национальное будущее.
Эта волна примечательна и тем, что, являясь фактически актом национального самоубийства народа, она ясно дает понять: национальное будущее для российских немцев настолько дорого и важно, что лишение надежд на него (через невосстановление их государственности в России) — трагедия для них более глубокая, чем даже исчезновение из человеческой истории вообще.
Эта волна — доказательство и того, что на этот раз, в отличие от всех прежних эмиграций, ее главной целью и двигателем является именно национальный аспект, а не просто физическое выживание, не улучшение жизненных условий, не сохранение свобод: никто из 2,5 млн. человек не поехал ни в Аргентину, ни в США, ни в Канаду, ни в Австралию, все поехали только в Германию.
* * *
Как же все начиналось?
Ограничимся лишь периодом со второй мировой войны, хотя вся история российских немцев готовила этот девятый вал. Готовила — начиная с обмана будущих колонистов во время вербовки их обещаниями благ, свобод, прав и "плодороднейших земель" в России; с использования их в качестве живого щита от набегов орд кочевников и в функции почвенной флоры и фауны, своим трудом, своими живыми клетками превращающих в гумус полубесплодные земли Заволжья; через ликвидацию их самоуправления, ограничение землевладения и гнусную борьбу с "немецким засильем" — "засильем" народа, вносившего громадный вклад во все сферы государственной жизни. И до грабежей гражданской войны, беспощадных продразверсток, раскулачивания и коллективизации; до подозрений в фашизме по национальной принадлежности в 1930-х гг., до ликвидации национальных районов и национальных школ, до костров из немецких книг в начале войны.
Но основные причины выезда последних лет связаны, конечно, с Указом 1941 г., с подлыми обвинениями российских немцев в пособничестве врагу, с их поголовной депортацией в Сибирь и Казахстан, с репрессиями в виде трудармии, спецкомендатуры, дискриминации во всех сферах жизни; с невосстановлением государственности российских немцев; нереабилитацей их как народа в течение уже 60 лет — т. е. с лишением народа всякого национального будущего.
Таковы основные причины, выталкивающие российских немцев в эмиграцию. Но немало и сопутствующих. Они тоже давно известны.
Так, в конце 1950-х годов всем репрессированным народам вернули их государственность, кроме российских немцев. В 1965 г. российским немцам в ответ на их требование восстановить и их автономию четко было разъяснено на высшем уровне, что к ним применяются другие критерии, а именно — чисто потребительские: если восстановить АССР НП, то "500 тыс. немцев уедут из Целинного края, а без них там сельское хозяйство вести невозможно". В 1979 г., не спросив их, стали тайно готовить для них автономную область в Казахстане, спровоцировав массовые выступления казахов против этой идеи и против немецкого населения. Через десять лет такие же выступления против восстановления АССР НП были организованы в Поволжье: "Лучше СПИД, чем немцы!.." (СПИД получили, от немцев почти избавились — лозунги тоже имеют свойство осуществляться; только вот стало ли лучше?) Еще через три года "гарант Конституции" вместо выполнения подписанного им же Закона "О реабилитации репрессированных народов" предложил российским немцам выковыривать снаряды на военном полигоне…
Достаточно, чтобы понять, почему "эти немцы" выезжают? Оказывается, не всем. Другое хотят видеть в качестве причин. Назовем и другое.
Распад СССР полностью исключил возможность разом решить проблему для всех российских немцев. И без того распыленный народ был теперь еще и разодран новыми границами на немцев российских, казахстанских, киргизских, узбекских, таджикских, грузинских, украинских, прибалтийских… Хоть в одном новом "государстве" был решен их вопрос? Был. Практически во всех. И везде одинаково: национализм "коренной нации" сделал представителей всех остальных народов, в том числе и российских немцев, персонами non grata. Только в России нет, потому что в России не было национализма коренной нации и потому, что коренная нация в ней сама была нацией non grata во власти.
