— Давайте! — Хидан, судя по голосу, ухмыляется. — Кто первый? Хуячте! И мы разделим боль!
Учиха сжал зубы. Догадаться несложно — Хидан запустил технику. Теперь любая атака против него — это атака против Джирайи.
— Иноичи? — тихо спрашивает Саске.
Но техника Яманака не работает. Учиха пытается открыть глаза, но рычит. В глаза будто бросили стеклянной крошки, приходится сразу закрывать, инстинктивно закрывая их ладонью. Стоит признать, прямо сейчас он остальным уже ничем не сможет помочь.
Хидан, красовавшийся черной кожей с белым рисунком, осматривал коноховцев с насмешливым выражением. Но поверхности воды плавали кровавые линии, формирующие узор техники, круг почти пятиметрового диаметра. И никакие техники или действия коноховцев не смогут развеять технику, не после того, как она была запущена. Теперь техника закроется только тогда, когда умрет жертва, или сам Хидан. Но Хидан умирать не торопился. Просто так вытащить его из этого круга они тоже не смогут.
— Я держу в ладони ваши яйца! Вы все — мои сучки! — оскалился акацки. — Что? Очкуете? Ладно, я начну первым!
Он выхватил кунай и повертел его на пальце.
— Свяжите его боем, — утерев с лица кровь, приказал Джирайя. — Его техника основана на фуин, и я найду способ ее обойти. Только дайте мне немного времени.
Акацки рассмеялся:
— Да! Конечно! Бля, жабатрахаль, ты охуеть, какой умный. Давай! Так даже пизже! Дерись за свою жизнь! Давай!
Синоби Листа налетели на Хидана, но не с целью достать, а с целью не дать причинить себе вред. Рассветник вертелся в круге своей техники, раскидывал синоби Листа, которые опасались его атаковать. Это сложно, чертовски сложно. И вот Хьюго, немного не рассчитав, попадает джукеном по руке с кунаем, которым Акацки пытается себя порезать. И в тот же момент рука сеннина вздрагивает.
Старик пытается не обращать на эти мелочи внимания, но по его телу то и дело пробегают волны боли. Невозможно биться с таким противником практически в полный контакт, и не наносить ему мелких синяков и травм. Особенно если противник целенаправленно пытается свернуть себе шею. Боль постоянно мешает сосредоточиться. Подсказки Фукасаку мало помогают. Бъякоган сейчас бесполезен… возможно… а может и не бесполезен. Хотя шаринган был бы предпочтительнее. Но судя по виду Учихи, он сейчас помочь ничем не может. Джирайя, мастер фуиндзютсу, лихорадочно придумывал способ отгородиться т техники, о которой и узнал-то не так давно. Да, у него были записи, переданные Тсунаде. Да, были кое-какие мысли по поводу всего этого. Но как же вздрагивают руки от передаваемой от противника боли.
— Может, используем обратный призыв? — предложил Джирайя, — расстояние ослабит технику.
Фукасаку едва сдержался, чтобы не отвесить сеннину подзатыльник:
— Ты чувствуешь, сколько чакры вокруг? В том числе чакры биджу! Да тебя разорвет на полпути!
Джирайя хмыкнул. Он подобрал необходимый барьер, и теперь заканчивал с расчетом всех штрихов. Борьба за собственную жизнь подстегивает к действию, и даже приходящая через технику боль становится терпимой и отступает.
— Готово! — он сложил печати и положил ладонь прямо на водную гладь. — Техника барьера!
Джирайю практически мгновенно окружил шар ярко-синего цвета, и сеннин сосредоточился на своих ощущениях, одновременно наблюдая за нукенином. Хидан получает несколько ударов, но Джирайя ни одного из них на себе не ощутил.
— Сработало! Выносите его! — выкрикнул старик.
Коноховцы только этого и ждали. Хиаши и Ироха налетели на акацки вдвоем, одновременно отрабатывая парный джукен. В исполнении двух сильных представителей этого клана это означало, что Хидан, несмотря на всю свою устойчивость и живучесть, в ближайшие минуты будет не в состоянии пошевелиться. А за ними уже подключились остальные, нанося множество ударов и порезов колюще-режущим оружием. Техниками в такой свалке синоби Листа пользоваться не стали. Сейчас Хидан не сопротивлялся, и с атакой проблем не возникло. Последняя атака, парный Горный Разрушитель от Хьюг, выбил Хидана из начертанного им же круга, и отправил в полет к тому месту, где еще недавно находился защищавший команду запечатывания барьер.
Последний представитель уничтоженного клана упал на поверхность воды.
— Ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Пиздоголовые долбоящеры, — он сел, улыбнувшись и кивнув в сторону сеннина. — Вам не обхитрить МОЕГО БОГА!
Джирайя отпустил барьер и, согнувшись, выплюнул изо рта кровь. Утерев ее рукавом, он сказал:
— Я сумел ослабить технику, но не перекрыть ее полностью. Добейте его, пока он не в круге печати.
Оба ирьенина тут же бросились к сеннину, пока остальные продолжили атаковать акацки. Но вскочивший на ноги Хидан больше не позволял просто так себя достать. Он, будто, стал еще сильнее. Тогда как порядком уставшие коноховцы, лишенные координирующей их действия техники, действовали далеко не так эффективно, как в самом начале этого боя.
