— Наруто! — На его плечо легла ладонь. — Тебе не стоит этого делать.
Лис в своей клетке зарычал, глядя за плечо Наруто.
— Не мешай мне, — ответил джинчурики.
Рука на плече сжалась и дернула Наруто, оттолкнув его от клетки. Он отлетел на десяток шагов и едва не упал в покрывающую пол воду, но удержался на ногах. Выпрямился и посмотрел вперед. Между ним и клеткой лиса стоял высокий светловолосый мужчина в форме дзенина Конохи и белом плаще с надписью "Четвертый Хокаге".
— Наруто, — Минато подошел к своему сыну. — Эта печать…
Джинчурики не дал ему договорить, заткнув на полуслове быстрым ударом в челюсть. Минато отшатнулся, а затем сделал короткий прыжок назад, уходя от второго удара.
— Наруто?
— Ублюдок! — выкрикнул парень, сверкая алыми глазами с вертикальными зрачками. — Ты хоть понимаешь, во что меня превратил!? Ты понимаешь, что ты со мной сделал!? На что ты меня обрек!? Знаешь, во что превратил мою жизнь!?
Минато потер челюсть, хотя удар сына и не нанес реальных повреждений, но все равно был болезненным.
— Мне очень жаль, Наруто, но я все понимаю…
— Ни хуя ты не понимаешь! Если бы понимал, то не превратил бы своего сына в монстра!
Минато нахмурился:
— Печать сдерживает чакру Кьюби. Ты не первый джинчурики…
— Да мне насрать на это! — отмахнулся Наруто. — Мне никто этого не объяснял! И большую часть своей жизни я прожил в окружении ненависти и злобы! Я жил в одиночестве!
— Твоя мама тоже была джинчурики, и…
— Так ты знал, что это такое, но все равно сделал меня демоном! — Наруто сплюнул и неожиданно успокоился. — Все это не важно. Я знаю, что произошло тогда. Знаю о внезапном нападении. Знаю, что демон убил вас, когда вы пытались защитить меня.
Неожиданно спокойствие сына насторожило Минато:
— Наруто?
— Это больше не имеет значения. Они убили мою семью. Они убили Хинату и нашего ребенка.
Минато дрогнул и помрачнел.
— Ты хочешь отомстить?
— Да!
Минато качнул головой:
— Это не выход, Наруто…
Но джинчурики рассмеялся, зло, через боль и тоску:
— А у меня нет выхода, папа. Я не хочу жить без нее! Все это потеряло смысл. Все это теперь не важно!
— Но ты не должен выпускать демона, Наруто.
Парень поднял взгляд на своего отца. Вокруг глаз разошлись черные пятна, такие же, как у самого лиса. Во рту заметно проступили клыки.
— Выпускать демона? Минато, я и есть демон! Чтобы научиться контролировать эту силу я стал демоном. Принял его, — он кивнул в сторону Курамы. — Ты знаешь, что является источником его злобы? Ты знаешь, что он пережил?
— Он демон! Биджу! — Минато раскинул руки в стороны, как бы закрывая клетку от Сына. — Но ты не такой!
Наруто снова засмеялся, но на этот раз он одновременно плакал:
— Не такой? Ты так ничего и не понял? Я намного ХУЖЕ!
От джинчурики во все стороны разнеслась алая волна энергии. Мышцы на теле натянулись, кости под ними будто начали расти, начали вырываться из-под оков плоти. Ногти превратились в когти. Волосы на голове темнели и становились кроваво рыжими.
— Я хочу убить его! Его и всех вокруг! Я всех их ненавижу! Я ненавижу тебя за то, что ты со мной сделал! Коноху за ее ненависть ко мне! И весь мир! Всех! За то, что они отобрали ее у меня! Я И ЕСТЬ ДЕМОН!
Наруто махнул рукой, и вода под ногами Минато вздыбилась и отбросила его в сторону, убирая с пути джинчурики.
— Наруто! — это был другой голос.
Голос, кольнувший в самое сердце. Появившаяся из тени Кушина подбежала к сыну и попыталась его обнять.
Но обожглась об закрывающий его покров.
— Наруто!? — рыдая, пыталась докричаться она до сына. — Пожалуйста! Послушай меня!
Но тот лишь чуть качнул головой, и тело Кушины обвили его хвосты, появившиеся вместе с покровом.
— Прости, мама. Слишком поздно. Вы — лишь призраки. Вы уже давно мертвы. А я уже давно свыкся с этой мыслью.
Три его хвоста продолжали обвивать Кушину, когда еще три вытащили из воды Минато и начали делать то же самое с ним.
— Наруто! Прости меня, Наруто! — вздохнул Минато, пытаясь что-то сделать.
Но джинчурики лишь хмыкнул:
— Ничего не выйдет, Минато. И у тебя тоже, мама.
Кушина пыталась выпустить сдерживающие цепи, но они отчего-то были бессильны против полупрозрачных демонических хвостов.
— Что ты сделал? — удивился Четвертый Хокаге.
— Тебе не все равно? — Наруто грустно ухмыльнулся. — Похвально, что даже сейчас ты пытаешься защитить Коноху, даже от собственного сына. Истинный Хокаге. Но ты опоздал. Мой источник чакры полностью изменен. Я уже давно пользуюсь чакрой Курамы. Печать… Всего лишь последний сдерживающий барьер. Последний барьер в моем собственном разуме.
Наруто снова пошел к вратам, разделявшим его и лиса.
