— Дзясин-сама!
Чакра, витавшая вокруг озера, над озером, даже та, что впиталась в воду, вся она, буквально, ожила. Зашевелилась. Дрогнула. И поплыла в сторону нукенина. Чакра, выбрасываемая биджу, живущим в озере. И та, что оставили синоби после своего боя. Природная, что была здесь всегда. Все это поплыло в сторону проклятого жреца никому не известного божества.
— Дзясин-сама! — снова выкрикнул Хидан.
Небо потемнело, а все вокруг выцвело, посерело. И Хидан получил ответ.
Леденящий душу, пронизывающий насквозь голос услышали все, кто еще был в сознании. Призрачный силуэт вокруг Хидана был все менее призрачным. Это был силуэт. Человеческий, или казался таковым. Десятиметровый, примерно. С каждой секундой становившийся все более реальным.
— Дзясин-сама! Ты принял мои жертвы!?
— ответило существо.
Силуэт сформировался полностью. Мужчина, если так можно сказать об этом титане. Черные сапоги синоби, переходящие в просторные штаны из поношенной черной ткани. Голый торс. На плечи накинут черный плащ до колена длинной, с мощным воротом из вороньих перьев. Бледная кожа. Кроваво-красные глаза без зрачков смотрели на своего верного жреца. Сухие черные волосы хаотично торчали во все стороны. Мужчина выглядел так, что возраст его можно было оценить в лет двадцать, не больше, если бы не некоторые детали. Морщины вокруг глаз, и мощное тело, покрытое различными шрамами практически полностью. Лицо божества неуловимо напоминало лицо самого Хидана, но и имело множество различий. В потускневшем мире это существо казалось источником тьмы. Тьма будто шла от его плаща, а сам он поглощал весь свет.
— Это еще не все, Дзясин-сама! Будут еще жертвы! Еще души! Я буду славить твое имя смертями! — нукенин со щенячим восторгом смотрел на своего идола. — И начну я с этих!
Дзясин перевел свой взгляд на коноховцев, отчего последних пробил озноб. Но это не убавило решимости дать бой противнику, кем бы тот ни был. Дзясин изменился, на лбу проросли отливающие металлом рожки, под глазами сквозь кожу проступили шипы, в губе выросло кольцо, с закрепленной на нем цепью, уходящей к уху. Так же шипы и кольца появлялись на теле, создавая симметричный рисунок вписанного в круг треугольника на груди, и просо в хаотичной симметрии по телу.
— остановил фанатичный порыв своего слуги и жреца Дзясин. —
Силуэт Дзясина взорвался тьмой, поглотив за несколько мгновений все озеро. Коноховцы готовы были к нападению, сосредоточились на своих чувствах, ожидая атаки. Но ничего не произошло.
Тьма рассеялась.
Озеро успокоилось.
Они остались здесь одни.
Враги ушли.
Бой закончился.
Глава опубликована: 01.12.2017
** ГЛАВА 109
------------------------------------------------------------
Пейн ждал увеличения давления Ки, взрыва демонической чакры, пламени, и прочих проявлений гнева и ненависти. Любых проявлений. Но то, что он увидел, его несколько озадачило.
Покров вокруг Наруто втянулся в его тело. Джинчурики опустил голову и замер без движения на несколько секунд. Затем его кожа начала бледнеть, а волосы наоборот потемнели, став кроваво красными, и, кажется, стали длиннее. И без того потрепанная в бою куртка развалилась, рассыпалась на части, обнажив мускулистый торс джинчурики. Явственно проступающая печать на животе выцветала на глазах.
Техника Тендо все так же удерживала его в воздухе, но никакого сопротивления Наруто не оказывал. Однако от ринигана не скрывались странности. Чакра. Что-то не так было с самой чакрой. Пейн не видел обычной чакры синоби, которая еще недавно была у джинчурики. В его теле осталась только мощная пульсирующая ярость девятихвостого демона.
— Это не то, чего я ожидал, — признается Пейн. И обратился к Конан, — Держись в стороне.
Куноити, не задавая вопросов, рассыпалась оригами и исчезла. Пейн сосредоточил внимание не джинчурики, и, выждав пару секунд, материализовал стержень черного металла. Бросок, и стержень влетает в плечо Наруто, на что тот, вроде как, никак не реагирует. Но, во-первых, Пейн не ощущает того, что должен ощущать, когда стержень оказывается в противнике, а во-вторых… Металл быстро разогрелся, а затем и вовсе оплавился, и все, что оставалось снаружи относительно тела, упало на землю. А то, что было внутри, расплавленной массой вытекло из раны и так же стекло на землю. Рана тут же затянулась.
А затем он открыл глаза, выдохнув что-то, что должны было быть словами, однако произнесены они были на неизвестном Пейну языке. Наруто дернулся, зарычал, его тело начали бить конвульсии. Печать на животе засветилась изнутри, начала бугриться. Конвульсии джинчурики становились все сильнее, пока в какой-то момент он не замер в одном положении. Кожа под печатью зашевелилась, будто что-то рвалось изнутри. Она начала кровоточить. Джинчурики вздрогнул, и кожа по контуру печати начала оплавляться. Секунда, и на животе Наруто образовалась дыры, в которой полыхало демоническое пламя. Контур печати пошел вверх, к солнечному сплетению и выше, к шее. И кожа там так же начала оплавляться. Под кожей будто зашевелились кости, и через несколько мгновений от живота к шее прошел разрыв. Ребра раскрылись, вырывая мясо и разбрызгивая кровь. Но вместо внутренних органов Пейн увидел столб из пульсирующей видимой обычному глазу демонической чакры.
