У кладбищенской ограды, завидев раскинутые деревянные руки крестов и разноцветные могильные оградки, разговорчивая детвора притихла. Лишь Сергей и Димка вышагивали рядом с Антоном как ни в чем не бывало.
— Сейчас покажем тебе могилу Гайдамакова, — шепнул Антону Сергей. — Она рядом с братской могилой.
— Без вас знаю, — сухо сказал Антон и строго предупредил: — От меня не отходите ни на шаг.
— Да чего такого?… Подумаешь, кладбище… Мы с Димкой можем даже ночью… — начал Сергей, но Антон еще раз строго поглядел на него. Теперь он уже опасался не за всех школьников, а за своего непоседливого братца и его друга.
Тихо и по-осеннему грустно было в кладбищенской роще. Выстроив детей в два ряда, учительница повела их между могильными холмиками к возвышающемуся памятнику с поблескивающей бронзовой звездочкой на вершине. Путь этот Антон предложил Гале умышленно, чтобы пройти по как можно большей части кладбища.
Мельтешил в глазах частокол кладбищенских оградок, на крестах и скромных пирамидальных памятниках то и дело попадались знакомые фамилии. У одной из осевших могилок с маленькой, будто игрушечной, часовенкой на столбике вместо креста Антон остановился и сказал Сергею:
— Здесь наша бабушка Василиса похоронена.
— Знаю, — быстро ответил Сергей. — Дед Матвей каждую весну, как только березки распустятся, сюда приходит и целый день у могилки сидит… Ты ее помнишь?
— Помню. В первом классе учился, когда она умерла.
— Правда, что красивая была?
— Ей уж за семьдесят лет тогда перевалило.
— Ну и что?… Возьми деда Матвея… Девяносто стукнуло, а какой представительный!.. — Сергей повернулся к молчаливо стоявшему рядом Димке, затем опять посмотрел на Антона. — Или вон возьми Димкину сеструху, Галину Васильевну. Сколько ее знаю, она с годами все лучше и лучше становится.
— Нравится тебе Галина Васильевна?
— Она всей школе нравится. Самая мировецкая учительница — даже шестиклассников за людей считает.
— Другие учителя что ж, не считают?
— Считать можно по-разному, — Сергей задумался и вдруг спросил: — Почему бы тебе, как говорила мама, не жениться на Галине Васильевне? Хочешь, мы с Димкой намекнем ей?
— Я вам намекну… — Антон шутливо взял брата за ухо и заторопился к памятнику.
Школьники, соблюдая очередность, робко проходили через узенькую калитку в просторный металлический четырехугольник оградки и полукольцом окружали памятник. Дожидаясь, пока войдут все, Антон разглядывал гранитную плиту на заросшей травою могиле Гайдамакова. Изголовье ее почти упиралось в толстую, склонившуюся над могилой, березу. Сергей потянул Антона за рукав и нетерпеливо зашептал:
— Пойдем ближе к могиле Гайдамака, я тебе что-то покажу…
Но Антону не за чем было подходить ближе. Он и отсюда увидел то, что рассчитывал увидеть, но никак не мог понять, почему прошедшая ночь прошла впустую. Молча взяв брата за плечи, Антон провел его следом за Димкой через открытую калитку к памятнику.
Церемония возложения цветов заняла немного времени. Букеты гвоздик, словно пятня загустевшей крови, легли среди увядающих к осени живых цветов, высаженных все теми же школьными юннатами на братской могиле. Несколько минут постояли в молчании, и Антон, хотя был занят своими мыслями, заметил, как серьезны стали в это время детские лица. Даже Сергей с Димкой присмирели. В просвете между березами прямо над памятником, высоко в небе, как будто символизируя вечное безмолвие, неслышно проплывало одинокое облако.
Возвращаясь с кладбища, Антон шел рядом с Терехиной. Шли молча, поотстав от разговорчивой детворы. Галя задумчиво прикусывала длинную сухую былинку. Стараясь отвлечься от бесплодных размышлений по поводу неудачи в прошлую ночь, Антон решился было заговорить, но девушка опередила его.
— Ты бы хоть раз в гости зашел, — сказала она.
— Зайду, — пообещал Антон.
Галя помолчала, перекусила былинку надвое и вдруг заговорила о том, чего Антон совершенно не ожидал:
— Я разговаривала с матерью об отце… Помнишь, в прошлый раз, когда мы сидели в Гайдамачихиной лодке, ты спрашивал у меня?… Знаешь, он сейчас не то на Сахалине, не то на Курильских островах…
— Кто? — машинально спросил Антон, отрываясь от своих мыслей.
— Мой отец.
— Почему же он уехал от вас?
— Это человек, как говорит мама, неуемной энергии, Он не может сидеть на одном, месте, не может больше года работать с одним и тем же начальством, страшно несобранный… Но, между тем, человек порядочный. У него болезненный интерес к новизне, и я не удивлюсь, если вместо Сахалина или там, как говорит мама, Курильских островов, он вдруг сейчас окажется на строительстве БАМа…
«А если в Березовке?» — почему-то захотелось спросить Антону, но он тут же отогнал уже который раз мелькавшую у него нелепую мысль и спросил:
— Галя, ну, а почему вы все-таки сменили отцовскую фамилию?
Терехина вздохнула, как будто ей очень не хотелось об этом говорить, но ответила:
— Насколько я поняла маму, в этом замешана другая женщина, точнее, мамина ревность. Ну, а это такая штука, которая зачастую не знает границ.
