Их дом почти не изменился внешне, только некоторые едва уловимые детали. Уверенно подойдя к двери, она постучалась. Все же теперь это скорее его дом. Как же сложно думать о Като в двух лицах.
Открылась дверь, и к ней вышла уже виденная с Курохаем куноити. Черноволосая девушка ядовито улыбнулась Ино, но все же поклонилась:
— Яманака-сан.
Ино ощутила короткий укол ревности, но вспомнила, что о Курохае говорил Като, и успокоилась.
— Нас не представили друг другу.
— Меня зовут Сигурэ, — легко исправила это недоразумение девушка. — Предлагаю на этом закончить наше знакомство. И Куро здесь нет, он в резиденции.
Ино, тем не менее, не стала сразу уходить:
— Как он? Если смотреть со стороны?
Сигурэ сложила руки в замок на груди, слегка пожав плечами:
— Не знаю, с чем сравнивать. Я его встретила уже мрачным, пафосным засранцем, с которым не то, что говорить, просто рядом находиться сложно. Он был другим?
Блондинка кивнула:
— Был. Кто ты ему?
Черноволосая ухмыльнулась, снова ядовито улыбаясь:
— А что? Ревнуешь?
— Нет. Позаботься о нем. Нельзя жить, чтобы о тебе вообще никто не заботился. Нельзя жить против всего мира.
Сигурэ хмыкнула, но отвечать не стала. Не став прощаться, а просто развернувшись на месте, Ино покинула этот дом. Рады ей здесь точно не были, но это можно понять. Для этих людей она, Ино, была никем. Просто девушкой из прошлого их лидера. Он достаточно знала Като, чтобы понимать — им Курохай о ней не рассказывал. Он вообще вряд ли что-либо рассказывал.
Она подошла к резиденции Корня, остановившись снаружи. Он увидит ее, заметит, почувствует. Стены не остановят его взгляда. То, что было между ними, еще имеет значение. Стоявшие на посту безликие, переглянувшись друг с другом, не стали пытаться ее остановить. И, едва она успела зайти внутрь, как натолкнулась на еще одного человека из его свиты. Молчаливый парень жестом попросил следовать за ним. Путь от входа до дверей кабинета Ино не заметила. Он просто вылетел из ее головы. Перед ее глазами будто вновь пронеслось все то время, что она верила в его смерть. Вся боль, мучительная тоска и грусть. Все это, заново, за те минуты, что они поднимались по лестницам и шли по серым коридорам. Вот открывается дверь, она входит внутрь, глядя на стоящего к ней спиной человека в доспехах.
— Выйдите, — грубый, неприятный голос отдает приказ.
Кроме него здесь еще Ханаби Хьюга и пара безликих, но Ино не обращает на них внимания. Они остаются в комнате одни, и наступает тишина.
— Зачем ты пришла?
— Вот так ты меня встречаешь? — ответила вопросом на вопрос Ино. — У тебя это вызывает вопросы? Не понимаешь, что я не могла не прийти?
— Я считал, что ты умнее. Что ты поймешь — увиденное тебе не понравиться, и ничего хорошего я тебе не скажу, и не могу сказать.
— Это не важно, — качнула головой девушка. — Я должна была прийти. Нам нужно поговорить.
Курохай развернулся, позволяя заглянуть в свои светящиеся глаза.
— Нам не о чем говорить. Я знаю все, что ты можешь мне сказать. Я знаю все, что ты хочешь услышать. Все это не важно. Ты, с сыном, с Като будете там, в столице. Или где угодно, но подальше от Конохи, меня, и войны. Мне многое нужно сделать, и в конце никто не будет называть меня героем и спасителем, так что сделай вид, что ты меня не знаешь. Тебе же будет лучше.
Ино дернулась, чувствуя, как все прошлые чувства сметает тихая ярость.
— Что? Ты думаешь, я могу так поступить? Действительно думаешь, что для меня наше прошлое ничего не значит?
— Это не важно. Прошлое осталось в прошлом. И мне очень много нужно сделать, чтобы у тебя было будущее. Прекращай истерить, Ино. Ты ведь сюда не для этого добиралась? Что ты хочешь услышать?
Девушка хмыкнула:
— Что я хочу услышать?
— Можно не повторять за мной.
Она качнула головой:
— Да так. Всего ничего. Просто хотела знать, что с тобой. Хотела сказать, что не забывала тебя все это время. Что ты важен для меня. И хотела увидеть, что важна для тебя. Что наш сын важен для тебя.
Курохай повел плечами:
— И? Тебе нужны слова? Или чего ты хочешь? У тебя есть Като. За теплыми словами обращайся к нему. Да и по всему остальному тоже. У меня нет времени на игру в счастливого мужа и доброго отца.
— Игру? Для тебя это всего лишь игра? — ярость внутри Ино перемешалась с каким-то странным разочарованием. Это не то, что она должна была испытывать от его слов, но…
Но Курохай стянул капюшон и снял маску.
— Мне это надоело. На, посмотри. Нравиться? Предлагаешь мне рассказывать малышу сказки на ночь?
Ино на миг замешкалась, но хмыкнула:
— И что? Все? Это тебя останавливает? Это, по-твоему, большая проблема? Не ты ли говорил, что нет ничего невозможного, а? А теперь прикрываешь обожженным лицом, чтобы что? Держаться от меня и Иноджина на расстоянии? Да что с тобой!? Ты что, пытался меня разозлить? Специально? Думаешь, так мне будет легче?
