— Резиденция Каге занята. Пользуюсь тем, что есть. Опустим церемонии, и так за полчаса сказал больше, чем за последние полгода. Иноичи, Хиаши, знакомьтесь. Синдзи Узумаки. Возможно, последний Узумаки, выросший в Стране Водоворота.
Синдзи поклонился:
— Иноичи-сан, Хиаши-сан.
Главы кланов ответили ему встречными поклонами.
— Я ожидал, что наша встреча пройдет в несколько иных условиях, но новые обстоятельства заставляют импровизировать. Чтобы не возникало вопросов, в тюрьме я погиб, вместе со своим учителем, Оракулом, Мудрецом Павлином, сражался против одной древней твари. Успешно, но финальный взрыв убил меня. Мы с Оракулом разделились, и, вероятно, он применил какую-то технику, чтобы не дать мне подохнуть. Вот только я погиб не окончательно. Получилось так, что Кьюджинов теперь двое. Като сейчас в столице вместе с Ино. Он в лучшем состоянии, чем я, его даже можно назвать живым. А я здесь.
— Ты уверен, что тот, второй… — ожидаемо забеспокоился Иноичи.
— Да. Он умеет и знает то, что кроме меня никто знать и уметь не может.
— И как вас различать? — спросил уже Хиаши.
— Он Като, Кьюджин. И он выглядит, как нормальный живой человек. А я нет. И меня теперь зовут Курохай. По легенде я — один из синоби Корня, что создавали легенду о Кьюджине. За пределами Страны Огня многие считают, что Кьюджин не был одним человеком. Но вернемся к делу. В ближайшее время Синдзи начнет возрождение клана Узумаки в Конохе. Его поддержат Учихи, но этого мало. Мне нужно, чтобы вы оказали ему поддержку и, если потребуется, помощь и защиту.
Хиаши медленно кивнул, а Иноичи уточнил:
— Ближайшее время, это?
— Две-три недели, — ответил сам Синдзи.
— Что с Нара и Акамичи? — снова спросил Иноичи.
— Я их убеждать не буду. Но тебе не запрещаю, — ответил сеннин.
Иноичи кивнул. Но новый вопрос был у Хьюга:
— У меня есть условие. Личная услуга.
— Говори.
— Моя младшая дочь. Ханаби. Я хочу, чтобы ты стал ее учителем.
Джису подавил ухмылку, а вот Синдзи ее скрывать не стал.
— Сколько ей? — спросил Курохай.
Хиаши улыбнулся:
— Ты лишь на пару лет старше ее. Она полтора года, как гэнин.
Заявление звучало забавно, учитывая габариты Курохая, который на подростка не тянул вообще никак.
— Допустим — я соглашусь. Ты понимаешь, кто я? И чему я ее научу? Года через полтора-два она завалится в клан и бросит тебе вызов за право называться главой.
Хиаши снова улыбнулся и кивнул:
— Если она меня победит, буду горд дать ей дорогу и пустить вперед.
Курохай дернул головой:
— Что-то многовато желающих стать учениками.
Иноичи хмыкнул:
— А ты ожидал чего-то другого, Палач Городов?
Сеннин не ответил:
— Если я даю согласие — обратного пути не будет. Я буду обучать ее так, как сочту нужным. Тому, чему сочту нужным. Там, где сочту нужным. Тогда, когда сочту нужным.
Хиаши кивнул:
— Меня это устраивает.
— Мой дом в квартале Учиха. Жду ее завтра на рассвете. Еще вопросы?
Вопрос не последовало, остальное было решаемым.
— Тогда у меня еще много работы…
Глава опубликована: 23.12.2016
** ГЛАВА 83
------------------------------------------------------------
Заканчивая ремонт рыболовной сети, Найт поднял взгляд на вернувшуюся с реки девушку.
Для него оказалось неожиданность — сколь много, и одновременно сколь мало знают и умеют простые крестьяне. Его, как рыболова, попросили отремонтировать старую прохудившуюся сеть, и ничего сложного в этом не было. Для синоби, конечно. Никогда не знаешь, какие знания тебе могу пригодиться на той или иной миссии. Поэтому синоби были, в некоторой степени, универсалами, обладавшими многими знаниями. Да и просто по мере прохождения разных миссии большинство синоби успевали опробовать себя в различных профессиях. Но не крестьяне. Да, со своей непосредственной деятельностью чернь справлялась. По большей части. Рыбак ловил рыбу, пастух пас скот, крестьянин вспахивал землю. Но! Здесь крестьяне все еще вспахивали землю вручную, деревянно-каменным инструментом. Первый раз увидев этот Найт впал в некоторый ступор. Почему в государстве, строящем самые совершенные в мире корабли, чернь вспахивает землю каменными мотыгами? Как это возможно? Нет даже плугов, запряженных скотом. Земля здесь была плодородной, так что неурожаев, которые часто происходили в восточных районах Страны Огня, местные на своей памяти не знали. Но здесь было много насекомых паразитов. И с ними так же сражались по старинке. Брали деревянную чашу и шли собирать гадов в нее, а затем давили. Каждый день. А, чтобы окончательно добить картину, Найт из разговоров узнал, что на землях феодала, куда крестьяне так же ходили отрабатывать подневольное, паразитов травили ядами. Да так, что твари на поля феодала и не совались. В общем-то, в Стране Огня гадов тоже травили, зачастую даже синоби к этому привлекали. А местный староста такое со своими полями творить запрещал. Мол: "Отец мой так растил, и его отец так растил, и мы так растить будем". Весомый аргумент, что и говорить. Или еще пример жизненного уклада. Бывшие моряки, вернувшиеся после тридцатилетней службы в свои деревни, отлично разбирались в механике, насмотрелись на нее на кораблях. И что? Пятый год думают, не стоит ли водяную мельницу на реке поставить? Думают. Только думают, никто не торопиться начинать делать.
