— Пожалуй, я оказался не так силен, как о себе думал.
Ино сделала еще шаг. Все эмоции, все, что она пережила за это время, все сразу бушевало в ней. Любовь и ярость, тоска и боль, отчаяние и надежда. Все это давило изнутри, пыталось вырваться. Все это, то, что она так долго закрывала приросшей к лицу маской.
— О да, вот уж что, а трезво оценивать свои силы ты никогда не умел. Наглости всегда было многовато.
Он чуть поморщился:
— По живому режешь. Добиваешь и без того сильно побитое самолюбие.
Еще один шаг.
— Мне бы твое самолюбие еще в академии немного укоротить. Меньше бы было проблем!
Гость развел руками:
— Ну, кто же мог знать, что так все получиться…
Еще один шаг. Какая же длинная эта лестница.
— А ты что, сопливый недоученный гэнин? Кто распинался о том, что нужно головой думать? Что соображать нужно! Не ты ли?
Он лишь кивнул, чуть улыбнувшись:
— Было дело.
Еще шаг.
— Он еще и лыбится! Ты хоть понимаешь… Ты можешь себе представить, что… — дыхание сбилось, эмоции, злости было слишком мало, и она ушла куда-то… или кончилась.
Девушка сделала еще шаг и села на лестницу, продолжая смотреть на гостя влажными глазами.
— Понимаешь… Я… Я думала, что ты мертв… Я… Столько времени… Это так… А сейчас… Я боюсь… Что это сон… Что это не правда… Я не… Като…
Он порвал удерживающий шляпу ремешок, отчего она упала на пол за его спиной. Скинул плащ, под которым осталась сетчатая майка и легкий жилет, плотные свободные штаны и сапоги синоби. Спокойно подошел и встал на колени парой ступенек ниже ее. Обе руки. У него были обе руки, хотя правая и была покрыта странными шрамами, но она была на месте. Он положил ладонь на ее голову и немного потрепал волосы.
— Никуда я не исчезну. Больше не исчезну. Обещаю.
Он опустил руку ниже, на ее шею.
— А где то ожерелье, которое я тебе подарил?
Ино, едва не плача от счастья, фыркнула:
— Оно ужасно! Совершенно мне не идет! У тебя обычно великолепный вкус, но в тот раз ты не угадал.
Като покачал головой:
— Похоже, влюбленность отупляет даже меня. Когда выбирал, оно мне казалось милым.
— Оно милое, но…
Он не дал ей договорить, подавшись вперед и подхватив на руки, одновременно целуя.
— Като! — оторвавшись, возмутилась Ино.
— Я намерен наверстать пропущенное время!
— Но… Но ведь…
Сеннин остановился, зыркнув на гэнинов.
— Так, детвора. Сидеть на первом этаже и даже не думать подслушивать. Я вижу через стены.
Все трое понятливо закивали.
— Но там Нацуки-сан…
— Она взрослая, понятливая женщина, — легко придавил ее возмущение Като.
— Но Иноджин…
Като запнулся.
— Как парень? Хотя не отвечай, завтра сам посмотрю.
— Но он же может проснуться…
Като покачал голвой:
— Я же говорю, Нацуки-сан взрослая, понятлива женщина…
_(спустя пару часов)_
Лежа на плече мужа, Ино, когда эйфория, наконец, отпустила ее тело, приподнялась и заглянула ему в лицо.
— В Конохе знают?
— Пока нет, — Като лежал с закрытыми глазами. — Сообщу, никуда они без меня не денутся. Отлично справлялись и в мое отсутствие.
— А что произошло?
— Когда?
Ино немного помедлила, собираясь с волей, чтобы задать этот вопрос:
— Ну, вся эта история с твоей смертью…
— Может завтра? А то это длинный…
— Като…
Он вздохнул и открыл глаза, глядя в потолок.
— Укороченная версия. В тюрьме все шло относительно неплохо, некого мне было там бояться. Пока не выяснилось, что тюрьма построена была не для синоби, а для твари времен Рикудо. Если можешь себе представить Кьюби, то будь уверена, лис еще не так страшен.
— Правда?
— Ага. Появился мой учитель, и мы сражались вдвоем. А тварь даже не полностью высвободилась и все такое. Но Оракул пожертвовал собой, похоже, я не уверен. А я…
Он немного помолчал, и, судя по двигающимся глазам, формулировал ответ.
— Не уверен. Но уйти из зоны поражения я не успел. Меня нашли ребята, с которыми у меня была заключена одна сделка. И все это время они корпели над тем, чтобы вернуть меня в мир живых. Тело-то починили, вот даже руку обратно подарили…
Его правая рука пробежалась по ее талии и бедрам.
— Беременность тебя совсем не испортила.
Ино улыбнулась:
— Не отвлекайся.
— В общем, недавно я пришел в себя. Хотел сразу весточку подать, но меня обрадовали, что проваляюсь я недолго. Так что я решил топать сразу своими ногами.
Ино снова положила голову ему на плечо.
— Я счастлива… Хорошо, что ты вернулся.
Като приподнялся и снова поцеловал жену.
— Я люблю тебя. И теперь все будет хорошо.