— Ничего не выйдет, — отмахнувшись от коноховцев косой, акацки отпрыгнул в сторону. — Он уже мертв. Его потуги не защитили его от силы Дзясин-сама! Они лишь отсрочили неизбежное!
— Джирайя! — подтверждая слова нукенина, заорала жаба. — Не вздумай умирать, старый извращенец!
Но старик на глазах оседал, тяжело втягивая воздух, и с трудом выдыхая обратно. Он поднял лицо и осмотрелся невидящим взором. Тихо спросил:
— Фукасаку? Ты здесь?
— Да здесь я! Здесь! Не сей умирать, парень! — частила жаба.
Ирьенины продолжали делать свое дело, но по их лицам было понятно, что они не знаю, как остановить смерть старого синоби. Джирайя сплюнул кровь, и натянуто улыбнулся:
— Передай Тсунаде, что я все это время ее любил. И что мне очень жаль. А еще передай Шестому пророчество старика Гамамару. Скажи, что мой ученик понял его неправильно…
Он закрыл глаза и завалился на бок. Хидан удовлетворенно закрыл глаза и поднял лицо к небу:
— Еще одна смерть во славу Дзясин-сама! Хорошая смерть!
Хмурые и злые взгляды коноховцев собрались на Хидане. Хиаши спросил:
— Ты понимаешь, что после этого уйти отсюда живым ты не сможешь?
Хидан открыл глаза и опустил взгляд на свои руки. Его лицо выразило удивление. Техника не исчезала.
— Дзясин-сама?
За его спиной, в паре десятков метров, из-под воды поднялось несколько крупных пузырей воздуха, булькнувших, выйдя на поверхность. Акацки не обращал на это внимания, рассматривая свои руки и прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то изменилось. Это чувство, что он всегда испытывал. Жгучее, невыносимо приятное, разрывающее изнутри чувство, воспоминание, то самое, того самого мига, момента, мгновения. Боль, освободившая его разум. Страдания, поставившие его изнывающий разум на грань безумия. Чувство, когда он убивал других ритуалом, которым взывал к своему богу. Оно всегда было мимолетным, кратковременным. Касание великого божества, на короткий миг освобождающее его, и одновременно возвращающее в то, самое страшное, самое болезненное воспоминание. Оно всегда было мгновенным.
Но не сейчас.
Его бог был здесь. Прямо сейчас. Здесь. Рядом с ним. Он был здесь. Он был здесь!
— Дзясин-сама!
Готовые атаковать коноховцы почти одновременно сделали шаг назад. Они все видели. Видели то, что нельзя увидеть. Силуэт. Нечто, что окружало нукенина Рассвета. Хьюги напрягали бьякоган, но это была не иллюзия. И это была не чакра. Не та чакра, которую они привыкли видеть.
— Дзясин-сама! — выкрикнул Хидан, оглядываясь по сторонам и не обращая внимания на врагов.
Он хотел услышать голос СВОГО БОГА.
За его спиной из-под воды всплыло еще несколько крупных пузырьков воздуха. А затем из глубины появилось еще что-то, быстро всплывающее к поверхности. Акацки все так же не обращал на это внимания. А коноховцы не спешили действовать, пытаясь понять, что перед ними происходит.
За спиной Хидана всплыл шар из туго натянутой воды. Фактически пузырь. Не слишком большой, десяток метров в диаметре. Он всплыл и зафиксировался на поверхности воды. А затем лопнул. Хидан медленно оглянулся, туда же смотрели и коноховцы.
В центре шара, присев на одно колено, сидела тяжело дышавшая Каору. Тело куноити местами прикрывал не полный покров биджу, за спиной гладил воду единственный хвост. Покров треххвостого выглядел, как чашуя, местами прикрывающая кожу, и висевшие в воздухе капли, вздрагивавшие от движений джинчурики. Рядом с Каору на воде лежали тела запечатывающей и барьерной команд. Понять — живы они или нет, было невозможно. Лопнувший пузырь выбросил в пространство столько демонической чакры, что отказывал даже бъякоган.
— Вот везучая пизд… — договорить Хидан не успел.
Каору взмахнула рукой, и струя воды, тянущая на технику "А" ранга, снесла акацки и отбросила его далеко в сторону, к самому берегу озера. Каору зарычала, пытаясь приподняться, покров вокруг ее лица зашевелился, будто формируя… что-то… нечто… голову треххвостого биджу сумел рассмотреть в хаотичных потоках воды только Какаши, да и то через с трудом запущенный шаринган.
Ставшая буквально только что носителем демона куноити сформировала небольшую, но бомбу биджу, и выплюнула ее в сторону акацки. Выстрелила, чтобы тут же упасть на поверхность воды, откашливаясь кровью. Ирьенины бросились на помощь но были остановлены раскаленным от чакры демона воздухом, окружающим джинчурики и всех всплывших из-под воды коноховцев.
Тут уже помогли другие синоби, сдувая горячий воздух и просто вытягивая водой тела из опасной зоны. Только саму джинчурики пока трогать было опасно, но в тоже время жизненно необходимо. Ее нужно спасти! Спасти любой ценой, это сейчас понимали все коноховцы, еще держащиеся на ногах.
Но акацки напомнил о себе. Напомнил волной вибрации, тех самых, что еще недавно поймали в ловушку синоби листа. Пар от попадания бомбы биджу уже развеялся. Хидан стоял на поверхности воды, практически голый, с одной косой в руке, но живой. И без единой травмы.