Костя выскочил на роханские поля. «Эдорас» по-прежнему пустовал. Весной в его колодец вернутся рохирримы, и так просто здесь не удастся пройти ни мордорцам, ни бурханцам. Нужно будет идти через заросли вдоль домов, прячась на Берёзовом лугу, также известном как Красная плесень – под его берёзками в тёплую погоду собирались алкаши со всех ближайших дворов.
Снега Рохана были расчерчены множеством тропинок. Это постарались Саша и Максим. Проторили их, чтобы враг не смог вычислить, куда они ходили и где готовили засаду.
– Идут! – крикнул Костя и помчался дальше.
Ему предстояло бежать на окраину Волчьих холмов, спуститься до улицы Ржанова, выйти к Бутырке с другой стороны и вернуться в Городок через Медвежьи леса. Можно было пойти напрямик через детскую площадку, но Максим отговорил Костю от этой идеи. Не стоило рисковать. В Городке его ждала особая миссия.
Максим и Аюна торопливо возводили охранный бастион посреди роханских полей. Палкой вырезали из наста широкие плиты. Ставили их на дыбы, подпирали снежными скатами. Готовились к приходу Сёмы и его во́йска. Устоять перед мордорцами в открытом поле было невозможно. Никакие баррикады тут не помогли бы. Максим и не стремился к этому. Он хотел заманить врагов поглубже, втянуть их в Аргунское ущелье, а там нанести решающий удар. Знал, что весь план провалится, если они пойдут к ущелью осторожно, ожидая засады.
– Подарим им победу! – шептал Максим на вчерашнем совещании в штабе. – Пусть расслабятся. Пусть думают, что бастион – наш последний рубеж. Пусть преследуют нас и празднуют победу. В Аргуну они прибегут без страха. Потеряют строй. Каждый захочет первым приблизиться к «Бурхану», разграбить его, пленить наших жён.
– И мужей! – вставила Аюна.
– Ну да… – нахмурился Максим. Затем продолжил. – Так вот. Захотят разграбить наши сокровищницы. Сёма до них не докричится. Его орки – кровожадные, безмозглые твари. Пусть понюхают нашу кровь, а потом узнают силу бурханцев!
– Узнают! – шёпотом крикнул Саша.
– Узнают! – шёпотом отозвалась Аюна.
От предвкушения битвы у неё тряслись руки. Если б Максим предложил сейчас же, не откладывая, броситься на штурм «Минас Моргула», а заодно «Баргузина» и «Паслёна», она бы не задумываясь согласилась.
Прогремел первый выстрел. Красная пулька глухо ударилась в снежную стенку. Максим и Аюна упали и затаились.
– Началось! – прошептала Аюна.
– Надеюсь, Костя успеет.
– Значит, Шершень их не задержал.
– Стареет…
Выстрелов становилось всё больше. Братья Нагибины стреляли из ружей. Карен сделал пробный залп из рогатки. Гоблин и Малой забежали в Берёзовый луг, надеясь подойти к бастиону слева. Максим и Аюна смотрели на заготовленную горку снежков. Пока что стрелять не было смысла. Пустая трата боеприпасов. С такого расстояния они бы всё равно не долетели.
Максим приподнимался над стенкой, высматривал положение противника. В него сразу же летела пулька. Это стрелял Сёма из дальнобойного автомата. Из такого можно ранить даже с двадцати метров! Камни и стекляшки из рогатки Карена летели ещё дальше.
– Начинать? – спросила Аюна.
В руках у неё была королевская петарда. Она была единственной на весь «Бурхан», но использовать её предстояло в первом же бою – так мордорцы поверят, что ребята пустили в ход лучшее оружие.
– Рано, – отмахнулся Максим.
Выстрелы звучали чаще. До бастиона долетали куски льда. Их бросал Мунко. Гоблин и Малой вышли на позицию за Берёзовым лугом и теперь лепили снежные снаряды, готовились по команде вождя пойти в атаку с фланга.
– Сдавайтесь! – крикнул Сёма. От его рёва вздрогнули стены домов.
Ответа не было. Сёма злобно лязгнул латами. Бросил во вражескую крепость два огненных шара. Обрушил на них лавовый поток. Стоявший поблизости Мунко скомандовал оркам заряжать катапульту. Со свистом разрезая воздух, она метнула каменную глыбу. Глыба угодила прямёхонько в северную башню, где прятались крепостные лучники. Башня треснула, осыпалась, но устояла.
– Долго они не продержатся. – Юра Нагибин обнажил клинок с острыми зазубринами. – Трубить наступление?
– Сдайте Людвига! – вновь прогремел Сёма. – Сдайте карту! Платите дань пульками, карбидом и конфетами! И мы пощадим ваши семьи! Детей, женщин и стариков не тронем! Сдавайтесь!
– Мы правда их пощадим? – пропищал Слава Нагибин, поглядывая из-под тяжёлого, закованного в сталь горба.
– Ещё чего, – усмехнулся Сёма.
Максим, улыбнувшись, кивнул Аюне.
Аюна чиркнула спичку. Подожгла фитиль королевской петарды. Отсчитала пять секунд, вскочила на ноги и с криком: «Сам ты Людвиг!» – швырнула петарду на другой берег реки, на пойменные луга, где сейчас толпились орочьи стаи.
Малой к этому времени пробрался вдоль дома и увидел, что Аюна поджигает петарду. Подпрыгнул на месте. Вместо того чтобы предупредить остальных, молча побежал назад на Берёзовый луг – подумал, что петарда назначается ему.
– Ложись! – заорал Сёма.
Прогремел взрыв. Чёрным фонтаном взвилась кровь павших орков. В сторону полетели их искорёженные тела, мечи, латы. Вспыхнули телеги снабжения, погибли даже варги и несколько урук-хаев.