Политическая нестабильность, экономическая разруха, криминальный беспредел, социальная незащищенность, развал медицины, образования, культуры, дедовщина в армии, война в Чечне, где сыновья гибли неизвестно за что, а также глубокие иллюзии у самих российских немцев, что выезд в Германию — это спасение и возрождение всего национального, немецкого, что это — возвращение на историческую родину, где они наконец-то будут среди своих, — все это еще один выталкивающе-вытягивающий в эмиграцию ряд причин. Тоже сам по себе достаточный для принятия решения. А в упряжке с первыми двумя — такая могучая тройка, что давно уже должна была сделать российских немцев в России обитателями Красной книги. Но не сделала. Потому что неожиданно их оказалось очень много: хотя выехало уже на полмиллиона больше, чем было вообще в СССР по последней переписи, все еще минимум половина "чистых немцев" здесь.
Как же реагировала Россия на выезд пятикратного количества тех, без кого сорок лет назад "сельское хозяйство вести было невозможно"? А никак. "Россия" целиком была поглощена установлением "демократии", т. е. яростным растаскиванием государственной собственности. И чем меньше владельцев и защитников оставалось у этой собственности, тем легче ее было растащить. Так что выездные ворота, в отличие от всех лет "тоталитаризма", были распахнуты настежь. В том числе и для десятков, сотен тысяч ненемцев — ученых, музыкантов, артистов, художников, писателей, спортсменов, симпатичных и менее симпатичных девушек: соль нации, цвет нации, интеллект нации, будущее нации — все оказалось ненужным даже без национального вопроса. А уж тем более с ним…
И население стран СНГ уже не видело больше в выезде российских немцев предательства, как внушали ему раньше. Наоборот, в нараставшем выездном потоке нордические черты становились все большей редкостью среди славянских скул, узкого разреза глаз и непреодолимого кавказского акцента новых арийцев…
Россия распахнула ворота настежь. Только три региона позаботились о своих немцах: создание двух национальных районов на Алтае и в Омской области да явные элементы национально-культурной автономии задолго до принятия Закона о ней в Новосибирской области говорили о том, что немцев там считали нужными не только сорок лет назад, но считают и сейчас.
Стремительную эволюцию проделала в своем отношении к выезду российских немцев и Германия. Но в противоположном направлении. Вспомним: начиная с 50-х годов, Западная Германия настойчиво добивалась от СССР уступок в выезде российских немцев — под флагом воссоединения семей (т. е. тех, кого во время войны увезли в Германию, — с их супругами, оставшимися здесь). Противодействие выезду в СССР было немыслимым — ведь он расценивался как доказательство преимущества капитализма перед социализмом, причем обеими сторонами. "Воссоединение" было лишь поводом, причина же была в идеологической борьбе. Поэтому в Германии — мощная материальная поддержка вырвавшимся, в СССР — мощное противодействие пытающимся.
Одновременно в СССР велась "контрпропаганда": посылки из ФРГ расценивались как унижающие достоинство советского человека подачки, а выезд — как предательство Родины и дела социализма. О чем в газетах и писали, приводя "конкретные примеры" с фамилиями, что формировало и общественное, и официальное мнение резко негативным по отношению ко всем российским немцам. И если учесть, что о немцах писали только по этому поводу, то можно и представить себе результаты "контрпропаганды".
Для российских немцев "воссоединение семей" тоже было лишь поводом. Поводом уехать. Потому что "воссоединение семей" было на самом деле разрывом семей: здесь оставались десятки ближайших родственников, там "ждал" бывший супруг, с которым не виделись 20–30 лет и у которого в Германии часто давно была другая семья.
В ходе перестройки Германия бурно приветствовала все шире открывавшиеся Россией ворота для выезда. Но после полного открытия российских ворот она очень скоро стала прикрывать свои. Устанавливались все новые барьеры: сокращение пособий и выплат, прекращение оплаты провоза багажа и авиабилетов; введение теста на знание немецкого языка, удлинение сроков обработки документов, перенесение ряда мероприятий интеграционного характера (обучение языку, профессиям, страноведение) на территорию России и, наконец, главное — сокращение числа принимаемых до 100 тыс. человек в год. Все более сдержанным, а затем и прямо негативным стало отношение к переселенцам политиков Германии (высказывание Лафонтена о предпочтительности для него африканцев — лишь один пример), СМИ, а значит, и населения.