— У вас в доме фотографии отца есть?
— Есть. Приходи, покажу, — Галя недолго помолчала и вдруг спросила: — Скажи, Антон, а как ты относишься ко всей этой истории с бабкой Гайдамачихой? Ну, понимаешь… Ее разговор с каким-то загадочным мужчиной, неожиданный отъезд из Березовки, прощание с озером, выстрел на острове, кости какие-то там… Словом, все такое, о чем рассказывали мальчишки…
— У мальчишек завидная фантазия, — уклонился от ответа Антон.
Галя недоверчиво посмотрела на него:
— Ты знаешь, всякой фантазии надо от чего-то оттолкнуться… — И улыбнулась. — Понимаю, производственный секрет?
Антон шутливо подмигнул:
— Секрет фирмы, как говорится.
Поравнялись со школой. Галя остановилась.
— У меня сегодня еще два урока, — словно извиняясь, сказала она и попрощалась: — Если надумаешь, заходи вечером.
И тотчас рядом с Антоном, как из-под земли, выросли Сергей с Димкой.
— Какие будут дальнейшие инструкции? — протараторил Сергей.
— Идти домой и делать уроки.
На лице Сергея появилось разочарование.
— А ты куда? — недовольно спросил он.
— В колхозную контору. Позвонить надо.
— Куда позвонить?
— На кудыкину гору, — строго сказал Антон, но, зная, что таким ответом не удовлетворишь любопытного братца, добавил: — Хочу одного друга пригласить на рыбалку.
— Славу Голубева, да?
— Ох, братан, не сносить тебе головы… — Антон перед Сергеевым носом погрозил пальцем. — О кладбище — никому ни слова.
Сергей заговорщицки подмигнул:
— Железно. Не маленькие, соображаем.
22. Последняя ночь
К вечеру все небо над Березовкой затянули серо-свинцовые облака. Медленно выплыв из-за Потеряева озера, они словно зацепились над деревней и никак не могли сдвинуться с места. Однотонно забарабанил по оконным стеклам дождь, холодный и по-осеннему нудный. Сумерки сгустились так быстро, что уже к восьми часам вечера казалось, будто наступила ночь.
Сергей и Димка сидели на кухне у Бирюковых и перечитывали «Судьбу барабанщика». Прочитав последнюю страницу, Сергей захлопнул книжку и мечтательно проговорил:
— Мировецкий парень был этот барабанщик. Из пистолета запросто трах-бабах шпиона!
— Может, он и сейчас живой, барабанщик, — сказал Димка.
— Сейчас ему уже лет много. Это знаешь, про какие времена книжка написана?… Когда еще шпионов навалом было.
— Будто их сейчас нет.
— Где-то, конечно, и есть — только не в Березовке, — с сожалением проговорил Сергей.
Помолчали. Поразглядывали в книжке картинки.
— Надо было все-таки нам Гайдамачиху задержать, — заговорил Димка. — Почему ее Антон раньше не арестовал?
— Очень ему надо всякое старье арестовывать, — тоном знатока ответил Сергей. — Помрет в тюрьме, хорони ее тогда за счет государства.
— Антон сегодня у нас был, вот, — похвастался Димка. — С сеструхой фотокарточки в альбоме разглядывали.
Сергей вздохнул:
— Зря я ему посоветовал жениться на ней.
— Почему зря? Сеструха у меня ничего…
— Он же ее в Новосибирск увезет, если женится. Его туда работать переводят. Где мы еще такую учителку возьмем?
— Если она хорошая учительница, так и замуж ей ни разу не выйти? — обидчиво спросил Димка.
— Еще навыходится… — Сергей задумчиво уставился взглядом в мокрое окно. — Зря Слава Голубев сегодня приедет, в такую погоду разве рыбалка?…
В доме хлопнула дверь. Мальчишки притихли, прислушиваясь, кто пришел. По голосам поняли, что появились легкие на помин Антон и Голубев. Сняли шуршащие плащи, похоже, разулись в коридорчике и прошли в горницу. Включили свет.
— Ты вроде как встречал меня, — проговорил Слава.
— Рассчитал по времени и вышел на улицу, — ответил Антон.
— Крохин из больницы сбежал, — сообщил Голубев.
— Как сбежал? Когда? Его же хотели в областную лечебницу направить.
— Хотели, да передумали. Ничего серьезного у него, оказывается, нет. Просто нервное потрясение. Предложили успокоиться, подлечиться, а он сегодня после обеда прямо в больничной пижаме утопал домой, переоделся, сел в «Жигули» и укатил бог знает куда.
— Наши ищут?
— Конечно, но задерживать, сам понимаешь, пока никаких оснований нет.
— Ну, а на полустанке что?
— Все в порядке, как учили…
— Взяли?
— Вместе с курицей.
— Что?
— Вареную курочку жевала, когда мы заявились. Культурно, как говорит Торчков, поздоровкались, объяснили, в чем дело… Завернула в тряпицу курочку, перекрестилась и не пикнула…
— Что показывает?
— Круглый ноль, вроде как язык отнялся. — Голубев помолчал. — Кстати, лошадь с телегой тоже у племянника находилась. А в телеге среди скарба знаешь что нашли?… Содержимое крохинского тайника.
— Что там?! — очень быстро спросил Антон.
— Никогда не догадаешься… — Слава Голубев что-то долго рассказывал полушепотом, затем засмеялся и уже громко проговорил: — Вот как наши чашки точат на заводе «Карболит».