Тело джинчурики начало деформироваться. Ринниган видел, что это напоминало появление покрова, но сейчас все было иначе. Кости и мышцы менялись, вытягивались, подражая строению тела демона-лиса. Руки и ноги становились длиннее, мускулистее, ладони превратились в ощетинившиеся когтями лапы. Шея джинчурики вспыхнула, плоть оплавилась до костей, оставив лишь позвоночный столб, из которого росли шипы, закручивающиеся и создававшие новую костяную шею, внутри которой пульсировала проклятая чакра лиса. Кости черепа захрустели, деформируясь, кожа рвалась, текла кровь. С каждой секундой голова джинчурики все больше напоминала голову лиса. С каждой секундой в нем оставалось все меньше человеческого.
— Так даже лучше, — удовлетворенно кивнул Пейн.
Тендо, до этого направлявший руки на джинчурики для удержания техники, резко развернул ладони вниз. Секунда, и джинчурики впечатывает в землю, погружая на добрые пару метров. Все шесть тел сложили печать концентрации, затем Джигокудо сложил несколько печатей и положил ладони на землю. Его чакра прочертила на земле светящиеся фиолетовым светом линии печати. Секунда, и в воздухе над печатью начинает формироваться черный стержень. Большой стержень, скорее настоящее копье, за несколько секунд достигшее трехметровой длинны. Шурадо взял копью в свои руки, и на металле копья появились символы. Один и тот же символ по всей поверхности. Символ "девять".
Тендо направил руку на ему, в которую погрузил джинчурики, и потянул на себя.
В разные стороны разлетелись куски земли, на поверхности показалась окровавленная голова, которую будто разрывало изнутри грубо перестраивающимися костями. Демон раскрыл пасть и выдохнул пламенем. Гакидо встал перед Тендо и начал поглощать пламя.
Демон, не ослабляя потока пламени, вытащил наверх свои хвосты чакры, свернувшиеся в два сложенных вместе громадных кулака. Тела Пейна прыгнули в разные стороны за миг до того, как на место, где они стояли, обрушились эти кулаки, взорвавшиеся пламенем. Только Тендо остался стоять на месте, закрывшись своей способностью. За его спиной все та же лежало тело Хьюги.
Демон выпрыгнул из ямы и отпрыгнул назад, громко зарычав, сопровождая рычание давлением Ки. Тендо направил на него свою технику, пытаясь прижать к земле, чтобы Шурадо сумел подойти и воткнуть в демона запечатывающее копье. Но лис поплыл, потерял форму, и распался на чакру, отчего техника Пейна тут же перестала на него действовать.
Секунда, и из бесформенного сгустка кровавой демонической чакры полезли силуэты, на ходу обращающиеся лисами, небольшими копиями Курамы. Их было восемь. Восемь крупных демонических силуэтов, выдыхающих пламя и сверкающих глазами, наполненными яростью.
— У меня нет времени на игры, — выдохнул Пейн.
Тендо поднялся в воздух, перетягивая на себя основную часть сил всех тел, оставляя только удерживающему копье Шурадо, и Нингендо, на случай необходимости защититься от атаки. Демон, не дожидаясь следующей атаки, сформировал бомбы биджу сразу всеми телами и, похоже, прицеливаясь по пяти телам из шести. Для Тендо бомбу биджу готовил основное тело демона, все еще напоминающее аморфный сгусток чакры, лишь с некоторыми намеками на силуэт лиса.
Тендо закрылся своей техникой, Чикушодо призвал к себе остальные тела, и их защитил Гакидо.
Но лис атаковал не его. Восемь демонических силуэтов встали полукругом и выстрелили куда-то за спину Пейна. Выстрелили по Конохе. Грохнуло восемь взрывов, мощных, очень мощных. Снова сформировавшееся тело джинчурики проглотило свою бомбу, чтобы тут же выдохнуть в Тендо струю концентрированной демонической ярости, обращенной в вязкую ядовитую черную чакру. Тендо выдержал атаку, а затем напрягся и направил свою технику на демона. Давление его силы образовало область, все объекты в которой почувствовали на себя чудовищно мощную гравитацию. Пыль осела на землю, а поверхность почвы мгновенно спрессовалась до твердой кромки. Восемь фантомных тел демона прижались к земле, поплыли, деформировались, но не исчезали. Сам джинчурики упал на одно колено. Разорвавшиеся кожа и мышцы лица оставили только кость, которая казалась маской лиса, из глазниц которой на Пейна смотрели безумные кровавые глаза. Джинчурики терял остатки человечности, и уже не был синоби, не был человеком. Так казалось. Однако демон заговорил:
"Я знаю эти глаза" — выдохнул он потусторонним голосом.
Пейн, уже готовый продолжить атаку, притормозил. Впрочем, он готов был применить запечатывающее копье, которое, по иронии, было неприятно хрупким, и могло исчезнуть, если попадет под атаку. А формировать его снова Пейну не хотелось.