— Это все не важно, — вкрадчиво повторил Курохай. — Не имеет значения. Мир не крутиться вокруг вас двоих. Кроме вас еще есть целая Коноха, а вокруг нее толпа народу, желающая ее уничтожить. Вот и все. Все остальное — мелочи.
— Мелочи? Ты понимаешь, что…
— Что? — повысил голос Курохай.
— Като сказал, что не хочет становиться таким же монстром, как ты. Чтобы я помогла ему не стать таким же, как ты.
— Не удивлен. Вот только чтобы у вас, сладкая парочка, была возможность стоить свою счастливую жизнь, кто-то должен сделать важную работу.
— Ты так уверен? Так уверен в том, что для этого нужно быть чудовищем, которым ты так стараешься быть? Может, в этом нет такой необходимости? Может, ты справишься со всем этим, даже оставаясь человеком? Почему ты…
— Нет, — качнул головой Курохай. — Поздно. Слишком поздно. Всегда было, и всегда будет. Слишком поздно. Любое проявление мягкости будет рассмотрено, как слабость, как ошибка. А у меня больше нет права на ошибку. Мне поздно быть человеком. Мне не нужно быть человеком. Я не хочу быть человеком. Увидев тебя… я ничего не почувствовал. Ничего. То, что я делаю, я делаю не ради тебя. Я делаю это, потому что должен делать. Потому что создан для этого. Потому хочу этого, — он снова надел маску и натянул капюшон, двинувшись к двери. — Уходи. Здесь для тебя ничего нет. Разговор окончен.
Ино опустила голову:
— Не пожалей потом.
__
_
_
* * *
__
__
У Тсунаде снова добавилось работы. Радовало лишь, что это временная проблема, скоро большую часть загребет себе Курохай. А что последует после этого — предполагать она не бралась. Резкие, радикальные методы вряд ли найдут поддержку в Конохе, разве что у единомышленников. Да и были у Тсунаде сомнения, что Курохай станет кому-то разъяснять причины своих поступков и свои мотивы. А посвящать в планы не станет и подавно.
И она задавалась вопросом — почему не пытается препятствовать? Но так же не находила ответа на вопрос — зачем ей ему препятствовать? Все же, не смотря на некоторый радикализм, отморозком Кьюджин не был.
Вздохнув, она поднялась. Наверное, сейчас все в Конохе заняты абсолютно теми же мыслями. В конечном итоге он станет Хокаге. Вот прям через пару недель. А это важно.
— Хокаге-сама, — в дверь заглянул безликий из ее охраны, — все собрались.
— Все? — хмыкнула Тсунаде.
Безликий кинул:
— Да, Курохай только что появился.
Отодвинув в сторону бумаги, она поднялась и, подхватив пару свитков, пошла за сопровождающим. Ухмыльнулась какому-то странному предвкушению. Говорить собираются о войне, и сеннин наверняка о ней выскажется. И выскажется в своей манере. Наверняка предложит нечто, что никто не ожидает. Ведь еще и пара генералов от армии Дайме присутствуют, заехали в гости. Или были приглашены в гости, что не сильно меняет дело. Они, Шикаку, Ехи, Ибики, она сама и верхушка Корня, все они были приглашены только для того, чтобы услышать Курохая. Новый Хокаге, новый взгляд на вещи, новый вектор действия. Если она была в чем-то преемницей третьего, пусть в чем-то и имело свое мнение, то Курохай — это новый, совершенно другой человек на этом посту. А куда он приведет Коноху — покажет время.
— …не слишком затянется, — донеслось из-за открывающейся двери. — Мы спешим. Нужно еще вернуться на фронт. Отвод синоби вовсе не сделал ситуацию стабильнее.
Как и сказал безликий, все уже были здесь и стояли над подробной картой военных действий. Кроме Курохая. Он, можно сказать, в уже привычной манере, стоял в стороне и спиной к остальным. В углу сидела Ханаби, делающая вид, что она не тут. Тсунаде, подумав, что стоит записать Хьюго в потенциальные протеже и преемницу сеннина, жестом показала никому на ее появление не реагировать и продолжать разговор.
— Спешка важная только при ловле блох, — ответил Курохай не разворачиваясь.
Генерал Иэясу положил руки на карту, бросив на сеннина недобрый взгляд.
— Ты пока еще не Хокаге. Так что придержи язык. Мы согласились выслушать тебя, но…
— Все собрались, — Курохай обернулся, игнорируя генерала, и делая шаг к карте. — Война окончена.
Генералы подавились возмущением, впав в легкий ступор. Ибики ухмыльнулся, хотя и ждал пояснений, явно не понимая, к чему клонит Курохай, но уже догадываясь, что сейчас начнется нечто веселое. Ехи сохранил лицо, выражая спокойствие. Она сама просто смирилась с ситуацией. Саске и Шикамару помалкивали, но вид имели такой, будто уже были в теме. И только Шикаку переспросил:
— Пояснишь?
— С самого начала это была навязанная вам война. Война, развязанная в интересах Рассвета, — начал сеннин объяснять. — Война нужна была Воде, но не нам. В текущей ситуации ее продолжение не принесет нам никакой выгоды. Заключите мирный договор, оставив Воде уже захваченными ими земли, и сверните военные действия.