Найт и раньше обращал внимание на некоторые подобные вещи, еще на материке, но сейчас, практически испытав на своей шкуре, осознал весь масштаб ситуации. Насколько далеки полубессмертные синоби, способные в одиночку локально менять ландшафт по своему усмотрению, от крестьянина, который вообще мало что может изменить в своей жизни. Мало на что может повлиять. Крестьянин зависит от погоды, от выданного ему под вспашку участка, от животных и насекомых, даже от своих соседей. А Дайме в глазах людей — вершитель судеб и небожитель, тогда как синоби — толи полубоги, толи полудемоны.
Вот она — яма, из которой почти невозможно выбраться. И на дне ямы чернь. Люди, не столько неспособные или не желающие менять свою жизни. Нет. Люди, вообще не понимающие, что можно жить иначе. Если выйти в поля и поспрашивать у мужиков, почему они пашут землю так, не пытаясь применять новые знания, ответы разделяться на две группы. Первая — наши предки всегда так пахали. Вторая — все равно на все эти новшества нужно много денег, а денег у нас отродясь не было. Все, глухая стена. Мужики, служившие в войсках, получали медицинское обслуживание, и потому относительно здоровыми доживают до пятидесяти и больше. А вот женщины мрут, едва доживая до сорока. И все считают — что это нормально. И никто не понимает, что жить могут все одинаково. Никто не понимает и не хочет понимать, почему служивые дольше живут. Вплоть до: "Господину служили, это дело чести, потому и проживут дольше", как самое выдающееся объяснение.
Идзумо, улыбнувшись ему, достала свою заветную книжку и приступила к короткому, но обязательному ритуалу молитвы. Найт подавил желание поморщиться. Теперь он понимал часть плана культа. Они дали людям нечто, что не просто не противоречило сложившемуся у этих не слишком образованных людей взгляду на мир, а легко вписывалось в него. И они дали людям веру. Веру в то, что можно жить счастливо. Но проповедник не пытался развеять заблуждения этих людей. Наоборот, он еще больше их обманывал. Уверенно вписывал в их головы уверенность в том, что они ДОЛЖНЫ жить хорошо. По определению должны. Нужно было лишь найти рычаг, который спустит людей с поводка. Нечто, после чего феодалы и сам Дайме, вместе с синоби по определению будут мешать этим людям жить хорошо. Отбирать у них их законное, данное неким мифическим несуществующим всеотцом, право на хорошую жизнь. Запал, который нужно лишь поджечь. Миг, и кажущаяся такой спокойно жизнь исчезнет во вспышке пламени.
Кьюджин знал об этом. Отлично понимал ситуацию, отсюда и его презрение к людям. И в такие минуты Найту сложно не соглашаться с сенсеем. Да и Шикамару несколько раз об этом говорил. Слишком просты, слишком предсказуемы. И порой слишком управляемы.
Найт не считал, что здесь все закончиться так же, как в Стране Снега. Но не сомневался в том, что ни к чему хорошему деятельность культа не приведет.
— Рин. Как думаешь, взять сегодня на ужин риса или лапши? — спросила Идзумо.
Найт пожал плечами:
— Ну, возьми лапшу.
Девушка, продолжая раскладывать постиранные вещи, ответила:
— Но риса выйдет больше и на дольше хватит.
— Тогда возьми рис.
— Но рис мы едим уже третий день.
Найт улыбнулся, пробежавшись глазами по сети.
— Тогда отнеси сеть, а плату возьми овощами. Будет тебе разнообразие.
Довольная Идзумо взяла аккуратно свернутую Найтом сеть и покинула домик. Как мало же ей нужно для счастья. Улыбка, немного заботы и тепла. И как легко ему самому давалась эта игра. Найт составлял планы отступления, способы свалить, наконец, с вражеской территории. Но во всех этих планах не было и не слова о ней. Если только он не собирался воспользоваться ее помощью для этого самого отступления. Сенсей немного рассказывал о своей работе. Но у него был большой опыт. Да и после через Миину Найт смог взглянуть на урезанный список миссий, выполненный Уингу с коротким лаконичным описанием. И сейчас, находясь здесь и уже понимая, что именно он будет писать в отчете о миссии, когда вернется, Найт понял разницу между сухими строчками отчетов и жизнью. Как он опишет все время, которое пробыл здесь? Получил травму и, пока выздоравливал, скрывался среди крестьян, попутно собирая информацию о действиях культа в лице проповедника отца Рюдзи. Вот и все. Не слова о том, что он все это время трахал какую-то крестьянку, это никому не интересно. Не слова о мыслях, которые его посещали все это время, о том, что он видел вокруг. Все это лишнее. У профессионала все этого быть не должно. И, если он хочет быть профессионалом, то все это стоит выбросить из головы.