Какая-то мелкая живность под снегом действительно обитала. Остается лишь один вопрос — она сама их чувствует или просто знает, что там должна обитать живность?
— Замечаю.
— А на большом расстоянии?
— Нет.
— Двести шагов?
— Нет.
— Сто?
— Если сосредоточусь.
— Круто! — куноити состроила довольную мордашку. — Это кеккей-генкай?
Иногда жалею, что решаю отвечать на ее вопросы.
— Нет.
— Этому можно научиться?
— Тебе — нет.
Кажется, отрицательные ответы ее совсем не разочаровывали.
— Ты всегда так умел или научился?
— Научился.
— До того, как лишился зрения?
— Да.
Она ненадолго задумалась, отчего ее лицо стало отстраненно серьезным, а затем снова улыбнулась.
— Но, полагаю, слепота только обострила твои чувства.
— Может быть, — вынужден согласиться.
— Ты специализируешься на тайдзютсу или комбинируешь нин и тай техники?
Хм, я ей своих техник еще не демонстрировал.
— Может быть, я использую гендзютсу?
Фу отрицательно покачала головой.
— Нет. Ты из тех, кто своими руками грудные клетки врагам вскрывает. Когда убиваешь издалека, или когда противник не сопротивляется — это другое. А когда смотришь в глаза, видишь ярость и страх смерти, а затем вгоняешь кунай в горло, и горячая кровь течет по рукам… — Куноити замолчала, опустив взгляд вниз, и продолжила тише. — Первый раз убиваешь из страха. Боишься умереть, знаешь, что противник убьет тебя, если ты не будешь первой. Но потом все меняется. Ножик внутрь — кишки наружу, вот и все, что клану нужно.
Если бы мог, хмыкнул бы.
— Но тебе это нравится?
— Мне нравится сражаться. А убивать не особо. Это как прочитать свиток, а потом сжечь его. Это неправильно, прочитал — дай почитать другим, — пожимает плечами и поднимает голову, на лице довольная мина. — А тебе? Тебе это доставляет удовольствие?
— Нет. Мне и сражаться не слишком нравится.
— О-о-о! — протянула Фу. — Так ты из тех крутых парней, которые гэнинов могут пачками на завтрак кушать, а с тюнинами сражается исключительно один против десятка и не иначе. Да?
Отрицательно качаю головой, пусть это едва заметно под капюшоном.
— Да. И нет. Тюнинов на завтрак пачками, а с дзенинами исключительно один против десяти.
Фу рассмеялась, считая, что это шутка. А я ведь не шутил.
Спутники оживились, похоже, заметив какой-то ориентир, указывающий, что топать осталось недолго. А я прикидывал время. У меня был план, но не тот план, где все расписано по пунктам. А тот план, где "а, закину пять удочек, авось на одну да клюнет". И теперь мне было слегка любопытно, кто же именно клюнул. Была, конечно, вероятность, что не клюнул никто. Но это лишь значит, что все пойдет спокойно, без особых драк. Правда, с моей удачей я бы на такое не рассчитывал.
— А что с твоей рукой? — Фу до остальных дела не было, как и до скорого окончания пути.
— Ее оторвало.
— В бою? Впрочем, глупый вопрос. Конечно, в бою. А почему четыре пальца?
Вытащил руку из-под плаща и заставил клинки выскользнуть из ножен. Они, к слову, серьезно снижали подвижность ладони в выдвинутом состоянии.
— Прикольно! — одобрила Фу. — А только один достать, а второй убрать можешь?
Одно лезвие скользнуло в ножны, а второе осталось между указательным и средним пальцем, с учетом четырех палой руки и став средним пальцем. Фу рассмеялась.
— Да! Вот так и надо! Показываешь противнику и так двигаешь, типа иди ко мне! Круто!
Загнал лезвие обратно в ножны и убрал руку под плащ.
— Обязательно попробую при случае.
— Вижу дым, — сообщил один из Водопадников.
Подхожу ближе к Сигурэ.
— Дым сигнальный или дым от пожара?
— Второе, — ответила куноити с некоторым промедлением.
Наши наниматели заметно помрачнели.
— Это, должно быть, синоби Ива, — высказался их лидер. — У Облака здесь нет противников.
Это с какой стороны посмотреть. Но он недалеко от истины, синоби Облака последние, кого можно заподозрить в поджоге. А затем до нас донесся звук взрыва.
— Бой еще продолжается! — выкрикнул Агара, прежде чем броситься вперед.
Его команда, не сговариваясь, бросилась за ним.
— Защищайте их, — приказал я, прежде чем рвануть на обгон.
Естественно, не шагом, а просто сильным толчком разгоняясь до скорости, превышающей скорость бега команды Таки раза так в три. Плюс моего состояния — не устаешь. И не боишься перенапрячься. Физического предела больше нет, рвущиеся от перенапряжения жилы восстанавливаются техникой. Не нужно дышать, а сердце все равно бьется настолько медленно, что можно сказать — не бьется вовсе. Будто от удара до удара проходит целая вечность. А я все жду, что следующий удар станет последним.
Обгоняю спутников. Они не успели пройти и половины пути. Я бы так не напрягался, если бы знал, что их там ждет. Но не знаю. Я не знаю, какая рыба клюнула на наживку. А вдруг тварь слишком зубастая, и покусает предмет будущего торга?