— Наруто! Малыш! Пожалуйста, не надо! — взмолилась Кушина.
Джинчурики остановился, сжал кулаки, и тихо ответил:
— Вы уже давно мертвы.
Хвосты замерли на миг, а затем резко сжались, отчего образ Кушины рассыпался на составляющую его чакру, которая тут же начала впитываться в полупрозрачный покров хвостов, отчего они начали приобретать вид реальных.
— Нет! — выкрикнул Минато, и еще более ожесточенно забился в ловушке.
— Вы уже мертвы, — повторил Наруто.
И образ его отца постигла та же участь, что и матери.
— Все, — тихо прорычал демон. — Мы здесь остались одни, Курама.
Лис протяжно заскулил в своей клетке.
— Да, — кивнул джинчурики. — Я чувствую. Я понимаю. Теперь я все понимаю.
Подойдя к последней преграде между ними, он положил ладонь на металл клетки. Металл начал темнеть, и по нему пошли трещины.
— Я освобожу тебя, Курама. Освобожу от боли и тоски, что тебя гложет. Я заберу их у тебя. И ты, наконец, освободишься.
Клетка затрещала и рухнула. Два демона взглянули друг другу в глаза. И все вокруг поглотила тьма.
Глава опубликована: 01.12.2017
** ГЛАВА 108
------------------------------------------------------------
Хидан разрубил подброшенный в воздух свиток, и тут же получил удар от Джирайи, воспользовавшегося заминкой противника. Акацки улетел в сторону, но поймать обрубки свитка не успел. Куски пергамента засветились ярким светом, застыли в воздухе, и техника сработала.
Саске вздрогнул, когда на него обрушилась техника. Впрочем, ощутили ее все коноховцы без исключения. Будто давление Ки, но совершенно иное по сути. Вибрация. Будто от обрывков свитка поочередно исходили волны, давление которых лишало синоби движения. Волны, казалось, шли одна за другой непрерывно, с паузой в доли секунд, но Саске, открыв глаза и сосредоточив шариган, сумел понять, что пауза между волнами куда больше, не меньше секунды. И был среди них тот, на кого эта техника не действовала вовсе.
Хидан поднялся, оскалился, отряхивая плащ от воды, и, перехватив косу, двинулся прямо к Джирайе.
— Сейчас, жабатрахаль, я тебе, блядь, сделаю невъебически больно!
Саске следил за этим с помощью шарингана, но ничего сделать не мог. Тело не слушалось, никакие попытки заставить себя двигаться не срабатывали. Проклятая печать не отвечала, даже наоборот, будто вытягивала силы больше обычного.
А вот сеннин совсем обездвиженным не был. Он сложил руки в печати, но технику применить так и не сумел, упав на колено. Вместо него Хидана атаковали жабы, сидевшие на плечах Джирайи. Первая выплюнула в Хидана поток масла, вторая добавила пламенем. Огонь облизал тело акацки, но, как и ранее, не нанес заметного ущерба. Хидан просто сбросил в воду полыхающий плащ, а затем метнул в жаб кунаи.
Джирайя отпрыгнул в сторону, уходя из-под атаки, но двигался не слишком уверенно. Жабы продолжали атаковать нукенина Рассвета, но теперь он был готов и уклонялся, быстро сокращая дистанцию. Саске пытался сделать хоть что-то. Шевельнуться, сдвинуться, как-то помочь. Стоять и в бессилии смотреть на то, как убивают твоего напарника… Это бесило и одновременно вызывало в глубине души ноющую боль. Пусть сеннина он знал мельком, но все равно свое беспомощное положение его бесило!
Хидан приблизился к Джирайе. Взмах косы, сеннин уклоняется, еще замах, отпрыгивает в сторону. Хидан уклоняется от атак жаб, одновременно метая кунай. Одна из жаб с хлопком исчезает, Джирайя едва успевает уклонится от еще одного замаха…
Нет, не успевает. С лезвия капают капли крови.
— Вот и пришел пиздец, старик, — констатирует Хидан. — Дзясин-сама! Я приготовил для тебя настоящую жертву! Сильную! Очень сильную!
Джирайя, насколько мог, бросился в атаку, чтобы не дать акацки завершить свою технику. А Саске, все равно не способный сейчас помочь, переключил все свое внимание на попытку освободиться. Обрывки свитка! Саске сосредоточился на них. Шаринган все еще ему подчиняется. Аматерасу. Сложная, затратная технику, противоречащая самой его сути, но в тоже время идеальная в данный момент. Техника, которая сможет достать обрывки свитка.
Глаза прорезала боль, напряжение стучало в висках, к горлу подступил ком, его тошнило от боли, и тело сотрясала судорога. Но сейчас, прямо в эту секунду, все это было неважно. Самое важно — уничтожить куски свитка.
Неприятно знакомое чувство, ощущение, что окружающий мир становится невероятно четким, миг, и один из обрубков вспыхивает черным пламенем. Тут же приходит облегчение, подавляющие волны теперь добираются до коноховцев через одну, техника быстро ослабевает. Саске переводит взгляд, и тут же вспыхивает вторая половина свитка.
Усилие воли, и пламя исчезает, заставляя его зажмуриться. Все. На сегодня точно — все.
— Ублюдок! — выкрикивает кто-то рядом.
Саске, закрывший глаза, ориентируется только на звук. Все еще дезориентированные коноховцы вокруг не торопятся атаковать.