_(ПС от автора — это Като собственной сеннинской персоной, не клон, и не нечто подобное)_
Глава опубликована: 02.10.2016
** ГЛАВА 74
------------------------------------------------------------
Оставаясь на почтительной дистанции, синоби внимательно наблюдал, но не приближался. Мог бы подойти и ближе, он ни от кого не скрывался. Телохранитель, а не шпион. Верный пес. Лучший в побочной ветви. Всего лишь пес. Цепная собака на коротком поводке. Даже пасть открывать можно лишь по команде. Шафка. Просто шафка. Лучший из псов все равно остается псом.
"Ты думал, что можешь что-то изменить? Думал, ваша интрижка что-то изменит? Действительно думал?"
Голос в голове, утихший было, после возвращения джинчурики появился вновь. Неджи с ненавистью и одновременно ужасом одернул себя, стараясь заглушить свои же мысли. Некому доверять, и говорить можно лишь с самим собой. Главное — не сойти с ума. Впрочем, он не обольщался. Голос — его собственные мысли, которые он не хотел признавать.
Стоять, смотреть, как они общаются, улыбаются, смеются. И держать глубоко внутри презрение и ярость. Шут был прав. Все, что теперь остается — заткнуться и принять свою судьбу. Быть послушным псом. И ждать. Ждать момента, когда, как и с отцом, клану потребуется его жизнь. Умереть, как герою, защищая главную ветвь клана. Достойная смерть сама по себе награда. Такая же достойная, какая пришла к его напарникам. Умереть и быть выставленной на потеху толпе. Или сгинуть непонятно где, даже не в бою, и даже после смерти твое тело пытались бы использовать на благо деревни. Такова жизнь синоби.
Но сначала нужно сделать одну важную вещь.
Неджи поморщился, отворачиваясь, как будто после этого он перестанет видеть. Сейчас химе ничего не угрожает, и у него есть несколько свободных минут. Несколько минут, чтобы побыть подальше от нее и ненавистного джинчурики, и немного проветрить голову. Нелегко постоянно находиться вблизи человека, которого презираешь всей своей душой. Еще хуже, когда та, кого ты так желаешь, улыбается ему, а не тебе. Хината не виновата в его одержимости. Как не виноват и биджев ублюдок. Такова жизнь. Таковы устои клана. По этим законам они жили, живут, и будут жить.
"О да, и не тебе, псу, что-то менять в отлаженном механизме"
Неджи тряхнул головой. Не к чему повторять то, что является прописной истинной. Поздно. Учиха вмешался в это дело, и не даст Сакура подойти и набросок куная к джинчурики. А значит все кончено. Почти все. Осталось самое сложное — смириться с неизбежной судьбой. И еще кое-что.
Неджи двигался к ближайшему лесу, более ли менее сохранившемуся. Войска отошли так далеко, что сюда уже не достает корабельная артиллерия Воды. Недостаток их мощных пушек — нельзя закидывать снаряды через холмистую местность, тем более через пусть и низкие, но прибрежные горы. Как такового лагеря сейчас просто нет. Линия фронта, растянувшаяся на несколько десятков километров. Измотанные армии отступили, зализывая раны и готовясь к новому рывку. Война. Еще одна война бушевала вокруг. Но псу из клана Хьюга не было до нее особого дела. Он лишь пес, которые будет лаять на того, на кого укажут. Свобода — это беря выбора. Ему не нужно ничего выбирать, все выберут за него представители главной ветви. Натянут поводок, когда это будет необходимо, или ослабят, чтобы пес не терял хватки. Пес. Пес. Пес…
"Это глупое слово… Почему оно так привязалось ко мне?"
Неджи снова коротко дернул головой. Нет. Он — верный телохранитель из побочной ветви. Все, о чем он должен думать — это благополучие клана и безопасность химе, которую ему поручили защищать. Этим он и займется. Все остальное неважно. Все неважно. У него одна судьба. Всегда была. И всегда будет.
Как только он разберется с ошибками прошлого. Одной ошибкой.
— Я уже решила, что ты не придешь, — Сакура встала с поваленного ствола, отряхивая длинные шорты.
Девушка обстригла волосы и вернула им черный цвет. Или какой там у нее цвет натуральный? В обычной одежде, мужском костюме юхеев без доспехов, она совсем не выглядела… Сексуально, что ли? Нет, простая девушка, каких тысячи. Это у него получалось неплохо, менять внешность. Выглядеть кем-то. Хотя какая-то горечь на лице, которую она пыталась прятать, была, кажется, вполне искренней.
Но он не будет перед ней оправдываться.
— Уже собрала вещи?
— Да, — кивнула Сакура, — мне не стоит здесь оставаться. Не хочу мозолить глаза… Ну, ты видел. Вернусь в Коноху, но ненадолго. Не хочу возвращаться к… — она вздохнула. — Блондин умеет подбирать слова… После знакомства с ним я сама себе противна… Сама себе кажусь грязной…
"Ты такой и являешься, шлюха"
— Об остальном… Я — тишина. Ничего не знаю, ничего не видела, ни с кем не говорила, все вышло случайно. Кто бы мне тогда сказал, что станет с Инахо через каких-то…
Неджи чуть напряг глаза, проверяя обстановку. Поблизости не было никого, кто мог бы их услышать, никаких лишних слушателей.