Не теряя ни секунды, Максим и Аюна вскочили. Открыли огонь из всех орудий. На врагов полетели заготовленные снежки. Экономить снаряды и попадать не требовалось. Нужно было как следует разозлить мордорцев. Им это удалось сполна.
Рассвирепев, Сёма сотворил оживляющее заклинание, поднял из мёртвых ближние отряды орков. Исцелил раненого Мунко. Вскинул автомат и скомандовал:
– В атаку! На бастион!
Армада ухнула в ответ. Дрогнула, лязгнула и пошла вперёд. Арьергард теснился, неспешно напирал на передние ряды, но авангард уже мчался вскачь, рассыпался по роханским полям, словно бусины из опрокинутой шкатулки.
Максим с Аюной потратили все снежки. Бросили ещё одну петарду. Это задержало, но не остановило врага.
Впереди всех неслись Карен и братья Нагибины. Крестьяне луговых посёлков давно оставили дома, ушли вглубь Аргунского ущелья, но орки радостно и беспощадно рушили их дома, вытаптывали поля и амбары.
Неуклюже, проваливаясь в снегу, Сёма бежал и на ходу стрелял из автомата. Справа к бастиону бросились Гоблин и Малой.
Максим и Аюна отступили. Карен и Мунко хотели преследовать их, но Сёма приказал для начала разрушить бастион. Снести до основания его сторожевые башни, изорвать в клочья флаги бурханцев. Не оставить даже упоминания об этой крепости, чтоб потомки забыли о её существовании.
Мордорцы долго и настойчиво вытаптывали снежные постройки. Потом наконец побежали за Максимом и Аюной.
Пройти по Аргунскому ущелью было непросто. Там лежали строительные плиты – такими покрывают водопроводные трубы под землёй. Между плит вилась единственная тропка. По ней и проскочили Максим с Аюной. Но вместо того чтобы юркнуть в проход к штабу, они свернули направо, спрятались за углом дома.
Всё шло по плану. Ловушка ждала свою жертву.
Мордорцы бодрым ходом преследовали врага. Орки ликовали, предчувствуя богатую наживу. Сёма поторапливал их скорее взять «Бурхан». Он понимал, что так просто Максим не сдастся, догадывался, что штаб охраняется, что его придётся штурмовать, но был уверен в лёгкой победе. Войско бурханцев было малочисленным. К тому же им на выручку так и не пришёл рыцарский отряд Людвига. Должно быть, дезертировал, боясь плена и пыток.
Вдохновлённые победой над снежным бастионом, орки смело вошли в Аргуну.
В ущелье, заваленном осыпями, перегороженном древними глыбами и останцами, было тихо. Подозрительно тихо. Ни птичьего гомона, ни цоканья белок. Даже волки не попадались на пути. Здесь всё затаилось в ожидании бури. Узкая, извилистая тропа уводила в каменистую теснину. Войско мордорцев растянулось длинной лентой. Сёма остановился. Отправил вперёд варгов – проверить следы.
Варги вернулись. Сказали, что отряды Максима и его сестры прошли этим путём:
– Среди них много раненых. Кони пали при отступлении из бастиона, так что бурханцы идут пешком. Они устали и напуганы.
Тянуть с атакой не было смысла. Сёма хотел заслать лазутчиков до самой Тайги, но подумал, что орочьи командиры заподозрят его в трусости.
– Вперёд! – скомандовал вождь.
– У! У! У! – громогласно ответили орки, гоблины и тролли.
Едва последние отряды зашли в ущелье, Максим протрубил в Светоносный рог. Сёма замер. Со всех сторон понеслись ответные сигналы, и вождь «Минас Моргула» понял, что угодил в западню. Войско оказалось в узком коридоре, здесь его многочисленность не имела большого значения. Сёма оскалился, приказал отрядам строиться в оборонительные ряды. Предчувствовал, что атаковать их будут с обеих сторон. Значит, сзади, со стороны Волчьих холмов, сидела засада.
– Ничего, как ни крути, всех перебьём – прошептал он.
Первого залпа никто не ожидал. Каменное небо треснуло глубокой трещиной. С него посыпались искры, всполохи. Это было началом. Потом небо обрушилось на землю огненным потоком. Дрогнула земля. Заверещали гоблины и орки. В их голосах больше не было ни ликования, ни злобы. Они кричали жалобно, истошно. Сёма не сразу понял, что происходит. А когда понял, было поздно.
Он, конечно, не знал, что Костя, обогнув роханские поля, побежал не в штаб, а назад, в Городок. Проскользнул в подъезд. Достал из тайника за мусоропроводом тяжёлый тряпичный куль. Поднялся на девятый этаж, а там – по железной лестнице вскарабкался к чердачной двери. На ней висел замок. Его повесил старший брат Саши. Один ключик оставил себе, а второй отдал ребятам, предупредил, что пользоваться им можно лишь в исключительном случае. Война была именно таким случаем.
Костя выбрался на крышу. Пробежал по уже проторенной тропинке. По деревянному мостику перебрался на соседний блок – пройдя над тем местом, где снизу стоял «Бурхан». Приблизился к краю и занял подготовленную этим утром позицию.
Выглядывая из-за бетонной стенки, он видел, как наступают мордорцы. Видел, как они разрушили охранный бастион, как бросились по следу Максима и Аюны. Ждал, когда их войско зайдёт в ущелье, и тогда развязал куль. В нём лежало тайное оружие «Бурхана». Пакетики с водой. Вода была оранжевой, Аюна подмешала в неё гуашь. Она успела остыть и начала покрываться ледяной коркой. Ещё несколько часов, и она бы превратилась в ледяной кулак.