Но нет, я зря перестраховался.
Одним длинным прыжком перескочив относительно небольшой скалистый хребет, закрывавший поселение с нашей стороны, я приземлился прямо на синоби Камня, готовившего какую-то технику. Не судьба. Мое приземление вдавило синоби в снег, кем бы он там ни был до этого.
В относительно большой для этих мест, но совершенно маленькой по меркам Страны Огня деревушке горело всего два дома, предполагаю, что их случайно задели техниками. Первую сторону в бою установил, осталось найти вторую. Пока присматривался к тем, кто сцепился с Ивагакуравцами, второй противник не нашел ничего лучше, чем меня атаковать. Хотя я же на его глазах превратил его напарника в неаппетитную кучу плоти, так что…
Молодой парень применил какое-то усиление тела, покрывая себя каменной броней. Да, припоминаю заметки о чем-то подобном. Каменная броня, так ее называли в Конохе. Вынимаю из рюкзака снаряд, раза в два поменьше чем тот, которым успокоил кораблик, заряжаю в устройство и выстреливаю в голову приближающегося синоби. Броня не спасла, разворотило так, что руки в разные стороны разлетелись, и чистый снег обильно забрызгало кровью. Непривычный контраст. Куноити из той же команды. Видимо, пытается наложить на меня гендзютсу. Не до нее. Меня интересуют их противники, с которыми активно режется вторая команда.
Вот, между домов мелькнула пара синоби. Протекторов на них нет… хотя есть, скрыты под тканью. Протекторы Скрытого Дождя. Разведка, вторая рыбка клюнула. Или лучше стоит сравнить с каким-нибудь наземным животным? Запускаю в надоевшую мне куноити сюрикены, заставляя двигаться и отступать. Может, лучше сравнить с жирным кабаном, которого теперь нужно правильно привести в капкан? Хотя лучше подойдет какой-нибудь хищник, конечно, но много чести сравнивать их с хищниками. Шакалы, не более. Драные, голодные шакалы.
Все, хватит играть. Иду быстрым шагом к куноити, посылая клон-сюрикены, которые она старательно отбивает. В последний момент она пытается отскочить в сторону и сложить какую-то технику. Рывком сближаюсь, высвобождая клинки и одним взмахом почти срезая голову. Разворачиваюсь в сторону деревни, но идти не спешу. Ребята из Таки почти здесь, пусть засветятся. Если я не один такой умный, а лидер Рассвета себя в идиотизме подозревать пока поводов не давал, он тоже поймет, что к чему. И клюнет на наживку. Не потому, что дурак, а потому что клюнет, не зная, кто трясет перед его мордой жирной наживкой.
Бывает два типа хороших планов. Одни настолько просты, что в них просто нет места осечкам. Второй план настолько бредовый, что ни одному нормальному человеку и в голову не придет, что кто-то способен придумать такую ахинею и надеяться, что она прокатит. В моем плане отлично сочетались черты обоих. Простой и бредовый. Заодно проверю, насколько у меня едет крыша. Могу я еще адекватно воспринимать реальность, или все, конец пути?
Синоби Таки, прикрываемые Сигурэ и Заку, добили синоби Ивы. Разведчики Дождя ушли, просто потому, что я так хотел. Кто-то же должен принести хорошие новости. А теперь стоит послушать разговоры. Топаю по белому снегу, так приятно местами отсвечивающему свежей кровью, и снова присматриваюсь к деревушке. Теплые дома с большими подвалами и крепкими стенами. Местные крестьяне себе, конечно, тоже утепленные дома строят, но не настолько. Это не крестьяне. И бежать с этой земли они, видимо, тоже не торопятся. Но это вовсе не от того, что им здесь хорошо живется, как я вижу. Запасов еды почти нет, сами люди ходят какие-то голодные и ослабшие. Сколько жителей? Живых порядка полусотни, прятались в подвалах, еще половина от этого лежала на улицах, но убили их не сегодня.
— …я так рада, что пришли. Думала, что все… — причитала немолодая женщина на крыльце самого крупного из домов.
— Замолчи уже, баба! — вышел туда же опирающийся на трость старик.
Водопадники ему почтительно поклонились, даже Фу.
— Ты! Если бы не твое упрямство, мы бы уже давно… — едва не с кулаками бросилась на старика женщина.
— Молчать! Иди в дом, приготовь все для гостей. Ну?!
Как я и думал, упрямство этого старика держало здесь людей. Но это сугубо их проблемы. Мне, чисто в теории, интересно, какими именно техниками он и его люди запечатывали в Фу демона, но не настолько, чтобы рвать жопу из-за этой информации. Печать Узумаки все равно надежнее, даже без жертвоприношения.
Старик, опирающийся на трость не из-за старости, а из-за раны на ноге, обвел нас хмурым взглядом. Когда-то он был высок, статен и хорош собой. Так, во всяком случае, говорилось в данных по нему. Сейчас же это был потраханный жизнью старик, огрубевший, начавший горбатиться, потерявший волосы. Цвет глаз я не видел, но он не щурился, и по всем нам прошелся одинаково оценивающим взглядом.